Яблочко от Яблони

География ни одного путешественника до добра не довела. Все померли, и не важно, что от старости, главное, что в этом виновата география!

* * *

Если мне кто-то когда-нибудь в жизни ещё раз скажет, что учиться – это здорово, вырву язык, честное слово. Достали, что мама со своим: "учись, с мозгами хоть куда-то возьмут"; что отец, с обещанием выпороть; что учителя… и самое смешное: я учусь, но почему-то моя задница регулярно страдает от ремня отца из-за «любви» к нарушениям правил. Начнем с того, что я ненавижу географию, честно. Если раньше просто не понимала (хотя, как её можно не понимать?), то сейчас ненавижу из принципа, ну ещё и учителя. Эта грозовая туча по имени Фалькор Всеволодович (как это вообще выговаривать?!) ненавидит всё, что связанно с детьми, честно. По-другому просто не объяснить кучу домашки и проверочные работы раз в неделю, и, чтобы получить тройку, надо ещё попотеть. В общем, мы с ним питаем одинаковое чувство друг к другу — ненависть; он меня недолюбливает, я задумываюсь над тем, чтобы проверить новые ножи мамы, желательно на нём. Склонившись над очередным тестом, усердно кусаю ручку, может так что-то в голову придёт, и голод пройдет, — завтракать надо по утрам всё же. Вздрагиваю, когда чувствую, что из уха выпадает наушник (сразу пропадает звук) и тянется по плечу — какая-то гадина вытягивает его. Поворачиваюсь в сторону соседа, думая, что это он хочет что-то спросить, и уже планирую возмутиться, но тот мирно пишет тест и испуганно поглядывает в мою сторону. Приехали, пакуем чемоданы. — Всегда было интересно: неужели лучше думается, когда этот визг стоит в ушах? — равнодушно интересуется географ, флегматично подняв густую бровь вверх; сейчас он, как никогда раньше, похож на стервятника, нашедший свою жертву, и эта жертва я и мой дневник, а потом и задница, если вызовет родителей в школу. — Н-у-у… — осторожно тяну, не зная, что ответить, и пошевелиться не могу, словно оцепенев из-за паники. — Наверное, эта штучка выкачивает ваш мозг, медленно и мучительно. По-другому вашу тупость не объяснить. Какой добрый дядя. Всегда удивляла его любовь к словесному издевательству. Унижает он и без мата прекрасно. Гад, черт бы побрал его. — Я уберу в портфель, честно, — кусаю губы, с надеждой поглядывая на учителя, но тот качает головой и протягивает руку, прося вытащить и телефон, и дневник. — Может не надо? — в поисках спасения уставилась на соседа по парте. Но этот ботаник, словно назло, молчит: ага-ага, все боятся попасть под горячую лапку географа. — Дневник, Драгоций, — требует, и я покорно лезу за ним в портфель, не рискуя вытаскивать телефон: вдруг забудет? — Может, я дополнительное задание сделаю? И вы закроете глаза на мою шалость?.. Но, натыкаясь на его взгляд, понимаю — этот не забудет, он мне весь мозг итак с соломинки выпил, а мама вынесла. И главное никто назад его не возвращает, но что-то требуют! — Дневник и наушники вместе с телефоном отдам твой матери, — равнодушно кидает, забирая телефон и дневник. Я ещё попыталась его удержать, но его предупреждающий взгляд меня остановил, и я сдалась — мда, надо быть уверенней или перестать слушать музыку на уроке. Кидает мой (!) телефон на стол и продолжает, аки павлин, расхаживать по классу, считая своим долгом заглянуть в каждую тетрадь и вытащить каждую шпору. Гадство. — Меня кастрируют, — тихо постанываю, убито кладя голову на сложенные руки. И плевать уже на этот тест: на тройку я написала, больше мне не надо. — Формально ты девушка. А значит… кхм… кастрировать нечего, — заявляет сосед по парте и поправляет очки, словно только что спас мир своей великолепной мыслью, а не окончательно добил меня и не начал раздражать. — Хочу напомнить, у тебя есть чего, — предупреждающе фыркнула, сморщив нос. Сосед, никак не прореагировав на это, вернулся к тесту. Моя мама, к сожалению, найдет за что и подвесить, и кастрировать…

