Теремок

Эй, кто живой, кто мертвый, кто не определился? По дому ходит Шиза, и пинает двери. Из-за Подшиповской раздается стон помирающего лебеденка: - Шиииз... Я заболел, по ходу! Похожие писки доносятся из комнат Оленя, Совыча и Трикстера. Последний вообще звучит так, как будто сейчас заплачет, так что на уши поднимают всех. После короткого обследования следует неутешительный вывод... - И как вас угораздило подцепить бан, а? Ишь, заразу несете!- вещает Хельга, одновременно поправляя больным одеяло и отвешивая подзатыльники, и то и другое-умело и с любовью. - А я говорил: нефиг было грызть йуных вампирят! Они ядовиииитые- Жалобно стонет Совыч. Тут же понимает, что сморозил глупость, и прячет голову в перья. Но все, Хель включила сирену, повернувшись к Трикстеру: - Это кому же в голову пришло вообще с ФЭНДОМА вылезать, а? А? Ох, последние нервы с вами потеряю! Совести на тебя нет... Кстати, где она была в тот момент? НЕ СЛЫШУ! Рыжий, которому и слова вставить не дают, накрывается с головой одеялом, и старательно прикидывается ненужной веточкой. Когда ему предъявляют сковородку, начинает тарахтеть со скоростью пулемета: - Я не думал, чесслово, идея вообще не моя была! Ну ты сама это почитай, и пожалей бедные наши мозги! А совести у меня еще пару дней не предвидится, слава богу. А еще... - ЦЫЦ! Лежать и выздоравливать у меня! Будем действовать как эскимосы: кто к вечеру не встанет с постели-не встанет никогда. Ясно всем? Грозный взгляд. И все чуть было не закончилось хорошо, но тут у Подшипа в тумбочке раздалось попискивание и шебуршание. Хельга локализовала источник шума, а сам программист, предчувствуя бурю, смущенно извлекает на свет божий... Белочку. Науке неизвестно, где он умудрился нарыть фиолетовую летающую белку, но факт налицо: зверек сидел на одеяле, распушив хвостик, и хлопая глазками... - По оглашеньи приговора, мы вылетаем в три окна...-выразил Олень общую мысль. Четверка вылетает за дверь, еле-еле разминувшись со сковородой (Подшип прижимает-таки к себе белочку, на вопль бегущего впереди трикстера "Положь птЫчку, дебил! Не мучь животное!!!" шипит и зыкает глазами с видом "только через мой труп"). За беготней наблюдает Шиза, с квадратными глазами и нервным хихиканьем. Она каким-то образом протащила в дом лося (физика умерла в муках при попытке представить сие существо проходящим через дверь), и теперь задумчиво накручивала ядовито-розовую прядь на палец. Мимо нее несется Хельга. Мастерский бросок сковороды по трикстеру... Мимо. Нда, Мьёльнир развивает реакцию! - Не надо! Слушай, пожалей нас! И вообще, гордись: ты оживила три трупа и одного бессмертного, так сядь и начни гордиться собой!- верещит Сова. - Зря, по вам могилы плачут! Идите сюда, не продлевайте себе мучения, и не провоцируйте мне инфаркт! - Хель, ну я же головой ударюсь! - Я так чувствую, что уже! Хорошо, что упал на голову: упал бы на ноги, сломал бы!!! А были б мозги, было б сотрясение! Это бы продолжалось еще долго, но, за очередным поворотом грозная мадам натыкается на четыре пары больших, невинных и очень умильных глаз. Она моментально меняет гнев на милость, и с басовитым "мимими" сгребает всех в охапку, не забыв и про Шизу с Лосей, и волочет на кухню, где каждому вручаются: 1)Печенька 2)Горячее какао 3) "Направляющий импульс", в виде пинка в сторону дивана. О, какое умильное зрелище застала Катя, выползшая в гостиную только к вечеру: тролли, закутанные в плед, мирно посапывающие под колыбельную Хельги: Спи моя радость усни, Сколько с тобою возни... Спи уже, я говорю, Я тоже сны посмотрю... Спят уже фэндом и фап, Мирно сопят все ASAP, Глазки закрой поскорей, Всем нам-укуротых дней! Укууурооотых днеееей...