Начать сначала

      Кларк наконец-то закончила рисунок Беллами. Сложнее всего пришлось с его губами. Они никак не получались достаточно реалистичными. Вместо искренней улыбки получалась какая-то ухмылка. Неудивительно, ведь её она видит намного чаще. В какой-то момент девушка хотела уже вырвать лист и разорвать его, но вовремя вспомнила, что у неё не так уж и много бумаги. После маскарада прошло три дня. Она видела Беллами пару раз в коридорах. Первый раз он был вместе с другими охранниками и даже не взглянул в её сторону. Во второй — шёл один, но заметив Кларк, быстро отвёл взгляд и ускорил шаг. Можно было подумать, что девушка его обидела, и теперь он её избегает.       После окончания, казавшимися бесконечными, уроков к Гриффин подбежал Джаспер. На его лице была улыбка еще шире, чем обычно, и он практически подпрыгивал на месте. — Ну, говори уже, — парню явно не терпелось что-то сказать. — Ты должна сама увидеть. Пошли в теплицу, — он схватил блондинку за руку и потащил в сторону своей станции. — Кое-что произошло, и я уверен, что тебе это понравится. Труды моих родителей наконец-то дали свои плоды. Ой, точнее дадут плоды. В общем, сама увидишь.        Добежав до места, они встретили там Монти. У него было такое же безумно-радостное выражение лица. Кларк понятия не имела, про какие плоды говорил Джаспер, но они явно имели побочные эффекты. — Кларк, закрой глаза, — попросил Монти. — Это еще зачем? — Ты можешь просто сделать это?       Гриффин вздохнула и послушно закрыла глаза. Они взяли её под руки и медленно куда-то повели. В конце концов это же Джаспер и Монти, самые милые парни, из тех кого девушка знала. Вряд ли они задумали что-то плохое. Надо учиться доверять людям, Кларк больше не среди врагов. — Всё, мы на месте. Открывай.       Перед ней были яблони. Они были намного меньше тех, что на Земле и, к сожалению, не плодоносили. Кларк видела их уже много раз в теплице. Посмотрев на ребят, она заметила, что они ждут от неё какой-то реакции. Но не понимала, зачем они привели её сюда. В то место, где она и так часами бродила. — Неужели ты правда не видишь, — у Джаспера первого закончилось терпение. — Посмотри внимательнее.       Девушка послушно начала рассматривать одно из деревец. И тут заметила, что всё-таки есть изменения. На тоненьких веточках зацветали маленькие бутончики. — Не может быть! — воскликнула Кларк. — Может, Кларк. Мама сказала, что если цветы не погибнут, то уже через два месяца можно будет собрать урожай, — в голосе Монти была гордость и радость. — Мы с Джаспером заметили, что ты часто ходишь вокруг яблонь и решили, что эта новость тебя порадует. — Конечно, я рада! Надеюсь, скоро можно будет полакомиться яблочком. Ведь они такие вкусные… — в глазах парней возникло удивление. Она поспешила объясниться, — По крайней мере, я читала в одной книге, что они вкусные. У автора был талант описывать такие вещи.       Кажется, в этот раз пронесло. Но когда-нибудь удача закончится и она точно проговорится. Ей надо тщательнее следить за языком. Ребята поболтали еще немного. Кларк заставила их пообещать, точнее поклясться на своей заначке травки, что как только созреет первое яблоко, они ей об этом обязательно скажут, иначе не избежать им страшного гнева. Но это их только рассмешило. Побродив еще среди этого оазиса на космическом корабле, Кларк снова решила сходить в библиотеку. Где и провела оставшуюся часть дня, пока не почувствовала, как у неё слипаются глаза.        Возвращаясь к себе в отсек поздно вечером, Гриффин услышала чьи-то громкие шаги, приближавшиеся из-за угла. Это был Беллами, быстро сокращавший между ними расстояние. Его походка показывала какую-то нервозность и обеспокоенность. Предположив, что что-то случилось, Кларк окликнула его. Беллами поднял глаза, и она всё поняла. Случилось. И что-то очень плохое. В его взгляде была боль, и злость, и тревога. Она видела его таким лишь несколько раз и только на Земле. Когда его сестра попадала в беду или их люди находились в смертельной опасности. Последний раз таким же взглядом он одарил при их последней встрече в Полисе, когда Кларк отказалась возвращаться в Аркадию. — Беллами, что произошло? — если честно, девушка боялась его ответа. Весь его вид говорил, что это что-то серьезное. Но парень не ответил, только помотал головой и стиснул зубы. Она подошла к нему ближе и взяла его руку в свои. — Скажи мне, может я смогу чем-нибудь помочь. — Она не могла смотреть в его стеклянные глаза. Хотелось обнять его (может даже поцеловать) или стукнуть в конце концов, лишь бы только вытащить его из этого состояния. — Они нашли её, — немного помолчав, тихо проговорил Беллами. — Она не хотела больше прятаться и тайком гуляла по Ковчегу, когда нас с мамой не было дома. Охрана поймала Октавию. — И что теперь? — в ужасе спросила Кларк, хотя знала ответ. — Её посадили в тюрьму до совершеннолетия. А маму утром казнят за нарушение закона, — тяжело вздохнув, продолжил говорить он. — Ты не можешь помочь, принцесса. Никто не может.       Беллами вытащил свою руку и ушел. Кларк так и осталась стоять и смотреть на удаляющую фигуру друга (только лишь друга?) дорогого ей человека, который снова вынужден страдать. Как же это возможно? Она думала, что то, что случилось на маскараде избавит семью Блейков от повторения боли. Но в итоге эти действия только отсрочили её на несколько дней. В голове девушки всплыла фраза из одной прочитанной ранее книги про путешествия во времени: «Нельзя изменить будущее. Оно уже существует, просто не наступило. И, несмотря на любые ваши действия, начертанное произойдёт». Значит Беллами предначертано потерять мать и лишиться общения с сестрой? В голове Кларк снова зазвучал его обреченный голос: «Ты не можешь помочь… Никто не может». От этого воспоминания по спине забегали мурашки. Чёрта с два, она это так оставит! Кларк Гриффин не оставит свое счастливое будущее на милость судьбы. А её будущее не будет счастливым, если ему будет в нём плохо.

