Count

Еще в детстве устный счет был моим любимым занятием. Я считал всё, что только могло складываться и вычитаться: количество яблок и груш в вазе, стоявшей на нашем кухонном столе; число детей, которые учились в моем классе; количество моих бывших и настоящих друзей. Последнее число с каждым годом увеличивалось, ведь мой срок годности для некоторых людей истекал, и они с легкостью находили себе новых спутников жизни. Но я продолжал считать. Минуты до конца очередного урока в школе; количество дней, которые оставалось пережить до летних каникул; карманные деньги, часть которых я потратил на вещи, которые хотел видеть в своем гардеробе. По мере того, как я рос, цифры становились всё больше, а вещи, которые можно было считать меньше. Так например, жизнь лишила меня возможности считать дни жизни своей матери, так как она скончалась, в тот год, когда я оканчивал школу. Поэтому на выпускном мне предоставилась возможность считать количество счастливых матерей, радовавшихся за своих талантливых детей, а их было много. Дальше становилось интереснее. Я стал считать синяки на своем теле, которых становилось с каждым разом все больше и больше, когда отец вновь приходил домой пьяным. Или же количество времени, которое у меня оставалось на то, чтобы раздобыть где-то денег, чтобы успеть заплатить за квартиру и не быть выброшенным на улицу. Иногда это пугало, но мать всегда называла меня сильным мальчиком. Я ей верил, поэтому мне не приходилось высчитывать длину красных полосок на моих запястьях. Мне просто хотелось быть счастливым, как раньше. Моим любимым и счастливым числом было число пять. И для меня было удачей выбросит его на игральном кубике во время какой-нибудь настольной игры или встать именно пятым в очередь к кассе в торговом центре. Это было довольно странно, но у всех есть свои тараканы в голове. Я ждал, когда на часах стрелки покажут 5:55, чтобы загадать желание, и мне почему-то верилось, что оно сбудется. Но больше всего я ждал пятого человека в моей жизни. Учитывая то, что у меня вызывал интерес счет всего, что только движется, мои бывшие вторые половинки не стали исключением. У меня их было четыре, вот почему я ждал пятой. В свои девятнадцать лет я уже ошибочно назвал "любимой" четырёх девушек, и все они просто исчезли в течение нескольких лет. Имя первой я не помню, она училась со мной в третьем классе, и это была самая обычная детская влюбленность. Она ходила со мной за руку, а я провожал её домой. Все считали это милым и забавным, каким и должны были считать. Считали ровно год. В следующем учебном году её родители пожелали подарить своей дочурке лучшее образование и перевели её в более престижную школу. Мне не пришлось больше провожать её до дома. Вторую звали Тэйлор. Я встретил её на одном из концертов какой-то группы, которая приезжала в наш город. Тэйлор играла на гитаре и заставила меня полюбить этот инструмент так же, как и её. У нас было много общего. Мы даже собрали свою собственную группу у неё в гараже и выступали на некоторых школьных мероприятиях. Но и всё это закончилось, когда она нашла другого человека, который мог заменить меня. Мне по прежнему не было больно. Третью звали Сарой. Я не помню, как вообще умудрился с ней познакомиться, но помню, как бросил её неделю спустя, из-за того, что, как оказалось, девушку интересовал только мой кошелёк и статус. Имя четвертой девушки нравилось мне больше всего. Джамия. Ну разве не красивое? Она было моей лучшей школьной подругой. Мы подружились, потому что нас обоих ненавидела вся школа, ведь мы были изгоями этого общества. Но тогда нас было двое. И я думал, что все будет отлично, и на этот раз уже надолго. Все говорили, что дружбы между нами быть не может, а если она и есть, то вскоре прекратится. Забавно, но так и случилось. Причиной, по которой мы перестали общаться, было то, что после окончания школы Джамия стала учиться в колледже, находившемся в соседнем штате. Нас разделило расстояние, пусть даже небольшое. Но наше общение прервалось. Это было ужасно глупо. Пятый человек так и не появлялся в моей жизни, но я верил, что он будет пятым и последним. А ведь в итоге так и случилось. Его звали Джерардом. Да, это был парень, а не девушка, но несмотря на это, полюбился он мне больше всех предыдущих. Он стал моим соседом по квартире, и это послужило причиной нашего знакомства. Когда он въехал, квартира наполнилась чем-то меланхоличным, а именно запахом красок и кофе. Мы быстро сдружились и вместе смотрели вечерами передачи, которые шли по нашему сломанному телевизору. Да, именно нашему. Все, что было его или моим, стало нашим. Я нашел в нем огонь, который зажег меня. Мне нравилось забивать свое тело татуировками, чтобы он восхищался ими, когда мы лежали в кровати, крепко обнимая друг друга. Я считал, сколько раз он красил волосы. Сколько раз в неделю он ходил в магазин за красками и бумагой. Сколько раз он говорил, что любит меня. Эти цифры я запомню ещё надолго. Джерард был именно тем пятым человеком, которого я ждал. Он был просто сумасшедшим художником, который любил рисовать наши комнатные растения и заваривать мне чай. Однажды, когда он снова ушёл в парикмахерскую красить волосы, по возвращении домой его шевелюра пылала, как огонь. На этот раз он покрасился в красный. Ярко-красный. Художник сказал, что это цвет любви. И именно в тот день я в первый раз поцеловал его. В тот момент мой мозг не думал о том, что нужно считать секунды, а просто говорил мне наслаждаться моментом. Пожалуй, это была единственная цифра, которую я не запомнил. И я перестал считать, ведь теперь, находясь с Джерардом, я думал только о счастье. Мы дали друг другу обещание, что будем последними близкими людьми друг у друга. И сдержали его.

***

Вся жизнь изменилась, когда он ушел из моей жизни. Но художник ушел не сам, как четыре предыдущих человека, которых я подпускал близко к себе. Жизнь вынудила его уйти, а меня - снова вести счет. Пять стаканов виски, чтобы заглушить ноющую боль внутри себя. Четыре дня, потраченные мною на его поиски, когда он пропал. Три раза я помолился за него Богу. Два человека потребовалось, чтобы убить его в тот роковой день в подворотне соседнего двора. Один мужчина был на его похоронах, и это был я. Джерарду нанесли несколько ножевых ранений, когда он в очередной раз пошел за красками, на тот раз, ближе к вечеру. Я уговаривал его не ходить, ведь наш район был не очень благоприятным. Но он лишь улыбнулся и сказал, что ему ну очень срочно нужно пополнить запасы тюбиков с красками, так как он не закончил одну очень важную картину. Как оказалось после его смерти, это был мой портрет, который Джерард хотел подарить мне в ближайшем будущем. Но он так и не смог завершить начатое. Сейчас я сижу на кровати, на которой мы раньше подолгу лежали вместе, говоря о звездах. В руках я держу пистолет. Мне слишком больно даже думать о том парне, который был пятым по счету в моем списке дорогих людей, но самым первым человеком в моей жизни. На лице появляется грустная улыбка. Я всё ещё не могу избавиться от привычки считать. Опять этот дурацкий счетчик у меня в голове мешает мне, но я должен сделать задуманное, и всё ради него. Ровно пять раз я отговаривал себя от этой мысли. Ровно четыре глотка чего-то крепкого я сделал, чтобы набраться уверенности. Ровно три слова я произнес, сказав: "Я люблю тебя". Ровно две секунды у меня ушло на то, чтобы приставить пистолет к виску. Ровно один выстрел раздался, прежде чем он смог ответить мне: "Я тоже тебя люблю, Фрэнки".