Канун Рождества

"Любовь. Что же это такое? Проклятье или счастье? А, может, просто ошибка природы? Какую любовь можно назвать настоящей и правильной? Ту, что заполняет собой многочисленные сказания и легенды человечества? Или же ту, что повседневно существует в мире, дарит привычное ощущение уюта и защищенности, подобно любому швейцарскому банку, хранящему ваши вклады?.. Вопрос этот, по моему скромному мнению, однозначного ответа не имеет и иметь не может. Для каждого это чувство носит свой неповторимый оттенок. Даже если он чисто бытовой и уютно-котлетный. Но, все-таки, она существует, и спорить с этим нет никакой возможности. Но если есть настоящая, правильная любовь, выходит, что существует и неправильная. Какая же она?.." Джон отодвинулся от ноутбука и вздохнул, глядя на последний вопрос. Несмотря на то, что он даже решил узнать мнение по нему у своих постоянных читателей, сам доктор прекрасно знал, какая она, эта странная любовь. Чувство это было болезненным и желанным. Резким, как ураганный ветер, и спокойным, как глубинные воды океанов, горячим, как полдень в пустыне, и холодным, как льды Арктики. Любовь эта была неправильно-дикой, несправедливо-жестокой. Эпитетов и оборотов можно было подбирать несчетное количество, но суть от этого не изменилась бы. Это чувство для нормального человека было немыслимым. И нет, вовсе не из-за того, что объектом воздыхания был человек своего же пола. Проблема была куда глобальнее - их было двое. Джон отдавал себе отчет в том, что безбожно и совершенно глупо, по-детски, влюбился в братьев Холмс. Другой на его месте постарался бы в этом разобраться, возможно, минимизировать общение с обоими, а кто-нибудь открыто подошел бы и попросил помощи. Но на его месте был он сам, а Хэмиш в помощи не нуждался. Доктор наслаждался своими чувствами, взращивал их с трепетом и позволял им проявляется лишь в короткие минуты заботы о двух гениях. Это любовь переполняла его, согревала и дарила надежду, что его жизнь даже после войны имеет ценность и кому-то нужна. Обвинить Ватсона в эгоизме было бы чертовски сложно, ведь он отдавал объектам своей любви все свое свободное время и восемьдесят процентов мыслей. Остальные двадцать он все же тратил на свою дочку, безумно им любимую. Но почему же он тогда молчал? Это было логично и объяснялось просто с его точки зрения. Гении, да еще такие видные, как эти братья, просто не могли посмотреть на доктора в таком ключе. Тем более с четкой позиции асексуалов, о которой они не раз и не два говорили с гордостью и уверенностью. Ну, по крайней мере Шерлок. Джон вздохнул, вспоминая начало общения с Шерлоком. С каким же трудом, внутренними истериками и завываниями ему далось понимание того, что его непоколебимая монументальная натуральность дала трещины в первый же день знакомства с Холмсом-младшим. А ведь дальше было только хуже. Но отпугнуть только зарождающееся чувство умудрился сам детектив, заподозрив Джона в гомосексуальности, сказав об этом с таким пренебрежением и с порога заявив, что сам Шерлок женат на работе и ни в ком никогда не заинтересуется в таком плане. Бедный Ватсон после подобного даже думать не мог о признании или надежде на ответ его чувствам. Так они и жили. Шерлок, любящий свою работу, и Джон, любящий Шерлока. Доктор не жаловался и искренне был счастлив. Тому, кто смотрел в глаза самой смерти, много не надо. Адреналин, загадки и не безразличный ему консультирующий детектив. Это все, о чем можно было мечтать Джону. Нельзя сказать, что он был абсолютно счастлив. Но и несчастным назвать его было невозможно. По крайней мере таковым он себя не считал. Жизнь Хэмиша была наполнена смыслом и яркими моментами жизни. До того самого дня. Доктор вздрогнул и как-то