* * *

Почему каждое утро начинается, будто только наступил понедельник? Я снова не выспалась, и снова не позавтракала, и снова с пушным зверем вместо волос. А ещё и с выговором. Моя мама искренне считает, что наказание в виде отключения интернета меня пугает… но как оказалось, она придумала ещё одно: забирать книги и грозиться не оплатить новые. Вот же гадство. Поэтому клятвенно обещав маме браться за голову, а не за новые сериалы, я делала под её присмотром задание по географии (всё же дал ещё одно «за невнима-а-а-а-ательность»). Затем на пару с маман была вынуждена выйти из дома, чтобы она проверила, не прогуливаю ли я. А поскольку мама выходит из дома в семь, то моя задница покинула кроватку в шесть, снова завалилась спать и… Проспала ровно до семи, чтобы потом вместе с маминым криком и обещанием выпороть, я одевалась в школу. И сейчас, залетая в двери школы, я столкнулась в техничкой, которая с недовольным бубнежом мыла порог школы, — где, видите ли, нанесли грязи с обуви. Сделайте нам сменку, если так лень убирать, какие претензии? А вообще эта неделя невезучая из-за того, что моя Огнева болеет: гадство такое, сидеть без подруги, которая сейчас с кашлем ест бульончики и шлёт сообщения через контакт. Мне списывать не у кого! И да… первым география, и я как раз приду первой — думала я, прежде чем зайти в магазин и купить шоколадку, а затем опоздала, капитально так. Чую, мама прибьет меня, или проверит на мне свои новые ножи. — Извините за опоздание, — осторожно открываю дверь и впечатываюсь в стенку, надеясь, что мне разрешат сесть сразу, а не будут грызть нервы и довыклёвывать остатки интеллекта, — можно сесть?.. — Драгоций, — устало, потирает переносицу географ, вставая с места, — скажи мне, пожалуйста, ты хорошо видишь? — осторожно киваю и кидаю спасительный взгляд на свою парту... а где мой ботаник? И с чёрта это чудо сидит за моей парточкой, так бережно оберегаемой мной и Огневой? — Да, — тихо произношу, сжимая ручку портфеля, от которого уже спина болит. — Так почему, ты время не видишь на часах? Может, тебе к врачу? — как-то совсем устало говорит географ, достала, поди, человека. — Лучше сразу к психиатру, — выдыхаю, и слышу тихий смех с рядов, а про себя добавляю — «Вам сходить». Географ качает головой и просит присесть, на что я поглядываю на класс: кто-нибудь мне что-нибудь объяснит? Я тормоз по жизни. Это новенький, что ли? — Это Марк, — объясняет географ, — он сидит с тобой, пока Огнева не вернется с больничного, — добавляет, словно от этого чудо сейчас испарится, а я снова буду сидеть одна. И почему Огнева на больничном? Почему я одна должна посещать этот пятый круг ада вместе с одним из демонов инкубов? М? По-другому это не объяснить: с каких пор в наших школах появились такие красавчики? Мой брат не считается, он выпустился уже. — И да… Драгоций, как твое персональное задание? — с лёгкой усмешкой произнёс учитель — вот кто Дьявол и всем тут заправляет, да-да. Я вам говорю, все дьяволы блондины, и с одним из них ближайшие пять дней я буду сидеть, если Огнева не выйдет раньше! На что я тихо возлагаю надежды… Я надеюсь, он не общителен, говорить с ним я точно не хочу (стесняюсь), но верю, что он умный — так списывать будет проще. Пока Огневой нет в этом мире, стоит выживать и бороться за пятёрки по географии. Урок начался, я пообещала сдать учителю тетрадь по географии в конце урока и со временем поняла, что меня подвела чуйка. Этот замкнутый красавец или ленивый, или тупой, или бессмертный, что в принципе одно и то же. Ничего не написал, вообще… может, ещё просто не знает о диком нраве нашего учителя?

