Изабелла в Тибидохсе

На следующее утро Белку разбудила Гробыня и говорит ей: — Новенькая, ты действительно победила Гроттершу в бою? — Ха, конечно! С моим-то Тартарским мечом! Меня, кстати, Изабелла зовут, но ваш чокнутый дедок, который, типа, главный, считает, что я сестра вашей Гроттерши по духу, но я не буду с ней дружить! — Классно ты так Сарделькокопала обозвала! А я, между прочим, Гробыня! А этот скелетик у Чёрных Штор — мой Паж, его зовут Дырь Тонианно! — Приятно познакомиться, Гробыня! Ты тоже ненавидишь Гроттер? — Гроттершу? Да её, считай, никто не любит, кроме некоторых светленьких! Например, Валялкин и «мамочка моя бабуся», они, типа, её друзья! А ещё её некромаг обожает, прям хвостиком за ней ходит! — Отлично! — Изабелла потёрла руки. — Значит, рассорим! — А как? А можно мне принять участие в этом? — Конечно, ты ж моя подруга! Давай сделаем так… Изабелла что-то зашептала на ухо Гробыне, та посомневалась, но потом решила, что идея у Белки хорошая, и она сама хорошая, жаль только, что на светлом, а не на тёмном отделении. Они побежали искать Лизу Зализину, потому что в их плане главным звеном должна была быть Лиза. «Бедная Лизон» нашлась в своей комнате, рыдая и крича: «Как же я ненавижу Гроттер! Всю жизнь она мне сломала! И Ванечку отобрала! Она ж ему всю кровушку повыпивает!» В таком виде — лежащей на кровати, бьющей кулаками по подушке и с размазанным макияжем — и нашли Лизавету девочки. Они постучались, но Лиза не ответила. Тогда девчонки бесцеремонно открыли дверь ногой и крикнули: — ЗАЛИЗИНА, ВСТАВАЙ, У ТЕБЯ ПОЖАР! Лизка поверила и подскочила с кровати, закричав. Изабелла с Гробыней подбежали к ней и зажали рот руками. — Фуф! Новенькая, Склепова, вы меня напугали, чо припёрлись? И тебя, новенькая, я не звала, ты ж вон, как от академика этого тупого слышно, сестра по духу Гроттер! — Что?! Какая я ей сестра по духу?! Я её побила вчера! Если так судить, то ты — моя сестра по духу! А Гробка — моя подруга! — Я? Твоя сестра? По духу? — Лиза заморгала глазами. — Слушай, хочешь Гроттершу со всеми рассорить? — сказала Белка. — Да! Очень! И хочу Ваньку Валялкина себе забрать! — ОК, мне достанется некромаг Бейбарсов! А теперь слушай мою идею, Лиза! Если бы кто-то проходил в тот момент мимо комнаты Лизы Зализиной, то он увидел бы, что три девочки сидят на одной кровати, склонившись друг к другу головами, и что-то обсуждают. Он мог подумать бы, что это обсуждение чего-нибудь весёлого, потому что одна из девочек всё время истерически хохотала, вторая злобно улыбалась и потирала ладошки, а третья улыбалась ехидно. Но девочки обсуждали совсем другое, они хотели поссорить Татьяну Гроттер, звезду драконбола, победительницу Той-Кого-Нет и просто красивую рыжую девочку, со всеми её однокурсниками. Итак, в один прекрасный день девочки сидели себе на трибунах драконбольного поля. В этот день они решили претворить план в жизнь. И вот начинается драконбольный матч. А в это время одна из девочек встаёт с места и потихоньку исчезает. Давайте посмотрим репортаж с места наблюдения событий от корреспондента с камерой, поспешившего за Изабеллой: «Пещера питекантропа Тарараха. Там находятся четыре новых, только что привезённых из Америки, маленьких единорога с золотым рогом. Девочка забегает в пещеру, подбегает к одному малышу-единорогу, и вдруг громко хлопает в ладоши трижды. Из воздуха появляются ещё две девочки, но, как сообщили люди с драконбольного