соединяя точки

      Ямагучи был одной сплошной веснушкой. Парень почти никогда не загорал нормально, лишь покрывался маленькими пятнышками, которые усеивали его кожу. Веснушки были везде.       В первую очередь на лице. Всегда спокойный, отстраненный взгляд. Острые черты лица. Блеклые пятна только добавляли образу серости. Но стоило лишь Тадаши взяться за волейбол — парень будто менялся. Кожа светилась изнутри. Ямагучи превращался в маленькое солнышко, заходящее в зал, освещающее все вокруг ярким светом. Блестящие глаза, красные щеки, широкая улыбка и... маленькие пятнышки на щеках. Ну точно небо покрытое звездами. Хотя Ямагучи и сам был светящейся звездочкой.       Следующими шли шея, плечи, руки. Чуть ниже на шее пятен не становилось меньше, что уж говорить о руках. Оголенные конечности были буквально усыпаны мелкими пятнышками, но они были настолько крошечными, что надо было приглядываться, чтобы рассмотреть их и не спутать с родинками. Но так как парень бегал по залу как угорелый, отрабатывая подачи, махая руками, все бросили попытки рассмотреть Тадаши поближе. Ну.. не все.       Однажды, команда поехала к озеру. После победы в матче тренер сказал, что у них есть неделя на отдых. Решили съездить, чего терять.       Ямагучи мялся в ванной комнате маленького домика прямо на берегу. Он никогда не раздевался при всех и на море не был. Тем более его смущали эти пятна.       Но он все-таки вышел после третьего стука и возмущённого крика о том, что нужно и другим давать время.       Веснушки. На ключицах, животе, спине.. везде. Приятное зрелище. Особенно много их было около лопаток. Словно Ямагучи был маленьким ангелочком, крылья которого так и не появились. Обидно. Но, видимо, парень не понимал этой красоты. Своей.. особенности.       И, напоследок, ноги. Бедра, ниже к коленям и лодыжками... Крохотных пятнышек на ногах почти не было, но даже там они отчаянно сражались за участки кожи наивного паренька.       Ямагучи не замечал. Не замечал тихих вздохов и пристальных взглядов. Не замечал намеков и прикосновений. Друг. Цукишима всегда наблюдал за своим товарищем еще с младшей школы. Неловкий, маленький паренек сразу привлек внимание высокого Кея. Почему никто не видел света, исходящего из-под кожи этого малыша? Почему все заставляют его чувствовать себя плохо? Цукишима не понимал этого и для себя решил, что защитит это солнце во что бы то ни стало. А вставать было чему. Слабость или гордость... Кей не понимал, почему так равнодушно относится к парню, ради которого готов на все. Почему строго смотрит, насмешливо улыбается и неуместно шутит? Почему бы ему просто не подойти и не сказать все как есть?       "Хей, Ямагучи-кун, я, похоже, единственный, кто видит в тебе настоящее солнце. Я готов защищать тебя, а ты просто дари мне свой свет. Прости меня, я не хочу так себя вести, я настоящий придурок. Смешно, правда? Но ты мне правда нравишься, и я не хочу делить тебя с кем-то".       Но Кей просто стоял рядом и оберегал Тадаши от всех бед, будь то мяч, неудачно посланный Хинатой, или хулиганы, поджидавшие жертв в закоулках их района. Цукишима всегда осторожничал, незаметно заботясь о своем личном источнике жизни. Подбадривал сухими фразами, кидал в лицо полотенце и подкладывал в сумку Ямагучи бутылку воды без его ведома. После тренировок центральный блокирующий тащил парня к себе домой, кормил его и помогал с домашний заданием.       И в один вечер.       Было уже около 11 ночи, но парни не заметили, как пролетело время. Скоро намечался тест по истории, которую Цукишима обожал, а вот Тадаши ненавидел черной ненавистью. Кей решил во что бы то ни стало привить своему другу любовь к этому предмету. Уже третий час парень говорил. Просто сидел, рассказывая про битвы, пожары и коронации. А после и вовсе улегся на пол, подкладывая руки под голову. Он говорил, говорил, говорил, не заботясь о том, слушает ли его Ямагучи.       А Ямагучи слушал. Впитывал каждое слово лучшего друга. Тадаши нравилось слушать тихий, хриплый, иногда срывающийся голос Цукишимы. Блондин никогда не говорил много, и поэтому парень пытался запомнить каждую вибрацию любимого голоса.       — Слушай, Ямагучи...       — А? Что?       — Иди сюда.       — Что? — Тадаши все еще отходил от прерванных мыслей и почти полусонного состояния. — Зачем?       — Просто так. Если не хочешь.... — Кей хмыкнул, продолжив лежать на футоне, который неизвестно как там появился.       — Ладно. — Ямагучи слез со стула, немного потянулся, укладываясь на мягкую ткань.       Тут блондин подложил руку под голову Тадаши и лежать стало гораздо удобнее. Кей приобнял парня, проводя кончиками пальцев по руке подающего. Ямагучи немного вздрогнул, положив руку на талию Цуки, замолчав.       — Почему?       — Что, Цуки?       — Почему тебе не нравятся твои веснушки? — смотря в потолок, спросил парень. Его взгляд был задумчивым, почти серьезным.       — Они некрасивые, они странны... — блондин приложил палец к губам Тадаши, хотя из-за положения руки получилось немного криво.       — Не говори так. Они прекрасны. — Цукишима повел рукой по коже, прикасаясь подушечками пальцев к каждому пятнышку, будто считая их, хотя Ямагучи знал: невозможно сосчитать их. Звезд на небе меньше, чем этих пятен на коже.       Кей вздохнул — видимо, сбился на третьем десятке, и продолжил говорить:       — Ты же знаешь, что ты мой единственный лучший друг?       Ямагучи сглотнул. К чему такие вопросы?       — Конечно знаю, Цуки.       — А что, если ты для меня больше, чем лучший друг?       — Самый лучший друг?       Цукишима улыбнулся детской наивности и свету в глазах.       — Нет, еще больше.       — Самый-самый?       — Нет.       — Ну, тогда я сдаюсь, Цуки! — Ямагучи надул губы, растирая руку, словно пытаясь стереть пятна.       — Эй, поднимайся.       Кей сел ровно, увлекая за собой Тадаши, усаживая того напротив себя. Парень взял руки Ямагучи, положив их себе на ноги ладонями вверх.       — Что ты?.. — Тадаши уже вовсе не понимал товарища.       — Смотри.       Ямагучи послушно опустил глаза. В руках Кея был бледно-голубой маркер, больше напоминавший фломастер.       Цукишина сдернул колпачок, пристраивая руку, готовясь писать. Он провел ровную линию от точки до точки. Маркер был... красивым. Голубой, нежно голубой. Он будто светился, сверкая металлическим блеском. Линий становилось больше и больше, пока рисунок не стал напоминать созвездие. Позже Кей оторвался, переходя на другую руку, оставляя линии на коже с точностью до миллиметра.       Ямагучи просто наблюдал за сосредоточенным лицом, за легким движением рук, которые поправили очки. Они опять съехали, и Тадаши уже сам потянулся, придвинув их обратно к переносице, слегка касаясь пальцами лба.       Кей лишь кинул быстрый взгляд, возвращаясь к руке.       Когда он закончил, на руках Тадаши красовались переливистые линии. Цукишима встал, выключая лампу и оставляя комнату во мраке, нарушаемом лишь светом уличных фонарей.       — Смотри.       Брюнет опять послушно опустил глаза, тихо выдохнув. Рисунки не только переливались, но и светились мягким флуоресцентным светом. В темноте Кей легко мог разглядеть улыбку мальчика, ведь именно она освещала всю его жизнь.       — Цуки, это так... так... — Нужных слов не находилось, и, казалось, они никогда не найдутся.       — Я знаю, Ямагучи, я знаю. Между прочим, я ведь не просто так оббегал все магазины, в поисках этой ручки и не просто так учил созвездия. Смотри, — произнёс он и указал на левую руку. — Это Скорпион. Твой знак. А на этой, — показал он на правую руку, — Весы, то есть...       — Твой знак, я понимаю.       — Эти маленькие пятнышки, они такие красивые, как звезды. И, если приглядеться, можно увидеть, что они мерцают так же ярко, как эти почти бесполезные лампочки далеко в космосе. И они такие необычные. Как и ты, Ямагучи. Ты такой яркий и необычный, и я просто не понимаю, почему этого не видят. — Блондин отпустил локти Тадаши, тут же обвивая длинными руками хрупкую талию, прижимая парня к себе. Цукишима запустил руку в мягкие волосы, прикладывая голову Ямагучи к своей груди.       Тадаши долго сидел в небольшом шоке, позже сообразив, что нужно обнять Кея. Он неловко положил руки на спину друга.       — И, знаешь, ведь ты мне нравишься. Больше волейбола, истории и, господи, даже больше динозавров. Ты знаешь, что в начальной школе я поклялся всегда быть с тобой. Прямо поклялся. На мизинчиках. Сам с собой. На мизинчиках, блин. Выглядел, наверное, как полный идиот. Но после этого я старался всегда быть с тобой. Хотя ты никогда не замечал, но я правда не хотел казаться холодным. Это мой характер. Ты веришь мне?       Брюнет лишь легко ткнулся носом в грудь блокирующего ака кивнул. Цукишиму подобное детское поведение заставило тихо хихикнуть.       — Ты милый.       Ямагучи вздрогнул, и Кей точно знал — покраснел.       — Ты всегда такой наивный и доверчивый. Почему ты такой ребенок? Я всегда готов был прийти на помощь, в любое время. В три ночи, посреди теста или во время летней поездки на море с семьей. Просто если бы ты позвонил, я бы примчался к тебе. Вот и все.       Тут Кей наконец заткнулся, прислушавшись к заметно притихшему "больше-чем-другу". Приглушённый всхлип, и Цуки был готов рвать и метать, лишь бы его солнце не плакало. Никогда. Он уже обдумывал, чем мог обидеть или задеть, как вдруг:       — Ты такой придурок, Цуки. — Тонкие руки сильнее сжали блондина. — Почему ты такой глупый? Еще называешь меня наивным!... Да все уже давно заметили!... мое отношение к тебе!... мое поведение... — Парень говорил тихо, чередуя слова и вздохи. — И остался только один большой глупый динозавр, никогда ничего не понимающий. Проясню, — он поднял глаза. — Этот идиот — ты, Цуки.       Черные глаза оказались прямо напротив медово-карих. Легкий поцелуй, воздушный, как зефир, и такой же сладкий. А после...       А после Ямагучи навалился на все еще отходившего блондина, да так, что они вместе упали на пол, громко смеясь. Кажется, они никого не разбудили. Заснули в обнимку, пока Цуки нашептывал что-то о том, что открыл чувства, соединяя точки, и Ямагучи был не против.