параноидально заскользил взглядом по знакомой гостиной. Остановился на черепе, а после на телефоне единственного в мире консультирующего детектива. Постепенно успокаиваясь и в очередной раз понимая, что тот кошмар бы всего лишь постановкой. Джон потер переносицу и зарылся пальцами в свои отросшие волосы. Воспоминания, разбуженные так и не написанным постом, хлынули неиссякаемым потоком. Кончина Шерлока. Темнота. Голоса в тишине. Шуршание ткани. Боль, раздирающая изнутри. Тебе кажется, что еще немного и сиганешь из окна. В день, когда боль стала неимоверно сильной. Когда в твоей руке был зажат пистолет с единственной, предназначенной для твоей головы, пулей, в комнату зашел он. Тот, с кого ему стоило бы брать пример. Само спокойствие и самоуверенность. Майкрофт не спрашивал Джона ни о чем. Возможно, он даже знал, что Хэмиш намеревался сделать, и именно поэтому просто увез того с Бейкер-стрит, дал новую жизнь, наделил ее новым смыслом. Боль от утраты Шерлока никуда не делась, но пустота от потери любимого постепенно и не спеша стала заполняться Майкрофтом. Он стал проникать жизнь Ватсона незаметно для того. Так сильно отличаясь от своего брата, Холмс-старший умудрился заполнить жизнь отставного военного врача всего за пару лет. И когда Ватсон находился на грани того, чтобы признаться Майкрафту своих чувствах, тот его в очередной раз оттолкнул. Может, у Холмсов такая традиция или это рок его самого? В день, когда Джон решил, что тянуть больше не хочет, точно уверенный в своих чувствах и морально готовый принять любой ответ своего спасителя, Холмс познакомил его с Мэри. И с того дня давал недвусмысленные намеки на то, что был бы рад видеть этих двоих вместе. Ватсон не стал спорить, девушка ему нравилась. И навязывать Майкрофту, который постарался пристроить его, свои чувства он не стал. Пока скромный служащий не препятствовал Ватсону, находясь рядом, доктор был согласен на все. Мэри была чудесной и терпеливой девушкой, которая спокойно могла бы стать матерью ребенка, о котором так долго мечтал Джон. Да... Почти все хорошо, идеальная картина семейной жизни и дружбы с далеко не последним человеком в стране. Доктор встал со стула и неспешно прошел на кухню. На рождественском столе стояли индейка, картошка, салаты и печенье. Хэмиш налил себе в чашку горячего чая и выглянул в окно. За окном шел снег, укрывая улицу собой как одеялом. Ватсон продолжал вспоминать. Они в ресторане, Мэри сообщает о беременности и своих встречах с его сестрой. Радость за них с Мэри и надежда, что сестра перестанет пить под железным каблуком его невесты. Нелепая встреча с Шерлоком, боль, любовь, гнев, желание сделать больно, но не так сильно, как сделал это Шерлок. Драка, новое дело, погоня, погоня, наконец-то свобода. Это все закружило его в одно мгновение… Только Майкрофт давал Джону возможность остановиться и вздохнуть полной грудью. Успокоиться, а после с новыми силами нырнуть в омут под названием «жизнь с Шерлоком». При таком жизненном темпе несчастная любовь отходит на второй план, и ты просто наслаждаешься каждым мгновением, проведенным с ним. Вернувшись к роли верного союзника гения, Хэмиш отлично стал понимать, что времени на жену, даже на дружеское общение, у него просто не остается. Да и у Мэри появилось много дел и проблем. Им обоим хватало времени только на дочь, но никак не на игру счастливой семьи. По обоюдному согласию было решено развестись. Это экономило им немало личного времени и позволяло оставаться хорошими друзьями, не дергая друг друга из-за своих проблем. Это, в свою очередь, дало возможность Ватсону увеличить сон и следить за неугомонным Шерлоком даже ночью, если последнему придет в голову отправиться на дело например в 2, а еще