***

9.00 утра. Тюремный отсек для правонарушителей.       Трое охранников зашли в камеру временного содержания приговоренных к смерти. — Заключенная Аврора Блейк, встать, — строгим голосом проговорил один из них. — Руки вытянуть вперед. В наручники её. Нам поручено доставить Вас к шлюзу для выполнения приговора.       Темноволосая женщина с красивыми голубыми глазами, которые покраснели от слез и бессонной ночи, только кивнула и послушно побрела вместе с мужчинами навстречу судьбе. В глубине души она понимала, что так это когда-нибудь и закончится. Но другого выхода не было. Она не могла просто избавиться от своего ребенка. Удивительно, что ей удалось продержаться целых шестнадцать лет. Конечно, были и другие нарушители закона о деторождении, но такой долгий срок являлся явным достижением.       Войдя внутрь шлюза, она увидела еще охранников, члена Совета, который и объявит приговор, и своего сына. Октавии не было, её не выпустили из камеры даже чтобы проститься с матерью. — Аврора Блейк, у Вас две минуты, — сказал охранник. У всех приговоренных к смерти была возможность попрощаться с родственниками, перед тем как их выбросят в космос — такова традиция Ковчега.       Аврора подошла к сыну, который даже не шевельнулся. Она взяла его лицо в руки и наклонила его, чтобы дотянуться губами до лба. — Прости меня, мой мальчик. Я столько взвалила на тебя, — сказала женщина, поцеловав его. — Ты не заслужил всего этого. И твоя сестра тоже. Присмотри за ней, если будет возможность.       Беллами лишь кивнул. — Может мы встретимся снова, — прошептала Аврора. — Может… — Время вышло! Заключенная, подойдите к шлюзу, — начал советник Кейн, — Аврора Блейк, в соответствии с законами Ковчега, Вы приговариваетесь к смерти за рождение и сокрытие второго ребенка. Смертный приговор будет приведён…

