Я уйду, если только ты попросишь...

      Я медленно ходила по комнате, подбирая с пола детские игрушки. Занести их на место я не решалась — малышка уже спала, а я боялась её разбудить. Открыв стеклянную дверцу шкафа, я поставила туда книгу с надорванной обложкой и изрисованными страницами. Вроде бы надо выбросить, но жалко. У меня такое бывает и с людьми — они ужасны, мелочны, но вычеркнуть их из сердца, из памяти не хочешь. Правда, для кого-то это легко — бросить, забыть человека, но не для меня… Я не такая…       В такие минуты одиночества, когда я чувствую, что в этом огромном мире я совершенно одна — нет ни опоры, ни поддержки — нет ничего вокруг, лишь пустота, на меня накатывает волна воспоминаний, накрывая меня с головой, погружая в мир боли, мир тьмы…       По щеке скатилась одинокая слеза, оставив влажный след на коже. Сердце уже не болело и даже не ныло, ведь прошло уже четыре года… Я почти забыла его, отдав всю себя заботе о моей маленькой Софи, чья жизнь, чья судьба для меня важнее всего на свете. Он же больше меня не волнует, я переболела той зависимостью…       Я забросила последнюю игрушку в большую пластиковую коробку и плюхнулась в кресло перед столом. Прямо передо мной лежал рисунок Софи — букет цветов, нарисованный маленькой детской ручкой. Улыбнувшись, я погладила немного неровную поверхность листа. Было видно, что дочурка старалась, выводила каждый цветочек…       Оправившись от моментного умиления, я пододвинула к себе ноутбук и вышла в чат. Все здесь, но сейчас мне нужен лишь один человек — Хедер. Она может поддержать в такие минуты, правда, иногда она только всё портит… Нажав на нужную иконку, я принялась набрать сообщение:       «Привет. Ещё не спишь?».       Ответ не заставил себя долго ждать:       «Привет. Нет, ещё не закончила с докладом. Твоё чадо уже спит?».       «Да».       «По-моему, тебе пора проветриться. Сходить в клуб или куда-нибудь ещё…».       «Нет, я днём на работе, а вечером с Софи. Мне не до этого».       «Не в этом причина, не так ли? Отпусти ты его, наконец! Он забыл, и ты забудь! Тебе уже 24 года! Пора искать себе пару!».       «Не могу. Пока», — я, не дождавшись ответа, закрыла ноутбук и отодвинула его от себя.       Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза и задумалась. Правда, почему я его не отпускаю? Он ушёл уже давно, но я хватаюсь за ту мнимую надежду, что он вернётся… Я вспомнила ту последнюю его фотографию в Инстаграме — он целуется с какой-то другой длинноволосой блондинкой…       Слёзы вновь покатились по щекам, заставляя щёки краснеть от влаги, обжигающей кожу…       Вдруг раздался звонок в дверь. Я взглянула на часы — 22:30. Интересно, кого принесло так поздно? Я никого не жду. Я почти без интереса подошла к двери и, не взглянув в глазок, открыла её. На пороге стоял высокий шатен, чьи глаза зелёными изумрудами переливались в полутьме подъезда. Это выбило весь воздух из моих лёгких. Резко и шумно вздохнув, я захлопнула дверь, встав к ней спиной, ноги подкосились, и я скатилась по гладкой поверхности на пол.       По двери с другой стороны яро барабанили.       — Астрид, Астрид, прошу, открой! Надо поговорить! — парень так сильно стучал по двери, что я испугалась, как бы не проснулась малышка.       — Проходи, — хрипло произнесла я, шмыгая носом и утирая слёзы.       — Я хотел… — начал он громко.       — Не кричи, ребёнка разбудишь, — я провела парня на кухню.       — Смотрю, ты хорошо устроилась. Мужа нашла?       — Нет, Иккинг, не нашла, — я поставила перед шатеном чашку с чёрным чаем и тарелку с конфетами.       — Откуда тогда ребёнок? — спросил он, отпив немного чая.       — Это твой ребёнок, Иккинг, — горько произнесла я, уронив пару солёных капель в чашку.       — Что?! — парень поперхнулся чаем.       — Это твой ребёнок, — безразлично повторила я.       — Почему ты мне не сказала? — голос Иккинга резко изменился — посерьезнел, стал жестче и, возможно, более жестоким.       — Ты не спрашивал. Ты просто бросил меня, нас, — я утёрла слёзы рукавом водолазки.       — Я… Я не мог знать! — воскликнул Иккинг. — Знаешь, за все эти четыре года я понял, что ты — единственный человек, которого я когда-либо любил. Прости меня, умоляю. Я был таким идиотом!       — Иккинг, прости, но уже слишком поздно что-либо менять. У тебя своя жизнь, у меня — своя. То наваждение уже прошло…       — Но ребёнок… Почему ты не сказала? Ты думаешь, я бы ушёл?       — Я не хочу держать тебя дочерью. Хочешь — иди на все четыре стороны, — я говорила спокойно, ровным голосом, но капли солёной влаги непрерывно скатывались по щекам.       — Меня не надо держать! Я хочу начать всё сначала, — Иккинг накрыл мою руку своей, но я отдёрнула её.       — Уже поздно что-либо начинать.       — Никогда не поздно! — закричал он, стукнув чашкой по столу. — Просто ты этого не хочешь, — добавил он уже тише.       — Не кричи на меня! — я ударила рукой по столу, в тот момент я будто бы очнулась от сна. — Мне уже не девятнадцать, чтобы тебя слушать!       Вдруг раздался щелчок замка, и тихие шлепки маленьких босых ножек по полу.       — Доигрался, — буркнула я.       — Мамочка, что-то случилось? — Софи подошла ко мне и забралась на колени, протирая заспанные глаза.       — Ничего, милая…       — А кто этот дядя? — она указала на Иккинга.       — Никто, он же уходит, — я встала и взяла девочку на руки. — Пошли, я тебя уложу.       Комната Софи встретила нас мягким розоватым светом ночника, освещающего нежно-розовые обои с кексиками и тюль того же цвета.       — Спи, — я чмокнула дочь в лобик и вышла, закрыв дверь.       — Ты и ей ничего не говорила? — Иккинг встретил меня в гостиной, говорил спокойно, но с какой-то болью в голосе.       — Уходи, — лишь выдавила я.       — Нет.       — Уходи, — я вытолкала парня за дверь, захлопнув её.       Теперь я дала полную волю слезам. Их пелена застелила мои глаза, а чтобы не закричать, я закусила рукав водолазки. Звуки вокруг раздавались будто сквозь какую-то стену — удары об дверь были глухими и медленными… Трясясь всем телом и качаясь, будто пьяная, я зашла в ванную и включила воду. Её шум заглушил все звуки вокруг. Даже не раздеваясь, я села в ванну и обняла руками колени. В голове крутилась лишь одна мысль: «Что я наделала»… Ведь я ждала его возвращения четыре года, но теперь…       Я сотряслась от очередного всхлипа… Одежда на мне полностью промокла и стала такой холодной, что я задрожала ещё больше.       Вдруг дверь в мой маленький мир открылась, и чьи-то сильные руки вынули меня из этой сырой тюрьмы сознания.       — Ты совсем с ума сошла? — раздался знакомый голос над ухом. — Заболеть решила?       Я лишь замотала головой и взглянула в любимое лицо. Он ничуть не изменился — те же веснушки, те же ясные изумрудные глаза, те же торчащие во все стороны волосы…       — Давай снимай всю мокрую одежду, не хватало ещё больной матери, — Иккинг помог мне снять кофту и спортивные штаны и закутал сначала полотенце, а сверху — в плед.       — Софи спит? — хриплым голосом проговорила я.       — Да, открыла мне и ушла в свою комнату, — с непонятной горечью в голосе произнёс Иккинг, отведя глаза.       Я легла на диван, служивший мне кроватью, обернувшись в плед, словно в кокон, и мгновенно уснула. End of POV Астрид

***

POV Автор       Солнце весело смотрело в окно, роняя свои лучи на расстеленную постель, телевизор и пол, украшенный кружевной тенью растущей под окнами берёзки. На расстеленном диване лежали двое — парень и девушка. Ещё слегка влажные светлые волосы девушки были разбросаны по подушке, а носик слегка морщился от надоедливых солнечных лучей. Лёгкий ветерок задувался в приоткрытое окно, принося запах с сонной улицы. Парень вдруг поморщился и вздрогнул. Его тёмные ресницы затрепетали, открывая глаза изумрудного цвета. Он приподнялся на подушке, стараясь не разбудить улыбающуюся во сне девушку, но неосторожное движение испортило всё.       — Ты уже уходишь? — Астрид сонно потянулась, повернувшись к Иккингу.       — Нет, просто хотел приготовить тебе завтрак. Я больше никогда не уйду, пока ты этого не попросишь, — шатен поцеловал блондинку в лоб и лёг сзади, обняв. Теперь он знал, что даже в его никчёмной жизни есть смысл, пусть даже странная семья ещё и не знает об этом…