Держи меня за руку

POV Мелони Уолтер Мы сидели в моей комнате. Я на кровати, а Джейк за компьютерным столом. Он усердно делал вид, что пытается собрать все свои мысли воедино, постоянно перелистывал страницы книги, печатал что-то на ноутбуке, но потом тут же удалял. Можно было подумать, что он писатель у которого сейчас творческий кризис. И чтобы хоть как-то уловить нить вдохновения ему приходится пересматривать старые работы. Он уже раз в пятый пытается что-то написать, но стоит только поставить точку и перечитать написанное, то тут же вновь стирает. — Может хватит? Ты ведь даже пг'оизведения не знаешь, а пытаешься что-то писать. — Можно подумать ты знаешь, — стуча по клавиатуре, отзывается Джейк. — Нет, не знаю, поэтому ничего и не делаю. — Вот именно поэтому твои оценки ниже среднего, ты не стремишься к знаниям, — с ноткой сарказма в голосе, ответил парень. — Можно подумать твои оценки лучше... — Что ты там бубнишь? — Н-ничего... — Эх, ладно, — падая на кровать, тянет Джейк. Уложив свою голову мне на колени, он сладко вытягивается, приподнимая руки в верх, зевает. — Тут гораздо удобней, — довольно тянет Джейк, прикрывая глаза. Я медленно перебираю пряди его волос пальцами, иногда указательным провожу по брови. Не знаю какое это имеет значение, но мне очень нравится так делать. У Джейка тёмные и густые брови. Странно, что природа наградила именно его такими бровями, любая девушка позавидовала бы. Почему самое лучшее всегда достаётся не тем? Он мирно посапывает, обхватив подушку руками. Грудь медленно и плавно поднимается от дыхания. Везёт ему, он спокойно себя чувствует в моём присутствии, а вот я. Я чувствую себя словно животное на скотобойне, час которого уже настал. Меня одновременно бросает и в жар и в холод, становится трудно сделать вдох и тут же отдышка, сердце либо вообще не бьётся, либо тарабанит так, что ребрам больно. Наверно, так чувствует себя бедное животное перед смертью? Почему-то я сравниваю свое состояние именно с этим. Противоречивые чувства. — Джейк... — Чего? — Я хочу у тебя кое-что спг'осить. — Спрашивай. — Я... я однажды сказала Кг'ис, что ты меня поцеловал и... она не поверила, она сказала, что ты пг'осто не мог меня поцеловать. Почему? — Мелони... — Почему она так сказала? Я... я слишком плоха для тебя? — Мелони! — Или ты ненавидел меня до такой степени, что не мог и пг'икоснуться ко мне? — Мелони!!! — Джейк всё таки смог остановить мой словесный потоп. Он поднял голову с моих колен и, развернувшись ко мне лицом, сел рядом. В его глазах читалась не то злоба, не то грусть и обида. Я почему-то не могу разобрать его эмоции. — Всё... совсем не так. Ты... ты просто ничего не знаешь. — Так... г'асскажи мне. — Хорошо. — Коротко ответил Джейк и замолчал. Должно быть он собирался с мыслями. Его взгляд был холоден и устремлен куда-то сквозь меня, челюсти сжаты. Он злится? — Ты никогда не задавалась вопросом, — всё-таки начал парень, — почему мой отец женился во второй раз и где моя настоящая мать? Может быть ты об этом и не думала... потому что не было смысла и надобности, но это и есть главная причина. Моя мать была прекрасной женщиной. Умная, добрая, красивая. Она всегда заботились обо мне. Ещё бы! Ведь я был её единственным ребёнком, поэтому вся ласка и забота доставалась только мне. Я рос маменькиным сынком. Сейчас по мне так и не скажешь, правда? Но на тот момент я был слабаком и чтобы хоть как-то исправить эту ситуацию и научить меня быть сильным и держать удар, отец отдал меня в школьную сборную по футболу. Мне тогда было почти двенадцать. Там я познакомился с Мэтом. Ну, как познакомился, я знал его, просто именно там мы начали хорошо общаться и стали лучшими друзьями. Хоть я и стал выносливее и сильнее физически, морально я остался всё тем же маминым сынком. Моя мать работала медсестрой в психиатрической клинике. Странный выбор, да? Но... ей нравилось, она была сильна духовно, поэтому с улыбкой помогала людям, которые были лишены разума. Как я и говорил, она была очень доброй женщиной. Эта доброта её и погубила. У неё был один пациент - здоровый мужчина около сорока лет. Он был очень высокий, около двух метров ростом, не слишком худой, с длинными до плечей волосами и огромными залысинами. Как до сих пор помню, у него были жёлтые ногти, противные жёлтые ногти. Его признали невменяемым после серии жестоких убийств. Может ты слышала. Он убивал брюнеток с голубыми глазами и у каждой жертвы отрубал безымянный палец. Он объяснял это тем, чтобы они никогда не могли выйти замуж, даже в загробной жизни, ведь кольцо не на что надеть. Больной ублюдок. В общей сложности он убил около шести девушек. Но вместо того, чтобы посадить его, суд признал его невменяемым и закрыл в психушку. Моя мать ухаживала за ним. Каждый день приносила ему еду, спрашивала как его настроение, какие планы на день, что ему снилось. Она вела себя с ним спокойно, не боялась. Она словно видела в нем... сопливого ребёнка или беспомощного старика, но нет. Он не являлся