матча, вместо девочек остались их мороки. Видно, их наводила та улыбчивая светловолосая девочка с двумя хвостиками на голове. Девочки подбегают к единорогам и гладят их. О-опс, а что с нашей камерой? Почему она показывает только туман? Она сломалась? Оператор, стой! Дай я тебя сглажу! Прощайте, зрители, с вами была корреспондентка мисс Оревар!» — Девчонки, пока у этой Оревар или как её там, сломалась камера, давайте брать единорогов и бежим! Не забудьте про улику! У кого волосы Гроттерши? — говорила Изабелла своей сестре по духу Лизе Зализиной и лучшей подруге Гробыне. Девочки взяли единорогов и убежали, подкинув их в комнату Тани и спрятав в футляр от контрабаса, и оставив на месте улику, позволяющую всем думать, что это сделала Таня — её рыжий клок волос, который заполучила Изабелла после драки Тани с Лизой. Когда у оператора и мисс Оревар камера наладилась, они вернулись, думая, что увидят, как девочки гладят единорогов, но не тут-то было! Они не заметили девочек в пещере, а их коллеги-корреспонденты и операторы сказали им, что они ошиблись, а девочки сидят и смотрят матч ещё с его начала. Зато мисс Оревар и оператор мистер Абрикостер увидели на том месте, где были единороги, рыжие волосы. Корреспондентка заявила в камеру: «Люди добрые, что же на белом свете творится-то?! Куда средь белого света деваются четыре малыша-единорога?! Оказывается, их крадут те, кому не хватает своей славы, они хотят большего! И представляете, кто украл единорогов? Не представляете? А я скажу вам: это сделала знаменитая игрок в драконбол и победительница Чумы-дель-Торт Татьяна Гроттер! Мы с оператором нашли на месте событий клок её рыжих волос!» Все увидели по магвостям эту передачу и сразу все — и светлые, и тёмные — отвернулись от Тани. Гроттер говорила всем: — Да я не виновата, меня оклеветали! А, когда в их комнату (её, Белки и Гробыни) пришли с обыском вещей Тани, то обнаружили единорожиков в футляре контрабаса. Поклёп Поклёпыч сказал: — И ты ещё утверждаешь, что ты не брала их?! Зомбировать тебя надо! — Да я их впервые вижу! — Ну-ну! А на матче ты была? — Нет! — сказала Изабелла. — Десятым номером была Верка Попугаева. — У меня горло болело, я вообще хотела пойти в магпункт, но потом осталась в кровати! — Не верю! Мы все знаем точно — ты была в пещере и украла единорогов! А на следующий день в Зале Двух Стихий к ней подошли Ванька с Ягуном и сказали: — Таня, скажи честно, ты или не ты украла единорогов? — Не я! Валялкин и Ягун переглянулись и подумали оба: «Значит, она!» Танька подзеркалила их и крикнула: — Да не я это, честно! Они телепортировали откуда-то табличку и написали на ней: «Мы с тобой не разговариваем!» Зато они стали разговаривать с Лизой и Белкой — Ванька общался с Лизой, а Ягун — с Белкой. А добило Таньку то, что её Глеб Бейбарсов, её некромаг, после просмотра этой телепередачи не подходил больше к ней и не пытался вызвать её любовь, а шептался с «сёстрами по дару» — некромагинями Леной и Жанной, а также (это-то и добило) спокойно болтал с Лизой Зализиной и Белкой. Тане это всё надоело, она всю ночь проплакала в подушку, а потом пошла к озеру, хорошенько подумала и прыгнула в него, оставив на прощанье завещание: «Всем-всем-всем, кто знал и любил меня, драконбольную девчонку, рыжую красотку и победительницу Той-Кого-Нет! Дорогие мои маги, те, кто ещё верит мне, знайте, я единорогов не крала! Это сделал кто-то другой, и я даже догадываюсь, кто, но