Между Раем и Адом

      Небольшая комната, оформленная в темных тонах. Здесь преобладает любимый цвет ее хозяйки — черный. Несмотря на подобную расцветку находиться в этой комнате приятно. В углу, рядом с большим окном, завешанным белыми занавесками, пропускающими в комнату яркий солнечный свет, стоит деревянный стол, на котором лежит множество бумаг. Это были рисунки, большую часть которых составляли изображения монстров, скелетов, вампиров и прочей нечисти. Обоев было почти не видно: все завешано плакатами с любимыми рок-группами девушки, фон плакатов всегда был черный, что придавало еще более мрачный вид этому помещению. В углу стоял шкаф, покрытый черной краской, дверца была приоткрыта, и можно было увидеть то, во что одевается хозяйка комнаты. В основном, это были рваные джинсы, клетчатые рубашки, черные куртки, коротенькие шорты, футболки с черепами, мини-юбки, красных и черных цветов.       Около левой стены стоит одноместная кровать, а на ней, завернувшись в серое одеяло, спит красивая девушка. Золотистые, словно лучик солнца волосы растрепались по подушке, а несколько прядей закрывали прекрасное личико блондинки. Приоткрыв ротик, она мирно посапывала, стараясь как можно сильнее укутаться в теплое и мягкое одеяло.       Вдруг дверь в комнату со скрипом открылась, и на пороге показался высокий мужчина средних лет. Короткие светлые волосы были слегка взъерошены. Одет он был в серый пиджак, под которым Джудо надел белую рубашку, а украшал его костюм темно-синий галстук. Штаны были черного цвета, как и ботинки. Уголки его губ слегка дернулись и застыли в еле заметной улыбке: при взгляде на умиротворенную девушку не возможно было сдержать улыбку.       — Люси, вставай, в школу опоздаешь! — наконец крикнул мужчина, за что был атакован подушкой. Не любила Хартфилия вставать по утрам, поэтому в это время дня она особенно злая.       Джудо ушел, оставив Люси одну. Девушка привстала на локтях и посмотрела в потолок.       «Снова понедельник…» — обреченно пробурчала она.       Блондинка, как и многие люди ненавидела понедельник. Он всегда был тяжелым и нудным. Именно этот день недели тянется словно резина, будто не хочет заканчиваться. А еще ужасно хочется спать, глаза слипаются, кажется, что если замешкаться хоть на минутку, то непременно уснешь.       Жаль только, что Люси даже не догадывалась, как этот понедельник изменит ее жизнь.       Обреченно вздохнув и наконец оторвавшись от потолка, Хартфилия с большим трудом встала с кровати. Медленно передвигая одну ногу за другой, девушка пошла в ванную, где ей пришлось лицезреть неприятную картину — себя в зеркале. Недолго думая, она стала приводить себя в порядок: умываться, причесываться, пришлось воспользоваться тональником, чтобы убрать маленькие недостатки. Блондинка решила сегодня надеть рваные джинсы, кеды и черную толстовку с мордой льва, которая была красивого золотого цвета. Волосы она заплела в высокий хвост, чтобы не мешали.       Отец уже ушел на работу, поэтому завтракать Люси пришлось одной, но ее это не огорчало, она уже привыкла. С тех пор, как Джудо стал работать на двух работах, чтобы прокормить их небольшую семью, он почти не бывает дома: уходит рано, приходит поздно. Хартфилия была против такого напряженно графика работы отца, но он и слушать не хотел.       Блондинка насыпала в миску хлопья и залила молоком. Сев за стол, она принялась есть легкий в приготовлении, но питательный завтрак. Люси была погружена в свои мысли, которые явно не были веселыми. Она вообще не любила веселиться. Девушка почти никогда не смеялась, на всех смотрела с каким-то презрением, многие даже боялись ее. Эта «хрупкая» блондинка издевалась над слабыми и ввязывалась в драки с парнями, на вид, в несколько раз превосходящими ее в силе. Девушке нравилось, когда ее боятся. Это придавало уверенности. У нее не было друзей, но Хартфилии было все равно. Она не понимала, зачем нужны друзья, ведь все равно, всегда, каждый сам за себя.       «Друзья и любовь причиняют лишь боль, — говорила Люси, — лучше жить в одиночестве, так намного спокойнее, ведь если ты не впустишь людей в свое сердце, то они не смогут сделать тебе ничего плохого».       Ее очень часто предавали, даже те, кого она считала «лучшими друзьями», смеялись за спиной. Но блондинка изменилась, перестала быть наивной, стала жестокой и равнодушной, во всяком случае, она так думала.       Доев завтрак, Люси взяла черный портфель и направилась в школу, не забыв вставить в оба уха по наушнику. Музыка — это единственное, что радовало блондинку в этом жестоком, несправедливом мире. Pov Люси       На улице, как всегда, было много народу. Все куда-то спешат. Толпу, идущую по улицам города, можно сравнить лишь с серой массой, где каждый похож на другого. Люди боятся выделяться из толпы. Боятся того, что над ними будут смеяться. Хотя, чем я отличаюсь от них? Может лишь тем, что мне все равно на людей, которые окружают меня? Наверное, так и есть.       Школа находится недалеко от моего дома, что радует. Я прошла всего ничего, а уже вижу впереди небольшое белое здание со множеством окон. Это та школа, в который каждый друг друга знает. Я живу в маленьком городе, поэтому здесь всего две школы. Но я вполне довольна своим родным городом, мне тут очень уютно.       Я подошла поближе к школьной деревянной двери, медленно положила на холодную ручку ладонь и хотела уже открыть ее, как вдруг дверь открывается с другой стороны и больно бьет меня по лбу. Я отскочила. Было больно, очень, но на моем лице по-прежнему нет никаких эмоций.       Из школы вышел мой одноклассник: парень с черными волосами и красными, словно пламя глазами. Он был довольно высокий, поэтому смотрел на меня сверху вниз. Заметив, кого он ударил дверью, черноволосый аж пошатнулся. Было забавно наблюдать, как на его лице появляется неподдельный ужас.       — Готов к казни? — Я подошла к нему вплотную и взяла наглеца за воротник. Тот что-то говорил, кажется, умолял простить, но мне как-то все равно. Левой рукой я ударила парню в живот, и он скорчился от невыносимой боли. Как только я отпустила его, он сразу же упал на колени, хватаясь за живот.       Еще раз взглянув на черноволосого, я открыла дверь и вошла внутрь. Учеников было мало — я пришла слишком рано. Недолго думая, я направилась в нужный мне класс, он находился на втором этаже. Пройдя по коридору, завешанному различными рисунками и плакатами, я поднялась по деревянной лестнице наверх. Найдя нужную дверь, я зашла в класс, где находилось всего несколько человек. Наша староста — девушка с длинными пепельными волосами, которые она почти всегда собирает в хвост, и обладающая очень милой улыбкой — сидела за партой и листала какую-то книжку, изредка улыбаясь. Рядом с ней сидел красивый парень, со странными зелеными волосами, он всеми силами старался показать, что смотрит в окно, хотя на самом деле наблюдал за читающей Мирой.       Не сказав этой парочке даже короткого «привет», я уселась за свою парту, которая, к сожалению, была первая в среднем ряду, мне это совсем не нравилось — не люблю быть в центре внимания, поэтому предпочитаю последние парты.       Все это время я не вытаскивала из ушей наушники, я вообще редко с ними расстаюсь. Музыка успокаивает и заставляет забыть о проблемах и обо всем, что происходит вокруг. Конец роv Люси

