Operation Mills

      Что говорит Реджина?       — Я не хочу убивать тебя. — это звучит так свободно. — К сожалению, несмотря на все стервозные комментарии, и даже на то, что ты иногда действуешь мне на нервы, я считаю тебя своим другом. Спасибо тебе за то, что ты здесь со мной. Мне действительно кто-то нужен сейчас. А еще, ты милая.       Или что-то в этом роде.       Тогда они с Генри разработали план.       — Как назовем… Хей, как ты это сделал? — спрашивает Эмма, наклоняясь вперед, погружаясь в гигантский взрыв на экране, пока Генри продолжает управлять своим джойстиком.       — Ага, так я тебе и сказал, — он коротко косится на нее. — Ты ведь будешь использовать это против меня.       — Хей, я сделаю это с тобой, пацан?       — Конечно сделаешь. Твои инстинкты выживания полностью перевешивают материнские.       — Эмм. Я вспомню об этом, когда ты еще раз попросишь меня сделать тебе шоколадное печенье с корицей.        — Ма, разве ты забыла правило Мэри-Маргарет «если-ваше-имя-Эмма-то-держитесь-подальше-от-моей-кухни»?       — Иишь. Пожарная сигнализация не сработала один раз. — она драматически вздыхает, падая на подушки. Он усмехается и пихает ее в плечо.       — Итак, ты говорила?.. — подгоняет он.       — О чем?       — О плане взбодрить маму.       — Правильно! Я просто подумала, что если это все официально и все такое, то нужно дать этому название.       — Как если бы я был частью безымянной операции. Такого рода дезорганизации, и план был бы обречен с самого начала. — Эмма улыбается. Он говорит, как Реджина.       — Вот что ты несешь, пацан. Мне в голову лезет только, я не знаю, Операция… Гринч?*       — Так ты хочешь сделать мамино сердце настолько большим, чтобы можно было убить ее?       — Ха-ха. — она невозмутима. — Я просто имею в виду, что она не должна справляться со всем в одиночку. Ну, как думаешь, о Великий?       — Операция Миллс. — говорит он, а она думает, что он шутит, но его голос абсолютно невозмутим.       — Точно? Операция Утконос, Зебра, или что-то еще, не?       — Мне уже не десять, ма. Тем более, это не тайная операция, поэтому скрываться не нужно. И Операция Миллс звучит лучше, чем официальная Операция Реджина. Это отличное название. Мы должны поддержать маму, показать, что мы здесь для нее и любим ее такой, какая она есть.       — Ох. — сдавленно говорит она. Эмма прокашливается и моргает несколько раз, после чего снова садится и наклоняется, беря второй джойстик.       — Это прекрасно. Мне нравится. Так, мы разберем мелочи после того, как ты покажешь мне, как ты сделал этот взрыв, или можешь забыть о том, что я обещала тебе новый Xbox на Рождество.