лучше в 5 утра. Холмс, конечно, не удивился его переезду, и жизнь снова пошла по своему невозможному сценарию. Дела, Шерлок, погоня, Шерлок, адреналин, Майкрофт. Джон никого не напрягал своими чувствами и поэтому считал себя вполне свободным и счастливым. Ровно до вчерашнего вечера. Лицо врача покраснело, будто у девственницы, смотрящей порно первый раз. Шерлок в тот вечер узнал о том, что Джон встречается раз в неделю с Майкрофтом. Нет, Хэмиш предполагал, что Холмс-младший будет не в восторге от этой новости. Но бедный врач даже не предполагал, что это будет открытая ревность, приправленная острым языком домашнего гения. Только подумать! Шерлок, гениальный детектив, ревновал его, бедного врача, к своему брату. Нет, Джон, конечно, был безумно рад, но при этом и зол. Почему Шерлок решил, что имеет право о нем так говорить? Джон всегда был предан детективу, помогал ему во всем, поддерживал в любом начинании. Именно жесткие слова Шерлока и то, что из-за выходки Холмса сам Хэмиш чуть не пустил себе в лоб пулю, привели обычно спокойного доктора в ярость. Вспышка эмоций была неожиданной, будто цунами, возникшая на пустом месте, но имевшая под собой долго разгонявшиеся подводные волны. Он, не подумав, бросился из дома, даже не взяв с собой телефон или кошелёк. Да что уж там - он даже не накинул на плечи зимнюю куртку и не надел ботинки. Влетев в машину Майкрофта, Ватсон устало выдохнул, но кипящая обида не давала ему одуматься и вернуться, чтобы закончить разговор с Шерлоком уже в нормальном тоне. А знакомые руки уже приятно укутывали в теплый плед. Майкрофт, как всегда, вселял покой и умиротворение. То, чего никогда нельзя было ожидать от Шерлока. Ехали они молча, не машинный это был разговор, почему Джон оказался в таком виде на улице. Но сидящий рядом с ним человек успокаивал Джона и давал надежду на то, что его поймут и дадут совет, как справиться с этой ситуации. Но все сложилось немного иначе. Джон резко встал, услышав шаги Шерлока и Миссис Хадсон, но мысли бегали, не давая хозяину дома покоя. Вот они в знакомой квартире. Джон на диване, перед горящим камином. Майкрофт, сидящий рядом, с бутылкой хорошего шотландского виски. Ватсон был не против - алкоголь позволит расслабиться и заговорить о наболевшем. Именно сейчас Джон решил, что хватит прятаться и стоит рассказать хоть кому-то о тех чувствах, которыми врач жил более трех лет. И Ватсон говорил. Говорил о Шерлоке, о своих мыслях и наблюдениях, о Майкрофте, о своих чувствах к братьям. Его не перебивали. Слушали и принимали всё так, как есть. Алкоголь гулял по венам и выбивал из светлой головы все здравые мысли. Наверное, именно по этой причине Хэмиш ответил на резкий, неожиданный поцелуй Холмса-старшего. И, конечно же, именно по этой причине он подставлялся под горячие и умелые руки скромного служащего британского правительства, отдаваясь тому, кто вернул его к жизни. Майкрофт шептал о своих чувствах к нему, Джону. Обещал все, что он только пожелает. Адреналин, погоня, покой и понимание! И чем дольше он это говорил, тем больше отставной военный ему верил. А как же можно не верить этим горячим губам, скользящим по шее врача? Этим заботливым рукам, что забрались под рубашку. Все бы ничего, расслабься да отдайся, как мечтал он больше года… Но Шерлок. Да, мысли о Шерлоке, о его кудрявых волосах, вздорном характере – все это не давало окунуться в приятный дурман странного окончания вечера. Ведь это будет предательством. Пусть своих же чувств, но Ватсон не предатель, он не откажется от этого. Дрожащие, возможно от волнения, а, может быть, от страха быть отвергнутым, руки Хэмиш кладет на скулы Холмса-старшего. И начинает быстро, будто боясь передумать, объяснять. Говорит о том, что