* * *

Гадство… столько домашки, определенно запрещено Женевской конвенцией о правах ребенка. Главное напомнить об этом географу. Хотя, вряд ли его это волнует. Видимо, совсем маленькая зарплата у учителей, ведь с чего-то они питаются страданием детей. — Не забудьте, в следующий понедельник у нас урок в классе информатики, — заявляет и с громким хлопком (скорее всего, предупреждающим) закрывает журнал, где тихо покоились мои тройки. — Хорошо, — по классу дружно понеслось шелестение листов дневников, недовольные вздохи и громкий шёпот девчонок с задних парт, кажется, в их планы тоже входила расчленёнка учителя. Собираю сумку, как и мой молчаливый сосед, и думаю, что стоит хоть «привет» сказать, может, надо заводить новых друзей? И быть смелее… — Привет, — выдыхаю и глупо улыбаюсь, понимая, какую чушь сморозила. Мы тут сорок минут сидим вместе, и я лишь сейчас начинаю здороваться! Парень, недоверчиво поднимает бровь вверх. Всё. Самооценка решила стремительно сброситься со скалы вниз. — Я Захарра и сижу с тобой, это так, для справки. Вдруг ты не заметил, тупо втыкая в окно, — а вот сарказм выжил, это радует, и поскольку мою протянутую руку не пожали, я спешу ее убрать, но парень дергает уголком губ в грубой улыбке и пожимает мою, потную от нервов ладонь. — Я Марк, можешь не запоминать, вряд ли я тут надолго, — хмыкает, и я нервно улыбаюсь, это не похоже на шутку, но надо хоть как-то подержать беседу. — Надеюсь, а то городок у нас маленький и скучный. И у нас сейчас математика, — добавляю, он неспешно кивает и медленно, словно проверяет чьи-то нервы на прочность, собирает сумку, при этом на его лице появилась какая-то странная улыбочка, будто это доставляло ему удовольствие. Вот и ещё один садист на нашу школу. Бр-р-р… Передернула плечами и, подумав, развернулась и пошла вслед за классом — я его предупредила. Свой долг я выполнила. Всё! — с меня общения с людьми хватит! Особенно с блондинами, от них вообще ничего хорошего ждать нельзя! Спешу за потоком своих одноклассников, перекидываясь парой фраз с одноклассницами по поводу контрольной по математике. Надо же у кого-то списать! И только по пути вспоминаю, что оставила свою единственную и неповторимую ручку на парте! Я и так все ручки Огневой перетаскала, может, пора свои купить? Но суть в том, что ручки больше нет, а в классе все жлобы, или также как и я, таскают ручки и карандаши у подруг и друзей. Возвращаться к географу нет никакого желания. Так, я извинюсь, зайду в класс за своей ручкой.., но замираю у двери, готовя примерные слова, ибо собьюсь и всё, трындец самооценке. —… хочу напомнить: ты сам нас бросил, — равнодушно парирует голос Марка, который я слышу через плохо закрытую