***

      Уроки прошли, как обычно, ничего интересного не произошло. Девушка медленно шла домой по малолюдным, в это время дня, улицам. Она засиделась в школе до вечера: ее попросили помочь учителя с подготовкой к празднику в честь восьмидесятилетия школы. Люси, конечно, не смогла отказать.       Хартфилия подошла к многоэтажному дому, который явно не был новым. Почти везде краска потрескалась, а дверь вечно скрипела, что очень раздражало девушку. Она остановилась, пытаясь отыскать в портфеле ключи, при этом ругаясь на них. Наконец, блондинка вытащила связку ключей, но тут она почувствовала лезвие ножа на своем горле. Вздрогнув, она выпустила ключи из рук, и они со звоном упали на асфальт.       — Не рыпайся, блондиночка, — приказал хриплый мужской голос, при этом слегка кашлянув; резкий запах перегара тут же ударил в нос Хартфилии, и она поморщилась.       Люси, конечно, умела драться, причем хорошо, но, пока нож так близко, она ничего не могла сделать. Холодное, словно лед, оно слегка надавило на нежную кожу. Липкий страх засел в груди девушки, наверное, впервые за многие годы, она испытывает это чувство. Сердце стучало очень сильно, принося боль. Каждый вздох давался блондинке с трудом. Ее руки завели за спину и крепко сжали, не давая ей выбраться с их помощью. Но Хартфилия решила не отчаиваться и постаралась ударить мужчину ногой, и это ей удалось, но не все было так просто. Нарушитель закричал от боли в коленке, но не отпустил девушку. Лезвие ножа лишь сильнее надавило на кожу, сделав маленькую ранку, из которой полилась струйка крови, окрасив лезвие в алый цвет. Блондинка застонала от боли и закусила губу.       Убийца решил не медлить и надавил сильнее, перерезав девушке горло. Довольный своей работой, он бросил уже бездыханное тело и внимательно осмотрел рану, наслаждаясь видом крови. Pov Люси       Боль длилась лишь несколько секунд, за это, казалось бы, короткое время вся жизнь пролетела у меня перед глазами. Я чувствовала безысходность и неизбежность смерти. Тело начало неметь, я больше не могла управлять им. Затем, я уже не чувствовала ровном счетом ничего. Я увидела яркий свет и пошла туда, даже не обращая никакого внимания на то, что он режет глаза. Похоже, я уже ничего не чувствую. Оказалась я в большом зале, который был полностью белый, что было странно. Передо мной стоял мужчина высокого роста с короткими серо-белыми волосами и голубыми глазами. На носу у него были небольшие очки немного странной формы, а в руках он держал какую-то папку.       — Люси Хартфилия, думаю, вы уже и сами поняли, что умерли…