Someday I will...

«И что этот русский себе позволяет?» — думал Даллас, глядя, как Сокол спускается на кухню в одних трусах. «Впрочем, что бы он себе ни позволял, задница у него действительно ничего… черт!» Сокол поздоровался с главой банды и, потягиваясь, направился к холодильнику. Даллас проводил его взглядом, полным ненависти и желания. Иногда ему просто хотелось заехать этому зарвавшемуся парню по голове чем-нибудь тяжелым, только чтобы потом оттрахать его бессознательное тело. Сокол, меж тем, достал из холодильника странную кисловатую жидкость бежевого цвета, которую он ласково называл «ryajenka» и к которой банда имела большое недоверие после того, как Вулфман на спор выпил целый пакет этой бурды, а затем просидел три часа в туалете и его пришлось срочно заменять матерящимся Чейнсом на одном из заданий, выдернув того с заслуженного выходного. Сокол, тем временем, начал жадно тянуть густую холодную жижу из пакетика. Капелька напитка попала ему на живот и теперь медленно стекала вниз, к резинке от трусов. Даллас закусил губу. Больше всего на свете ему сейчас хотелось подойти, встать на колени и слизать несчастную капельку прямо с живота этого русского ублюдка. — Эй, бро! — Сокол оторвался от пакетика. Теперь над губой у него были молочные усики. Даллас тут же отвернулся, прикрывая подушкой стояк. — Ты же помнишь, что у меня сегодня день рожденья? «Да как же я мог забыть?» — он всю прошедшую неделю планировал вечеринку — сюрприз в убежище так, чтобы Сокол не понял, кто из ребят мог её устроить. — Разве он у тебя не на следующей неделе? — поинтересовался Даллас, стараясь сохранять равнодушный тон и изо всех сил скрывая еле заметную дрожь в голосе. — Нет же, чел, я же тебе говорил, помнишь? — с лёгким раздражением в голосе напомнил Сокол. — Ну тогда поздравляю с этой…хм…неоднозначной датой, мой дорогой, не побоюсь этого слова, друг. — «Черт, как же нелепо вышло!» Даллас был готов провалиться сквозь землю. Боже, он действительно это сказал? — Спасибо, бро! — Сокол подошёл к дивану, наклонился и крепко обнял Далласа сзади, скрестив руки на его груди. Их щёки соприкоснулись, и в эту минуту лидер банды почувствовал, что еще чуть-чуть, и его бешено колотящееся сердце пробьет грудную клетку. Расцепив объятия, русский грабитель направился в сторону своей комнаты. На лестнице он обернулся и посмотрел на Далласа. У того вновь перехватило дыхание: «Неужели он что-то заподозрил? Неужели заметил, как я на него смотрю?» Ледяная дрожь прошлась по спине американца неприятными липкими мурашками. Под внимательным пристальным взглядом этого русского он чувствовал себя неуютно. — Сдается мне, это ты съел мои булочки? — задумчиво произнёс Сокол. — Не то, чтобы я тебя в чем-то упрекал, но просто… — Это была Бонни…- со вздохом облегчения ответил Даллас. Он самолично видел, как та стащила сегодня две булочки перед уходом. — Ну, к Бонни я, пожалуй, не решусь лезть с такими вопросами… — неуверенно пробормотал Сокол. — Прости, если вдруг оскорбил тебя своими подозрениями… Повисла неловкая пауза; их взгляды встретились, и осознав это, Даллас отвернулся и покраснел. Кажется, в тот момент он забыл, как дышать, да и оторвать взгляд от притягивающих голубых глаз этого красавца было очень тяжело. — Тогда до вечера, дружище. — Сокол исчез в лестничном пролёте. Даллас, всё еще держа на коленях подушку, закрыл глаза и глубоко вздохнул. «Когда-нибудь я тебе точно оттарахаю, русская свинья!» — повторял он про себя, точно мантру, до тех пор, пока его дыхание не пришло в норму.