дверь, — тебя никто не гнал, поэтому без удивления… — Почему из сотни городов именно этот?! — шипит географ (а я говорила, что он Дьявол, вон уже ядом плюется!), что-то подсказывает мне, что пора валить, а не подслушивать чужие проблемы, но я… я слишком люблю слушать о жизни других. Неприятно — да, совесть жрёт — да, но ведь интересьненько!.. — Мама выбрала, — продолжает мой новый сосед, — она не знает, куда уже ехать, тем более ты тут. Так ведь? — и с таким ядом в голосе, что даже я поморщилась и прозрела. Они знакомы… ну всё, пакую чемоданы и валю из страны. Слишком много географов на меня одну. — Не смей! — едва не выкрикивает, и у меня появляется новое стойкое чувство ненависти к географу, от чего-то мне хочется треснуть его по голове чем-то тяжелым, например, учебником по географии... гадство! — Я не хочу, чтобы по школе поползли слухи! Ты мой ученик. Пока твоя мамаша не решит свои материальные проблемы, а потом… — А потом снова забудешь обо всем на десять лет? Так, да? Мне семнадцать, Фалькор. Я достаточно взрослый и понимаю, что тебе плевать на нас, но ей нужны деньги, — кидает Марк, и что-то шуршит, надеюсь, журнал, а не купюры. — И мне плевать, узнает кто-то или нет, рано или поздно заметят, да Фалькор Ляхти-и-и-ич, — тянет с таким садистским удовольствием, что мне охотно посмотреть на его лицо в этот момент. — Маркус… — устало говорит учитель, — прошу, не будь таким… — Таким тобой? — фыркает, — не переживай, твоя новая жёнушка не узнает о твоем постыдном секретике, — смешанное чувство ненависти и жалости, и я честно не знаю, как мне теперь сидеть с ним за одной партой. Слышу, как шаги приближаются к двери, и отскакиваю назад, забегая за поворот, подальше от дверей, вдруг ещё заметят. В следующую секунду раскрывается дверь, и выходит Марк. Осматривается по сторонам и, кажется, не замечает меня. — Всё ради чего мы вернулись — это деньги; засунь себе в задницу свои чувства и жлобство, всё, что мне надо — я уже озвучил, — его лицо морщится от недовольства. Поправляя портфель на плече, Марк окидывает учителя цепким взглядом и быстрым шагом спешит на второй этаж. Географ тяжело вздыхает и качает головой, кажется, он постарел за эти несколько секунд и устал… теперь у меня стойкое чувство неприязни ко всем этим людям, все они гады и сволочи. Что у них случилось, с чёрта они такие злые? И, кажется, лучше мне уносить ноги, быть свидетелем мне не охота, их первыми убирают, но лучше выкинуть это с головы… Я не замечаю, как уже горланит звонок, и в класс толпой вбегают девятиклассники, а измученный географ, закрывая за ними дверь, просит не кричать. Так, я опоздала на контрольную. Без Огневой я теряю всю пунктуальность, которой и так не было.