***

8.30 утра. Кабинет канцлера Джаха. — Джейк, ты мой друг и уважаемый человек, но ты просишь невозможного, — медленно и внятно проговорил Джаха. — Ну почему же, Телониус? Это в твоей власти, — не унимался Гриффин-старший. Кларк стояла рядом с ним и молчала, лишь потому, что пообещала вести себя прилично во время разговора с канцлером. Это давалось ей с трудом. Уже минут двадцать они никак не могут договориться. А она очень боялась, что еще чуть-чуть и станет поздно… — Аврора Блейк нарушила закон. Серьезный закон. 16 лет скрывать ребенка — это непростительно. Если я её помилую — это может подорвать порядок. — Любой имеет право на прощение и возможность исправиться. Ничего страшного не случится, если люди увидят немного добра. — Какое тебе вообще до неё дело, Джейк? — не унимался Телониус. — Ты же с ней даже не знаком.       Кларк надоело просто стоять в стороне. — Это была моя просьба. Я хочу помочь семье моего друга. И вы обещали выполнить любую просьбу. Надо было раньше предупреждать об ограничениях, — подключилась она к их разговору. — Теперь понятно. Кларк, ты умная девочка, чтобы понять, что не всегда можно все легко исправить. Есть законы. На мне лежит ответственность поддерживать их исполнение. Если я проявлю слабость — это будет нарушение обещания, которое я давал народу как канцлер, — не сдавался Джаха. — Тогда всё еще проще, чем я думала, — улыбнулась блондинка. Его слова натолкнули её на одну сумасшедшую мысль, но терять было нечего. Мужчины с непониманием смотрели на неё. Вздохнув, она приступила к своей речи. Речи, от которой так много зависело, — Вы в любом случае нарушите одно из обещаний: то, что дали мне или то, что дали людям. Но если Вы выполните нашу просьбу, то при этом спасете жизни людей.       Она могла поклясться, что услышала папин смешок. Джаха молча смотрел на подростка-девчонку минуту, не отводя взгляд. Она стояла, сжав руки в кулаки, выпрямив спину и подняв голову, явно не собираясь отступать. Потом он усмехнулся. — Ты точно Гриффин. Ваша семейка когда-нибудь сведет меня с ума. Хорошо, я согласен, — сказал канцлер. Это была победа. Но Кларк не собиралась останавливаться. Еще нет. — Канцлер Джаха, у меня один маленький вопрос? — Что еще, Кларк? — Когда освободят Октавию Блейк? — нельзя сворачивать на полпути, решила блондинка. Раз она помешала спуску Сотни на Землю, то младшей Блейк придется долго просидеть в тюрьме. А потом... А любом случае, она заслужила лучшего.       Телониус тяжело вздохнул. — Ты же знаешь. Когда ей исполнится 18 лет, будет слушание, на котором решится виновна она или нет. Кларк, ты не можешь просить и за неё тоже. Я уже выполнил твою просьбу. — Но она же не виновата. Раз её мать не совершала преступление, то, следовательно, и Октавия тоже. — Даже если так. Она не знает законов, не приспособлена к нашему обществу и все равно попадет обратно в камеру через несколько дней. Так что нет смысла в её перемещении. — Я знаю её брата. Он хороший человек, — Кларк почувствовала облегчение. Ведь ей даже не пришлось врать. — Если Октавия хоть чуть-чуть похожа него, то она быстро приспособится к обществу Ковчега и станет его достойным жителем, — не унималась девушка. — Хорошо. Но с одним условием. Раз ты так носишься с этими Блейками, то вот и займешься её адаптацией. Кларк, теперь Октавия Блейк — твоя ответственность, — с этими слова Джаха вышел из кабинета. На минуту в помещении воцарилась тишина. — Я знаю, что ты хочешь сказать, папа. Я обещала не вмешиваться, — пыталась извиниться девушка. — Всё хорошо, Кларк. Ты всё правильно сделала, — ответил он с улыбкой. — Я тебя недооценил. Думал, что ты вообще не сможешь не молчать.       Она рассмеялась. Это полная победа. Уффф!

***

9.15 утра. Отсек для вынесения смертных приговоров.       Двери распахнулись и внутрь зашло несколько человек. — Канцлер на палубе, — отрапортовал охранник. Вся остальная охрана встала по стойке смирно.       Телониус Джаха осмотрел комнату и обратился к присутствующим: —Как канцлер Ковчега я прощаю Авроре Блейк её преступления. Отпустите её. Октавия Блейк тоже будет освобождена, после того, как ей выдадут чип, - потом он повернулся к удивленному Беллами. — Вам повезло с друзьями, кадет Блейк.