таковым. Как можно серийного маньяка принять за безобидного дедульку, как?! Как-то раз, ночью был сильный ливень, сверкали молнии и гремел гром. Отца тогда не было дома, он задержался на работе. Свет выключили, поэтому пришлось лечь спать пораньше, всё равно без света нечем было заниматься. Было около девяти часов, я ещё не спал тогда. В дверь постучали. Мама пошла открывать. Я сначала подумал, что это отец, но... зачем бы ему стучать? У него же есть ключи. Из-за этих сомнений я пошёл за мамой. Когда я оказался около двери то... — Джейк замолчал, сильно зажмурившись и сдавив голову руками, — то... увидел как этот мужик, прижимая к стене, душит мою мать. Он орал, что она его жена, что она все эти годы обманывал его, что залетела где-то на стороне. Его жёлтые ногти впивались в кожу моей матери настолько сильно, что появились кровавые следы. Хоть было и темно, но постоянные молнии очень хорошо освещали комнату, отчего становилось только страшнее. Увидев меня он бросил маму на пол и подлетел ко мне. Он схватил меня за футболку и поднял над землёй. В этот момент мать издала очень страшный и протяжный крик. Это было самое ужасное, что я когда либо слышал. Он до сих пор иногда возникает у меня в голове и... от этого я готов просто умереть. Это было невыносимо. Мама кричала, чтобы он меня отпустил, билась в истерике, пыталась отнять меня у него. Я тоже кричал. Я плакал, пытался отбиться, но... даже странно было, что в таком человеке столько силы. Мы вдвоём не могли ничего сделать. Меня он встряхивал так, что в глазах темнело и по всему телу пробегала боль, а мать постоянно откидывал одной рукой. Она ударялась то об стены, то об двери, то об пол. Он не давал ей подойти ко мне, только надсмехался над каждой её попыткой. Тот смех... наверное, именно с таким смехом он и убивал своих жертв. Странно только то, что мама не подходила не под один критерий убитым им женщин. Она была светло-русой с зелёными глазами, а убитые девушки все темноволосые. Почему выбор пал именно на неё?! Когда он поднёс к моей шее нож, но мама упала перед ним на колени и начала молить, чтобы он отпустил меня, а он... а он лишь продолжал смеяться. "Твоему отпрыску больно" - каждый раз говорил он и оставлял порез на моем теле. А когда мама сказала, что сделает всё, что угодно лишь бы он отпустил меня, то он остановился. Его глаза светились в темноте, а звериный оскал пугал до онемения. Он сказал, что если мать его поцелует, то он отпустит меня. Она без раздумий согласилась. Она так отчаянно боролась за мою жизнь, даже ценой своей. Он бросил меня на пол, да так сильно, что перед глазами искры засветились. Схватив мать обеими руками он прижал её к себе и начал целовать. Она пыталась ему отвечать, но это было настолько невозможно и отвратительно. Она пыталась подавать мне знаки, чтобы я убежал, но я лежал на полу неподвижно, словно парализованный и смотрел на это. А мать плакала, плакала, но продолжала делать это, пока она громко не вздохнула и не расширила глаза. Этот... этот ублюдок всадил ей в живот нож по самую рукоятку. Я даже закричать не мог, это был немой ужас. Даже слезы не могли катиться из глаз, они застыли. Он облизнул лезвие ножа, наклонился к упавшей матери, поцеловал её в губы, собирая кровь, которая пошла изо рта и посмотрел на меня. Я не шевелился, совсем. Я просто застыл на месте. Шок и страх перемешались воедино. Он начал подходить ко мне, как неожиданно входная дверь открылась. Соседи услышали крики и вызвали полицию. Если бы и не они, то я бы тоже был мертв, а этот урод продолжал бы калечить людей. Его задержали, а меня с мамой отвезли в больницу. Физически я не так уж и сильно пострадал, а вот духовно я был убит. Мама не выжила, врачи не смогли её спасти. Папа винил себя, что не был дома. А я... а я просто потерялся в пространстве. Я не мог есть и спать, а если и получалось заснуть, то просыпался с дикими криками из-за кошмаров, поэтому отец караулил возле моей кровати каждую ночь. Потом он записал меня к психологу, кстати, к которому ходишь и ты. Я видел тебя как-то у него. Ну, собственно поэтому у меня и был запрет на поцелуи. Ну как запрет, я просто не мог. Каждый раз, когда я пытался кого-то поцеловать, то вспоминал ту картину и... у меня начиналась паника. Поэтому я перестал пытаться. Но с тобой мне спокойно. С тобой всё по-другому. Док сказал, что мы близки духовно, поэтому нас и тянет друг к другу. Забавно немного. Ах да, если тебе интересно. После всего этого я и перестал дружить с Мэтом. Когда я немного пришёл в себя и смог вернуться в школу, то встретил Мэтта. За всё то время, что я был дома он ни разу не позвонил, не навестил. Я хотел узнать почему. Он сказал, что я тряпка и слабак, что теперь, когда нет маминой юбки я загнусь, что я виноват в смерти матери. Он просто насмехался надо мной со своими дружками. Это и стало последней каплей, после того я изменился и стал таким, какой есть сейчас. Как-то так. — Джек, — шепчу я, опуская руку на его щеку, — я тебя люблю.