* * *

— Захарра! — кричит мама с кухни, и я со вздохом откладываю альбом в сторону, — Захарр, помоги, я дверь открыть не могу, — усмехаюсь, босиком шлепаю по ковру в своей комнате, выходя в гостиную и раскрывая дверь с кухни. — Зачем закрывала? — помогаю маме, забираю с ее рук тарелку с блинчиками, надеясь хоть один утащить, но тут же получаю по лапкам. — Твои на столе, а это мне. Они с рыбой, — предупреждает, и желание что-то съесть отпадает. Рыбку я не люблю, в отличие от куска блох, именуемый в нашем доме Пушком. — Закрывала, чтобы этот разносчик инфекции не залез на стол, пока готовлю. — А все они с рыбой? — заглядываю в тарелку, а потом на поднос. — Нет, твои на столе — повторяю для глухих, и да… как география? — совершенно спокойно спрашивает, проходя вперед, ставя поднос на столик в гостиной, и забирает с рук тарелку с блинчиками. — Да нормально, — пожимаю плечами, — сдала. Не знаю, сколько поставил, надеюсь, хоть тройку. — Я тебе дам тройку, — грозит кулаком мама, и я слабо улыбаюсь, заходя на кухню в поисках чего-то съедобного. А вот и моя прелесть… блинчики! Мысль о Марке пропала так же быстро, как и появилась, честно говоря, меня это волновало первые две минуты. Но, зайдя в кабинет математики и получив выговор от учительницы за опоздание, я села к однокласснице, у которой было свободное место и мозги. Мозги главное. Кажется, я ещё и достала всех в классе, ища пути, чтобы списать, пока фигурка с идеальную геометрическую фигуру в виде шара, не встала надо мной — её Величество Математичка во всей свой красе и с задницей размером с весь первый ряд; она точно в дверь не боком входит? Проще говоря, решала я сама, пока этот гад, (Марк) что-то черкал в своей тетради, и самое удивительное: ботаник, с которым сидела прошлые три дня я, списывал у Марка, заглядывал в его тетрадь и что-то спрашивал; стоит уточнять, что Марк не рвался отвечать?.. Ему-то хорошо, учительница дала ему листик и предупредила, что контрольная только как проверочная: что он знает, что учил в старых школах, чего ещё не понимает. Но, кажется, он знает всё, чем бесит меня ещё больше. Мне нужна моя Огнева, она для меня, как успокоительное. Я так на людей хоть не кидаюсь. Ну, а всем, как и положено, было наплевать на новичка, пришёл и пришёл. Всё, что о нём надо знать нам, он рассказал сам по просьбе классрука. Поэтому, мало кого он вообще волновал, только если парней, что знакомились, и Маришки, которая вечно вилась рядом с парнями. — Есть на ночь вредно! — предупреждает мама с лёгким смехом, на что я закатываю глаза, — вот приедет отец, и я пожалуюсь, что ты всё время ешь… — Я просто съедаю порцию папы, он ещё спасибо скажет! — выкрикиваю, ища в столе вилку и мёд, но нахожу кефир и ложку… это намёк, да? Пусть Маришка пихается кефиром, а мне как-то плевать сегодня. Завтра помучаюсь — пора всё-таки хоть каким-то спортом заняться и перестать столько есть, вон Огнева питается здоровой и правильной пищей — и какая худая… у меня девочки худые только на рисунках. И то не всегда… — Ма! А папа когда приедет? Присаживаюсь рядом с мамой, которая копается в телефоне, кажется, ищет чей-то номер: может отца, а может и математички… или хуже того — географа. — Когда его дочь получит пять хоть по какому-то предмету, — фыркаю на замечание мамы и пытаюсь рассмотреть номер. — Хочешь, позвоню географу и узнаю, сколько ты получила, пока ещё не поздно? — интересуется, прихлебывая из кружки с чаем. Нет! Нет-нет-нет…. Не надо, мам, я сама разберусь, не позорь меня ещё больше. Все и так считают в классе, что я маменькина дочка, которая постоять за себя не может. Может, правильной девочке это и идет, но той, которая прогуливает, получает тройки и одевается, словно на похороны, это точно не пойдет. А для меня, как и для любого подростка, важнее моя репутация и внешность, чем какие-то принципы. — Не надо, я в понедельник сдам ещё и презентацию и тогда узнаю оценку. Не переживай, я подтяну оценки к концу года, — усмехаюсь, забираясь с ногами на диван, накрываясь пледом, и надеюсь утащить что-то из вазы с конфетами. — Тебе их с девятого класса за уши тянуть надо, — обреченно смеется мама и треплет меня по голове, целуя в макушку, — дурочка ты у меня… эх, твои б мозги и способности в нужное русло… А то осталось всего нечего, а ты даже ещё университет не выбрала. — Куда возьмут, — пожимаю плечами, — в модели-то точно не позовут, — слабо улыбаюсь, прижимаясь к маме, и меня обдаёт странным чувством тепла. — Тут бы я поспорила, — совершенно серьёзно произносит мама, и я закатываю глаза. Она шутит, наверное? Она мои ноги точно видела? — Ты у меня очень красивая девочка, — обнимает меня и по-матерински ободряюще похлопывает по плечу. — Ну-ну, — недоверчиво бурчу и отодвигаюсь, давая понять, что больше говорить на эту тему я не хочу, и втыкая, как и каждый вечер, в монитор, мы с мамой смотрим какую-то бессмысленную телепередачу и ждём, когда приедет папа. В таких вечерах есть что-то странное. В такие дни мы не ссоримся.