он, Джон, перестанет быть собой без чувств к ним обоим. Что нельзя просто взять и выкинуть горячие, резкие, смертельно-неконтролируемые чувства к Шерлоку или же мягкие, успокаивающие, трепетно оберегаемые - к нему, Майкрофту. Что отказавшись от одного из них, Джон прекратить быть собой, что нельзя перечеркнуть часть своей жизни. Поэтому Ватсон прежде и не говорил о своих чувствах. А теперь ему нужно время, чтобы решить, как будет правильно и что из пережитого он может отпустить. Но переволновавшегося Ватсона прервали знакомые руки, обняв его за плечи со спины. Раньше так бережно Шерлок обнимал только свою скрипку. - Давно ты тут? - заикаясь и краснея явно не от выпитого спиртного, прошептал Джон, прерывая самого себя. - Достаточно, - коротко произнес за брата Майкрофт, явно раздосадованный тем, что все пошло сегодня не по его плану. Начиная от слов Джона, после которых он теперь не мог заставить врача сделать выбор, до появления Шерлока в его апартаментах. - Прости меня, Джон. Я не задумался о твоих чувствах, не предполагал, что ты так страдаешь, я был слеп… - слова, которые сложно заставить сказать Шерлока, но он, Ватсон, смог это, хоть и не стремился к подобному. - Думаю, теперь нам предстоит долгий разговор, - мрачно произнес Майкрофт, плавно перебираясь на диван и усаживаясь по правую руку от Джона, Шерлоку оставалось место только по левую руку. Дальше в воспоминаниях Хэмиша царила суматоха, теплое дыхание обоих Холмсов в шею, периодический разбавляемые алкоголем и легкими, скользящими поцелуями то от одного, то от другого брата. Но выводы этих странных посиделок Джон запомнил хорошо. Теперь Шерлок и Майкрофт не будут мешать Джону видеться с ними обоими и настаивать на отношениях тоже не станут, полагаясь лишь на решение самого Ватсона и на его желания. Потому что у них обоих был шанс, и оба же его прозевали. Нет, Джон не питал иллюзий относительно бездействия Холмсов, но теперь это будет хотя бы официально, и у доктора будет время подумать над тем, что он имеет и сделать максимально правильный выбор. Домой они с Шерлоком приехали в 4 утра, сам Джон завалился спать, а вот что все это время до девяти делал консультирующий детектив, для него осталось загадкой. Дверь в гостиную открылась, и вошел Шерлок. Довольный и счастливый, он гордо вышагивал с подносом. На оном стояли чайник, 2 чашки и тарелка с печеньем, по внешнему виду которого можно смело утверждать, что готовил сам Шерлок. Холмс-младший поцеловал Ватсона в щеку - теперь он мог это смело делать - и уселся в кресло, поставив поднос на столик. Хэмиш неуверенно улыбнулся, садясь в кресло напротив. - Спасибо, Шерлок. И... С Рождеством, - Джон протянул мужчине коробку, в которой прятался новый шарф, приятное дополнение к подарку из холодильника. Детектив расплылся с довольной улыбкой и с восторгом ребенка стал открывать коробку, хотя уже знал, что там находится. - А где же мой подарок, Джон? - послышался знакомый голос со стороны двери. Майкрофт стоял в дверях и неспешно пил чай из чашки, стоящей обычно в любимом наборе миссис Хадсон. Сама домовладелица стояла рядом с ним и лучезарно улыбалась. -Доброе утро, ребята. С Рождеством тебя, Джон! А это ваш новый сосед, будет жить напротив вас. Думаю теперь ты, Шерлок, под присмотром брата, прекратишь стрелять в стену. Удачного праздника! - радостно произнесла женщина и вышла, оставляя всех троих в молчании. Шерлок с негодованием посмотрел на брата. Джон медленно отпил чай. Ему показалось на секунду, что он услышал голос. И этот голос прошептал «Раунд 2. Начало». Ватсон лишь покачал головой и предложил Майкрофту присесть, а сам пошел за подарком, так и лежащим в пакете. Рождество обещало быть веселым, как и весь следующий год.