не выдам их просто потому, что они хорошие люди, хоть они и не общались со мной! Ванечка, Ягунчик, Глеб, вы были моими самыми лучшими друзьями, особенно ты, Ягун, ты был лучшим болтливым играющим комментатором, а также гунном, скифом и малайцем, Ванька был вечно голодным, за это я его и любила, а Глеба я любила за то, что он непредсказуем, я никогда не знала, что от него ожидать, как и от Риты Шито-Крыто! Вам, друзья, я желаю хорошо провести свою оставшуюся жизнь, а там, на небесах, мы когда-нибудь встретимся, а пока я встречусь там с мамой и папой! Ванечка, будь счастлив с Лизой и не грусти из-за моей смерти, все мы не вечны, и когда-нибудь все умрём, а сейчас, видимо, настала моя пора умирать! И да, Ванька, не умирай только потому, что умерла я! Умерла я — но Лиза-то жива! Живи с ней и будьте счастливы! Иван Валялкин, одна только к вам с Лизой просьба, можешь даже её Лизе не говорить: назовите, прошу, свою первую дочь Таней, она будет напоминать тебе обо мне! Ягун, комментатор ты наш, женись на Кате и живите с ней в любви и согласии, но не грусти и не умирай, я мертва, но жива твоя любовь — Катя, первая красавица Тибидохса! Как же я буду на небесах скучать по нашей Школе Для Трудновоспитуемых Волшебников! Ягун, к вам с Катериной такая же просьба, как и к Ване с Лизой, но ты можешь мою просьбу Катеньке и сказать — назовите свою первую или вторую, как захотите, дочь Таней, она будет напоминать вам обо мне! Глеб, живи с Изабеллой, и не вздумай умереть, ведь я мертва, а Белочка жива! Тем более, что некромаги не умирают, не передав кому-нибудь дар! И это, Глеб, просьбочка одна: я знаю, что у некромагов детей не бывает, я в книге читала, но всё же, если вдруг случится чудо (и я даже знаю, какое, читала, Белка во взрослом возрасте вдруг нечаянно выпьет Кровь Вепря, которую ты ей дашь, и всё, она уже будет беременна), то назовите любую свою дочь Татьяной! Едем дальше! Значит, Гробыне, моей не совсем лучшей, но подруге, я завещаю на память свой контрабас! Но вот смычок от контрабаса я дарю своей двоюродной сестрёнке! Пипенция, вчитайся в эти строчки: я смычок дарю ТЕБЕ! И хочу тебе, сестрица, сказать спасибо за то, что ты и твоя семья у меня всегда были, в вашей семье я научилась выживать, но сейчас я сломалась, и, я думаю, дядя Герман, тётя Нинель и Халявий обрадуются, когда узнают о моей смерти! И ты обрадуешься, да, сестрёнка? Я уже вижу, как моё тело достали из воды и положили в гроб, а ты стоишь над ним и улыбаешься! И ещё, Гурий, твои цветы, которые ты мне дарил, я завещаю на память тебе! Дорогие ученики Тибидохса, заберите из моей комнаты цветы и отправьте как-нибудь — с купидончиком, порталом, ещё каким-нибудь образом — их в Магфорд! Гурий, прошу, нет, даже умоляю, не плачь, когда узнаешь, что твоя „Танья Гроттер“ умерла, лучше забудь меня и женись на Джейн Петушкофф, которую тебе предлагают в невесты твои тёти, и живи с ней спокойно! Только, умоляю, называть детей в мою честь не надо, мне достаточно, что три однокурсника назовут дочек Татьянами! Назови их Гробынями, Пипами, да хоть как, только не Татьянами! Простите меня все за то, чего я не совершала! С любовью, ваша Татьяна Гроттер!» Потом нашли завещание Гроттер и саму Гроттер, уже мёртвую. Когда прочитали её послание, все чуть ли не расплакались, а Белка, Лизка и Гробка тихо улыбались, чтоб никто этого не видел. Они были рады, что месть свершилась. Вот так вот было в один прекрасный день.