Канун Рождества

Когда Джон пришел на Бейкер-стрит с чемоданом в руках, детектив-консультант не удивился, но был безмерно рад возвращению своего ассистента. Семейный очаг Ватсонов стал затухать чуть ли не раньше их свадьбы. Находиться под одной крышей они соглашались так долго только из-за дочки. К сожалению, даже годовалая Шерла была не в состоянии примирить своих родителей с фактом семейной жизни. Об этом Холмс-младший узнал, когда навещал всю семью в день рождения своей обожаемой крестницы. Понаблюдав за всеми жителями двухэтажного миленького дома, в котором и обосновалась довольно молодая семья, Шерлок смог с уверенностью сказать, что Мэри Элизабет Ватсон уже длительное время находится в интимной связи со старшей сестрой Хемиша – Гарриет Ватсон. Но удивило и можно сказать поразило до глубины гениальной души его вовсе не это, а то, что после праздника, когда Шерлок стоически, стараясь не перейти на свою манеру изложения фактов, попытался как можно мягче намекнуть своему другу о том, что узнал за столом. Джон же поверг его в шоковое состояние, что для гения было не типично, когда совершенно будничным тоном сообщил, что регулярные измены его жены с его же сестрой для него давно тайной не являются. Сам же Ватсон, по наблюдениям Шерлока, никаких любовниц или любовников (вопли «я не гей» детектива мало волновали, он умел видеть то, что люди в себе не замечали) не имел, даже временных. Это удивляло и одновременно радовало Холмса. Его ассистент прекратит тратить время на бесполезные свидания с совершенно не походящими ему особами. Какой человек должен быть для Джона подходящим, Шерлок на тот момент сказать не мог. Да и волновало детектива совсем иное. Сколько бы он не напрягал память и свою неповторимую дедукцию, но вспомнить или увидеть хоть какие-то признаки разочарования Джона в своей жене он не мог. Ни расстройства, ни тем более отчаянья Ватсона совершенно не мучали. Складывалось впечатление, что это не Хемиш полтора года назад светился от счастья, стоя у алтаря. Поведения врача было точно таким же, как до «смерти» великого детектива. До того как в мире Джона появилась Мэри. И это определенно была загадка. Загадка, которую Шерлок пожелал разгадать, во что бы то ни стало. И переезд Ватсона лишь упростил задачу Холмса-младшего. Он пытался прочесть своего ассистента и это вполне легко удавалось. Вот Джон вчера зашел в паб и выпил две пинты пива во время общения с Лестрейдом. А после зашел в магазин где купил два пакета молока и флиртовал с продавщицей, но не серьезно… Все это так. Как и в прошлом. Но понять, что при этом чувствовал врач, что двигало им, Шерлок не мог, и это возбуждало его похлеще наркотиков. Он стал проводить с другом все больше и больше времени. Смотреть на него, изучать его, замечать то, на что раньше совершенно не обращал внимания, считая несущественным. У Джона оказались голубые глаза, обрамленные пушистыми пшеничного цвета ресницами. А узнал это детектив совершенно случайно. Когда, убегая от американской организации мирового шпионажа, они прятались в одном из тоннелей метро, в тупиковой «кишке» для рабочих. Место там было предназначено для одного человека, так что приходилось им втискиваться и стоять, чуть ли не упираясь носом друг в друга. Шерлок еще долго находился под впечатлением от лица верного блогера. Оно было сосредоточенным. Врач настолько был поглощен проблемой американцев, носящихся по метро с оружием наперевес, что просто не замечал, как его сосед по квартире почти неприлично внимательно его разглядывает. Губы плотно сжаты, а глаза блестели от адреналина, все еще бурлившего в крови. Бывший военный весь обратился в слух, тело его было напряженно, на висках блестели капельки пота. Вот он, настоящий Джон. Джон, который, как и Шерлок, ловит кайф от опасных ситуаций. Дальше, по мнению Холмса, становилось только хуже. Детектив, до этого и так по колено завязший, сейчас просто тонул в трясине по имени «Джон». Если бы он не был гением, то, наверное, срывался бы на докторе и не мог понять, что же с ним такое. Но Холмс все же, хорошо это или нет, был гением и свой повысившийся интерес к Хемишу объяснить себе мог, как бы это объяснение не уязвляло самолюбие асексуального Шерлока. Великий детектив-консультант влюбился в соседа по квартире, и отрицать этого не было никакого смысла. Врать себе Шерлок не любил даже больше, чем вмешательства