Дочь Врага

      Спать на улице, прислонившись к стене — просто отвратительная идея. Эту нехитрую истину усвоила Элисон Кэрроу в тот момент, когда проснулась от холода, сидя на земле. Ноги затекли, а все тело ужасно ломило то ли от сырости, то ли от вчерашнего отравления алкоголем, после которого ужасно хотелось пить.       Часы показывали без десяти два, и девушка в который раз мысленно поблагодарила внутренний будильник за то, что не проспала.       — Элиза! — шепотом прокричал Блэк, высунувшись из окна, окончательно вырывая блондинку из оков сна, — Элиза!       Сириус прекратил кричать, когда увидел девушку, выходящую из-за угла, с трудом понимающую, как она собирается залезать в это окно. Прыгать вниз было куда проще, чем лезть наверх, особенно с ее ростом. Ее замешательство заметил Блэк, который высунулся из окна чуть ли не по пояс и протянул девушке руку.       — Сириус, что ты делаешь? — удивленно спросила Тонкс, едва Элисон схватилась за запястье мужчины и подтянулась. Юная аврор решила остаться ночевать в штаб-квартире, чем сильно спутала планы Сириуса, который был вынужден отпустить руку и вернуть свою голову в помещение, с сожалением заметив, что блондинка свалилась на землю.       — Воздухом дышу, — усмехнулся Сириус, опускаясь в кресло под окном, — из дома же входить нельзя, вот поэтому гуляю, высунувшись из окна. А ты чего не спишь?       — Я спросить хотела, — волосы девушки мгновенно стали ярко-красного оттенка, что явно говорило о ее смущении, — расскажи про Ремуса.       Следующие полчаса своей жизни Элисон слушала всевозможные истории про Ремуса Люпина, понимая, что Тонкс не просто так интересуется жизнью бывшего профессора. Хотя ей то, какое дело? Ей бы самой разобраться в каких-то непонятных отношениях с… так, об этом лучше не думать. Едва блондинке пришла в голову мысль поспать еще часок, как в окне снова показалась лохматая голова.       В этот раз подъем закончился без приключений, если не считать опрокинутое кресло таковым. Пожалуй, даже можно забыть про то, что и Блэк, и девушка свалились сверху на это кресло, чем в очередной раз вызвали небольшой грохот, получили пару дополнительных синяков и успели обтереть друг друга ботинками.       — Нужно придумать более удобный способ, иначе я точно убьюсь, — пробурчала Элисон, потирая ушибленные локти, когда они с Блэком поднимались по лестнице, — и вообще, почему ты назвал меня таким странным именем?       — Элизой? — переспросил Сириус, привычно запечатывающий дверь в комнату десятком заклинаний, — не знаю, как-то само вышло.       Дальнейшие расспросы были невозможны по причине того, что блондинка уже спала, как только ее ноющие ноги коснусь кровати. Блэк едва заметно улыбнулся, глядя на девушку, которой едва хватило сил, чтобы снять ботинки. Он и сам устал, как собака, сказывалось сильное нервное напряжение последних дней, которое и не думало спадать. Мужчина и не заметил, как заснул, сидя на стуле…       И почему это сумасшедшее семейство Уизли так любит просыпаться на рассвете? Да и еще и будить всех вокруг к завтраку? Элисон не могла этого понять, пытаясь поспать под веселый стук в дверь и призывы к столу от многочисленных обитателей этого дома. С момента ее героического влезания в окно прошло не больше шести часов, которых явно было недостаточно для солнечного настроения. Да и вообще для любого настроения, кроме паршивого. Поэтому она мысленно вручила медаль Сириусу, когда тот встал со стула после как минимум десятого стука в дверь и вышел из комнаты, шутливо бурча про семейную идиллию и незаметно запечатывая дверь несколькими взмахами палочки за спиной. Долгожданная тишина помогла вновь погрузиться в сон, не давая место законной панике захватить светлую голову Элисон, у которой вновь был повод для нервной дрожи.       Видимо последствия подпольного сеанса восстановления памяти все еще давали о себе знать, и девушка проснулась уже после заката, с удивлением обнаружив Сириуса, спящего на соседней половине большой кровати, видимо, не выдержав условий на полу или на стуле. Спал ли наследник рода Блэков «уже» или «еще» она не знала, но точно осознавала, что ей снова пора уходить: в одиннадцать надо быть у отца, а надо еще в гостиницу зайти. С трудом вылезая из-под тяжелого одеяла, Элисон тихонько смеялась, представляя, как последние несколько суток выглядят со стороны: не прошло и дюжины дней, как она первый раз появилась на собрании Ордена, а уже столько всего случилось. И битва года на кухне, и засада в доме Снейпа, и поход к шаману и его последствия — все это напоминало приключенческий магловский роман, а не настоящую жизнь потомственной аристократки. Впрочем, до аристократической ее жизнь всегда очень сильно не дотягивала, что не могло не радовать девушку.       