А что если...

В голове Северуса бушевал ураган мыслей. Мысли перемешивались с образами… Перед глазами встал кадр из памяти, счастливой памяти о сестре. Этот паршивец ОʼРеган откуда-то вытащил самое сокровенное, самое счастливое и одновременно болезненное. Его память о сестре — неприкасаемая часть души, а он посмел… -Женя… — Северус едва не зарыдал, но сумел сдержать себя, хотя его голос заметно задрожал. Перед глазами стоял яркий, живой образ смеющейся беременной девушки. Евгения была хороша собой. У неё были длинные каштановые волосы, и тёмные, но ясные глаза. Она всегда носила длинные платья, что придавало ей дополнительное сходство с матерью. Но она всё же носила фамилию отца-маггла. Евгения была младше Северуса на десять лет. И вот когда им было не так много лет — ей едва исполнилось восемнадцать, а ему было двадцать семь, она вдруг заявила брату, что беременна. Сказать, что Северус был в бешенстве, узнав это — не сказать ничего. Но ему оставалось лишь смириться, слишком уж велика была его любовь к сестре. Теперь на нём была двойная ответственность — за сестру и маленького будущего человечка. Северусу пришлось просить должности преподавателя, чтобы они могли хоть как-то выживать. При этом он не мог оставить Евгению одну в маггловском квартале. Тогда было принято решение поселить девушку в Хогсмиде. Вскоре после рождения Эмили, Евгения попыталась подкинуть её в Хогвартс. В тот раз Северус готов был убить сестру, его злость было не описать словами. Тогда он не понял, что дело совсем плохо и это лишь начало конца. Когда такое повторилось, он решил запирать сестру в доме. Однако это не сильно помогало и вскоре Северусу это надоело, и он отправил сестру на лечение в больницу Св. Мунго. Когда она вышла оттуда, Эмили была уже достаточно самостоятельным ребёнком. Ей было почти три года. Целый год всё было хорошо. Северус не мог нарадоваться на сестру. Она всегда была ему рада, была счастлива проводить время с дочерью. Она жила. А потом она ушла. Просто ушла, оставив Эмили на улице в мороз, и не вернулась домой. Северус искал её, но так и не нашёл. Больше её никто и никогда не видел. Боль Северуса достигала немыслимых пределов. Эмили тогда, казалось, не заметила изменений в жизни. Только, когда стала старше задала дяде один единственный вопрос: «А где мама?» И ему пришлось объяснять, что мамы нет, что она оставила их вдвоём, но все равно осталась в их мыслях. И что он, Северус, всегда будет рядом с Эмили. Северус считал, что сестра умерла. Спустя три года, как раз, когда состоялся этот разговор с племянницей, он совсем потерял надежду на её возвращение поэтому её вопрос застал его врасплох. И тогда, ровно как сейчас, он чувствовал подступающие слёзы, но не подавал виду. Внезапно прогремел хлопок, вернувший Северуса в действительность, где перед ним стоял ухмыляющийся Киан. А хлопок прозвучал откуда-то со стороны двери класса.