Майкрофта в свои дела. Детектив старался держать себя в руках, чтобы не потерять Джона, на этот раз навсегда. Хоть его самоконтроль и трещал на все чертоги разума, стоило ему увидеть обнаженного по пояс Джона, выходившего из душа перед работой или задницу доктора, которая так и просила её шлепнуть, когда сам ассистент великого гения дедукции драил полы в их гостиной. Не то, что бы Шерлок с его-то умом и внешностью был девственником, но что такое «Желание» он начинал понимать только сейчас. Чем больше Шерлок ломал над этой проблемой свой гениальный мозг, тем больше понимал, что Джон для него тот самый «идеальный партнер», который сможет удовлетворить 99% его потребностей. Единственный человек, не беря в расчет семью, который в состоянии терпеть его больше 5 минут и не доставлять при этом дискомфорт главному социопату страны. Джон участвовал во всех авантюрах Шерлока при этом, успевая готовить, убираться, бегать в прачечную, и в целом следить за состоянием Холмса-младшего. К тому же Ватсон вызывал у детектива теплые и трепетные чувства, желание защитить и по возможности безоговорочно сделать своим. Все пространные рассуждения на эту тему Шерлок предпочитал пока что оставлять при себе, наслаждаясь обществом Джона и нового загадочного дела. Так продолжалось три месяца. На дворе стоял декабрь. Джон бегал по городу в поисках подарков, миссис Хадсон пекла вместе с пекарем пироги, братец затих и не подавал признаков жизни. Только что Шерлок закончил интригующее и запутанное дело. Пожелать большего счастья было просто невозможно. Холмс многое бы отдал, что бы такие прекрасные дни, как этот, были у него всегда. Но, как нам всем хорошо известно, живём мы не в сказке, а значит, всегда найдётся что-то, что эту идиллию отправит к родителям на Бермуды. Врач пришёл домой, загруженный пакетами и весело болтая с детективом, стал свои покупки разбирать. Какие-то подарки надо отправить по почте, какие-то вручить лично. Что-то положить вместе с другими под ёлку, за несколько часов до Рождества. Холмс сидел в любимом кресле и, слушая Джона вполуха, лениво и с долей самодовольства разглядывал суетившегося Джона. Но вот, что-то цепляет взгляд Шерлока. Он моргает и куда с большим вниманием осматривает картину, что открывается ему с кресла, выискивая то, за что его разум зацепился раньше, чем ум. В отдельном праздничном пакете, с нарисованными на нем глупыми оленями, стоял подарок и незамысловатая, банальная открытка. Подарок был бережно и аккуратно упакован в бархатную ткань и перевязан ярко-синей, широкой лентой, наверняка шелковой. Этот подарок явно предназначался для человека, дорогого Джону. И этим человеком был не Шерлок, так как его подарок стоял в холодильнике со вчерашнего дня. Данное открытие неприятно удивило Холмса-младшего. Подарок был для кого-то, о ком детектив даже не подозревал. Его милый Джон умудрился обманывать всю дедукцию Шерлока, наверняка, даже не подозревая об этом. Но любая тайна, которая поселилась на Бейкер-стрит - это уже не тайна. А уж если она умудрилась задеть детектива, то жить ей оставалось очень и очень недолго. Все разрешилось само собой и Шерлоку даже не пришлось строить свои гениальные планы и ухищряться, для того, что бы выяснить личности уже так ненавистного им человека. С обеда Ватсон стал собираться, по его словам, в паб. Не то, что бы Хемиш страдал зависимостью от алкоголя, у него на зависимости просто времени бы не нашлось, но на улицы Лондона выходил регулярно, раз в неделю. Холмс на этом раньше не заострял внимания, ссылаясь на то, что Джон не железный и ничего человеческое ему не чуждо, тем более что не так давно он развелся с женой. Сегодня же регулярные отлучки отставного военного стали приобретать совершенно иной смысл на фоне его приготовлений. Джон побрился, уложил свои непослушные, слегка отросшие волосы. Надел свой выходной костюм, который ему, к слову, чертовски шел, хотя без костюма ему пошло бы намного лучше, а еще лучше, если уложить доктора на … стоп. Шерлок тряхнул своей головой и сдул кудри с глаз. Надо было отвлечься и успокоиться. Сигарет к Рождеству в доме не осталось, поэтому детектив схватил скрипку и, подойдя к окну, стал играть простую, но приятную слуху мелодию, продолжая наблюдать за своим верным (а верным ли?) блогером, отражающимся в окне. Джон шевелил губами, что-то напоминая самому себе, бегал по комнате, ища