Сегодня звезды явно были на ее стороне, потому что все жители дома собрались в библиотеке, чтобы что-то там убрать или найти, и это давало шанс девушке спокойно дойти до душа, а потом и вовсе улизнуть, не оставив и следа. Но почему-то, выйдя из ванной, Элисон не пошла сразу к спасительному окну на первом этаже, а попыталась вернуться в обитель Сириуса Блэка, где решила оставить крохотную записку. А то мало ли подумает, что ее украли. Тряхнув влажными волосами, блондинка подошла к двери и осознала свой идиотизм: дверь была запечатана на всевозможные заклинания, которые были наложены уже изнутри. Видимо Сириус все-таки проснулся и запер дверь, чтобы Гарри, ворвавшись утром в комнату, не мог обнаружить стопку женских вещей в углу. Зато необходимость в записке отпала. Чертыхнувшись, блондинка натянула ботинки, куртку, повесила рюкзак на плечо и решительно зашагала вниз по лестнице, предвкушая очередной раунд сериала «войди-выйди не через дверь».       Самая лучшая из паршивых гостиниц, которые были по карману Элисон, находилась почти на другом конце Лондона, что давало возможность блондинке привести свои мысли в порядок и выстроить линию своего поведения с отцом и на приеме у Темного Лорда. Но ни прохладный ветер, ни долгая прогулка не помогали, в голове совершенно не укладывалось, что она должна говорить или не говорить. Надо было все-таки взять у Снейпа пару уроков шпионского мастерства. После собрания они так и не переговорили, поэтому девушка вообще не представляла, как зельевар собирается ее подстраховывать, особенно если все совсем пойдет к чертям. Придя к неутешительной мысли, что такой вариант развития события очень вероятен, Элисон, наконец, дошла до нужной ей улицы и замерла на углу, увидев подозрительный незнакомый силуэт: мужчина с короткими черными волосами быстрыми шагами уходил от гостиницы в другую сторону. Почему он показался ей подозрительным, Элисон объяснить не могла, но какое-то внутреннее чутье подсказало, что не стоит привлекать к себе внимание.       У двери ее комнаты стало еще интереснее — на ее дверь была наклеена крохотная записка, сложенная пополам, написанная мелким подчерком.

«Я знаю, на чьей ты стороне».       Теперь стало понятно, зачем вся эта конспирация: любой мог узнать номер ее комнаты у портье, а узнать гостиницу для мага дело несложное. Заявиться посреди ночи мог кто угодно, начиная от работников министерства, заканчивая Пожирателями Смерти, что вообще не радовало. А тут появились анонимы, знающие о ней больше, чем она сама: Элисон не была до конца уверена, на чьей она сейчас стороне, а таинственный доброжелатель, видимо, был. И этот доброжелатель как раз таки заявился, но, к счастью, не застал девушку. Силуэт брюнета мгновенно всплыл в голове, не давая усомниться в том, что и в этот раз интуиция не подвела. Она в тысячный раз порадовалась, что живет в штабе, так у нее хоть была уверенность, что во сне не никто, кроме Блэка до нее не доберется. Или Снейпа, но от этого вообще ничего не спасет, если вдруг зельевар поставит себе цель найти вас из-под земли. Аккуратно открыв дверь, Элисон вошла в свое официальное убежище, которое находилось в жутчайшем хаосе, поскольку блондинка появлялась там только чтобы что-то взять или положить. Вот и сейчас ей явно было не до уборки: времени до встречи едва хватало на суматошные сборы. Размотав бинты на левом запястье, Элисон невольно провела пальцами по ужасающему рисунку, навсегда отпечатанному на ее коже, и тут же брезгливо одернула руку. На это не хотелось смотреть, хотелось заклеить чем-то, как Сириус методично заклеивал зелёные стены своей комнаты фотографиями друзей и знакомых.       Мысль о Блэке, как ни странно, принесла странное ощущение тепла с привкусом нежности на губах. Не зная, какому именно инстинкту повинуясь, Элисон достала из ящика стола фамильный браслет, подаренный отцом когда-то в детстве и надела его на левое запястье, чуть пониже метки. Усмехнувшись собственной попытке хоть как-то закрыть метку, пусть даже и браслетом, девушка приступила к сборам.       Среди всего барахла, методично разложенном на всех поверхностях, была найдена парадная мантия черного цвета с серебристой окантовкой — единственная вещь в ее гардеробе, в которой можно заявиться на сборище аристократов. Когда-то девушка выложила за нее бешеные деньги, о чем сейчас совершенно не жалела, потому что времени искать что-то приличное в магазинах явно не было.       Таким образом, Элисон заслужила легкий кивок удовлетворения от Амикуса, который наверняка боялся, что дочь придет в магловских джинсах, но обошлось. Родовое поместье Кэрроу и так вызывало отвращение у девушки, а после случая с зельем и кладбищем, оно вообще казалось чуть ли не самым опасным местом в Англии. А уж есть и пить в присутствии отца она зареклась навсегда.       — Нас ожидают там в полночь, — вальяжно произнес Амикус, застёгивая высокий черный воротник серебряной застежкой, — так что у нас есть немного времени, чтобы прогуляться.       — Куда? — удивилась Элисон, хмуря брови и неосознанно нащупывая палочку во внутреннем кармане.       — До поместья Ноттов, конечно, — отмахнулся мужчина, — Темный Лорд оказал им честь, проводя прием в их доме.       Элисон вздрогнула, когда тяжелая рука Амикуса опустилась на ее плечо, чтобы аппарировать, но в следующую секунду они уже стояли посреди огромного парка, который находился недалеко от нужного им дома. Ночные прогулки с отцом никогда не сулили ничего хорошего, а в данной ситуации особенно.       — Я уже говорил, дочь, что рад тому, что ты приняла приглашение Темного Лорда, — издалека начал Амикус, сворачивая по аллее, — теперь наши прошлые разногласию уйдут в прошлое, поскольку мы теперь на одной стороне и ты понимаешь, что все, что я делал, было для твоего же блага.       «Особенно идея отравить меня была восхитительна»       — Конечно, отец, — девушка, как могла, пыталась придать своему голосу дружелюбные интонации, — у нас были разногласия, но теперь все это неважно. Детские обиды прошли, и теперь мы снова вместе.       — Знаешь, когда ты сбежала после первого курса и не приехала домой, я был уверен, что ты долго не продержишься. Я даже не стал обращаться в Министерство Магии, решив, что недолгая самостоятельная жизнь пойдет тебе на пользу. Так и случилось, ты явно поумнела, — самодовольство Амикуса переливалось через край, быстро повышая его настроение.       «Просто признай, что ты просто искупил свое предательство мною»       Крыть было нечем, поскольку приличных слов не осталось, а все портить было слишком рано. Время еще будет, поэтому девушка молча улыбалась и кивала, правдоподобно изображая волнение перед встречей с Темным Лордом, пока Амикус пространно рассуждал по поводу ее самостоятельной жизни, его заботы и прочей ереси, в которой было ни слова правды.       Она все детство жила под влиянием фанатичного отца и жестокой тети, которые методично прививали ей сомнительные идеи чистоты крови и превосходства над маглами. Особенное место в их воспитании выделялось для критики Дамблдора, факультета Гриффиндор в целом и прочему. Открыто никто не произносил хвалебных речей Волан-де-Морту, но к этому явно шли. А теперь можно практически не скрываться. Поэтому попав в Хогвартс, Элисон была в жутчайшем шоке от того, насколько волшебный мир другой. В нем на самом деле не было чистых и грязных волшебников, бедных и богатых детей, правильных и неправильных факультетов. Она физически чувствовала необходимость узнать мир не через призму рассуждений отца, поэтому она не вернулась. Бросила чемодан на вокзале в камере хранения, взяла деньги, отложенные со сладостей и начала свое увлекательное путешествие длиною вот уже в шесть лет.       Она узнавала удивительные вещи: что с оборотнями можно дружить, что маглы очень интересные, а маглорожденные порой очень талантливы. И, в конце концов, она узнала то, что даже не пытались ей рассказывать: про войну, про метку на руке отца, про то, на чьей стороне были ее родственники, про погибших Поттеров, про собственную мать…       Анна Росс       Молодая, чистокровная волшебница из Дублина, учившаяся, как ни странно, в Равенкло, по уши влюбилась в амбициозного Амикуса Кэрроу, ставшего впоследствии ей и мужем, и убийцей. Она просто истончилась, не в силах выносить ужасов войны вокруг нее, темноты в доме, которую не разгоняла даже крохотная дочь. В какой-то момент любовь исчерпала себя, и ей открылось истинное лицо Амикуса — холодная звериная жестокость, присущая всем сторонникам Темного Лорда сопровождала мужчину во всех его начинаниях. Последней каплей стала ярость маленькой Элисон, когда ей что-то не понравилось, так похожая на бешенство отца. Так страшно было видеть отражение этой жестокости в белокурой девочке. Голубые глаза метали молнии, а Анна окончательно истаяла, едва узнав о гибели Поттеров, не дожив до начала «мирной жизни».       От нее не осталось ничего: ни фотографий, ни портретов, ни воспоминаний. Амикус, несомненно, в юности, любивший жену, поставил идею выше семьи, считая, что супруга должна быть с ним в одних рядах. Никак он не ожидал встретить в ее глазах немое осуждение, когда на его руке появилась метка, а на подолах мантии — пятна ерови. Он посчитал ее предателем и стер все, связанное с ней из жизни по совету еще более фанатичной сестры.