часы, мобильник и кошелек. Он явно намеревался идти налегке, ничем лишним себя не обременяя. Хорошо хоть мобильник берет, так Шерлок сможет в любой момент вырвать его из лап очередной покорительницы доброго сердца доктора. Так, кому-то, а именно единственному в мире детективу-консультанту, пора бы прекратить нести, пусть и мысленно, всякий цветочно-сопливый бред, как в дешевых романах, что так любит миссис Хадсон. В общем и целом, на простой поход в паб это было не похоже. И как только Холмс это прозевал? А все его работа, совершенно нет времени поскучать и направить свой взор на ставшим так нужным Джона. Детектива так и подмывало напроситься с доктором «на прогулку». А еще лучше лично проследить за ним и узнать, что за терпеливая барышня готова на свидания раз в неделю. Но все это меркло, по сравнению с желанием Шерлока узнать, почему же Ватсон до сих пор даже не обмолвился словом насчет новой пассии своему лучшему другу. Видимо сегодня, судьба решила добровольно отдать очередную тайну в руки Шерлока. Хотя лучше бы она этого не делала. Ровно в шесть вечера Джон получил смску и, радостно улыбнувшись, подхватил подарок для неизвестной дамы, отправился в сторону двери, кинув через плечо «я буду поздно, Шерлок». Но консультирующий детектив всего этого не слышал, он смотрел из окна на так хорошо знакомый и ненавистный, черный автомобиль Британского Правительства. Вот вам и барышня. - Джон, ты никуда не идешь – этот холодный голос, наполненный сталью. Эти слова, которые не должны были вырваться из Чертогов разума. Но поздно. Шерлок мог делить Джона с этими глупыми барышнями, ничего о нем не знающими. Но брат это совершенно другая история. Майкрофт отберет у него Ватсона не моргнув и глазом, а потом еще и сочувственно поинтересуется как он, Шерлок, себя чувствует. Врач удивленно обернулся, не ожидая от Шерлока такой реакции, но увидел лишь горящие от непонятно чего глаза Шерлока и почувствовал, как его хватают за руку, толкая на диван. Шерлока, оказавшись сверху, вжал отставного военного в диван и нахмурился. - Шерлок? Ты чего…отпусти меня мн.. -Нет. Ты никуда не пойдешь с моим братом. Если ему что-то надо пусть поднимается сам. Ты останешься со мной, – возможного голос Холмса был слишком требовательным. Слишком злым для самого себя. Джон дернулся, отпихивая детектива. - Да что с тобой?? Мне просто надо с ним встретиться. Раньше тебя это не волновало. - Раньше ты не наряжался на встречу с ним как на свидание с любимой девушкой, – прошипел Шерлок, теряя над своим длинным и ядовитым языком контроль – Что? Не удалось жену удержать, решил переключиться на мужчин? Мой брат симпатичен, богат и влиятелен так почему бы и нет, а, Джон? Кто еще тебе интересен, может быть ты ляжешь в кровать и со мной? Я тоже богат и не урод. – доктор вздрогнул, как от пощечины. До Холмса-младшего начинало доходить, что он только что сказал своему другу, и от осознания этого хотелось сгореть сию же секунду, прямо тут. Но было поздно. Доктор, задетый за живое медленно выпрямился, одарил Шерлока ледяным взглядом (хлеще, чем во время их дела, именуемое Собака Баскервилей) и, выплевывая слова, словно пули на поле боя, пошел к выходу. - Я. Никогда. Не. Использую. Положение своих ДРУЗЕЙ. В отличие от кое-кого – обернувшись через плечо и еще раз взглянув на Шерлока, Джон отвернулся и намного тише произнес - и тем более спать с кем-то, пока не разобрался в себе - это подло. Шерлоку потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное Джоном. Но это было слишком долго. Дверь оглушительно хлопнула, а когда детектив побежал за своим блогером, то все, что ему оставалось, это наблюдать, как черная машина брата заезжает за угол, куда-то увозя Джона. Начался снегопад. Белый пушистый снег укутывал город пуховым, белоснежным одеялом. Шерлок стоял посередине дороги и смотрел куда-то вдаль. Надо было извиниться перед Джоном. Но тот ушел, не взяв с собой ни денег, ни телефона. Ватсону нужно было время, что бы успокоиться, Шерлоку тоже. Гений это прекрасно понимал. Значит, оставалось ждать завтрашнего утра и в срочном порядке звонить брату, что бы извиниться перед своим дорогим доктором. А с Майкрофтом их ожидает отдельный, очень серьезный разговор. Детектив разворачивается в сторону двери и не спеша бредет в квартиру, оставляя после себя яркие следы босых ног, еще не зная, какие секреты хранит его старший брат…