***

      Они решили, что для начала нужно сделать так, чтобы Реджина больше не оставалась в одиночестве. Эмма уверена, что это полностью поддерживает теорию Гринч, но Генри неумолим.       Все успокоилось после недавнего поражения Снежной Королевы. Эмма также дополнительно приглядывала за Голдом, потому что у нее было странное чувство, хотя ничего не происходило. Так что она пытается быть защитницей и не быть параноиком. Она занята улаживанием споров между гномами и притворяется, что не сторонится Крюка. Это, вроде как, неудобно, из-за их расставания.       Она планирует проверить безопасность для проведения турнира по стрельбе из лука в эти выходные. Будет интересно. Много людей, вероятно, снова Робин Гуд, хоть Эмма все еще обижается на него. Плюс ко всему, она видела, как прицеливается бабуля и, черт возьми, Эмма не хотела бы встать между ней и ее целью. Хотя какая-то ее часть не будет возражать, чтобы Робин попал в эту перестрелку. Совсем немного. Крошечную ранку на руке. Мериан будет на турнире, уже оттаявшая, красивая и готовая поцеловать его. Вообще то, она знает, что это на самом деле не его вина, что он причинил боль Реджине. На самом деле он поступил совершенно почетно, отказавшись обманывать свою жену или уходить от нее. Но все равно. Просто маленькая царапина. Это все, чего Эмма хочет.       Отгоняя ненужные мысли, Эмма делает первый шаг в Операции Миллс, открывая дверь в кабинет мэра.       — Шериф Свон, — Реджина встает, чтобы поприветствовать ее, как и присуще каждому мэру, но это ее вечное «Шериф», и Эмма скучает по старым прозвищам, а иногда она вообще тешит себя придуманными ситуациями, где Реджина говорит «Мисс Свон» этим своим страстным голосом. — Чем я могу вам помочь?       — Хочу узнать, можешь ли ты сделать мне одолжение.       — Продолжай.       — Ну, ты знаешь. Я не лучший повар мира. Я хочу сказать, что с легкостью делаю небольшие сэндвичи и могу подогнать самую лучшую коробку с макаронами и сыром. Но в то же время мои навыки кухни оставляют желать лучшего. И из-за всех этих штучек Спасителя у меня совсем нет времени для практики. Плюс ко всему, у меня даже комнаты для этого нет. Мэри-Маргарет не очень жалует меня в своей кухне после одного случая, когда я сломала ее тостер…       — Кажется, недавно был похожий инцидент с участием печенья, верно? — прерывает мэр, поднимая брови.       Эмма закатила глаза, потому что серьезно?        — Да с чем угодно. Знаешь, я хочу стать в этом лучше. И как мы говорили в последнее время, мы же друзья. — она игнорирует выражение лица Реджины и продолжает. — И я думала, что ты сможешь мне с этим помочь. Может быть, ты научишь меня нескольким любимым рецептам Генри и еще какой-нибудь фигне.       — Почему я, а не Мэри-Маргарет? Кажется, опыт мамочка-дочка идеален для сплочения.       — Есть одно «но». Она почти всегда возится с ребенком. Он милый и все такое, но вот знаешь, иногда его крики могут добраться и до тебя! Однажды я сделала вид, что мне нужны тампоны просто для того, чтобы уйти из дома хоть на десять минут.       — Ах, да. Генри прошел эту фазу. Не самое спокойное время в моей жизни.       — Ну и все же. Я все время провожу с Мэри-Маргарет. Но я чувствую, что мы ничего не делаем вместе. И даже если ты собираешься взяться за меня и стать, словно выжатый лимон, то я каждый раз буду говорить тебе, что мы друзья. Я бы хотела больше времени проводить вместе. Иметь общую цель, не связанную с уничтожением друг друга. Мы можем даже подкинуть сюда немного магии. Я знаю, что ты злишься, что я «растрачиваю свой талант» просто так. Подумай об этом так: «Я разрешаю тебе быть всевластной и главной, у тебя будет много возможностей, чтобы действовать, как будто я идиот, которого, я знаю, ты любишь.»       Реджина поднимает бровь, сдерживая улыбку.       — Я имею в виду, только не увлекайся. — продолжает Эмма. — Я все еще могу ударить правым хуком, если захочу.       Реджина удивленно и недовольно фыркает.       — Думаю, вряд ли это будет необходимо.       — Значит, ты согласна.       — Я думаю, что могу вписать это в свой график. Как насчет завтра?       — Я не работаю в ночную смену до среды, так что завтра вечером будет идеально. Мне что-то принести с собой?       — Мы начнем с чего-нибудь простого. Лазанья, я думаю. Генри ее обожает. У меня есть все ингредиенты под рукой, так что можешь ничего не приносить.       — Я делала лазанью раньше. Один из моих приемных родителей просил меня помочь ему с готовкой. Тебе просто нужен творог, банка макаронного соуса и те морщинистые макароны. — она очень старается, чтобы ее выражение лица было невозмутимым, несмотря на то, что Реджина в ужасе смотрит на нее.       — Дорогая, если ты хочешь готовить как крестьянка, то я уверена, что многие люди в этом городе будут рады поприветствовать тебя. Если же ты хочешь сделать что-то по-настоящему съедобное, то я покажу тебе это завтра. Хотя, принеси свой фартук. Чувствуется мне, что тебе будет в нем неудобно. — покровительственный взгляд. Но все же он был мягким и не колючим, словно они находились в каком-то странном царстве под названием Эмма-и-Реджина-друзья.       Эмма усмехается, прежде чем встает и оборачивается, направляясь к двери. Она достает телефон, набирая текст Генри. Первый этап Операции Миллс начался.

***

      Реджина была права насчет фартука. Эмма подъезжает к дому на Миффлин в 17:58 и ждет начала часа, чтобы постучать. Реджина, как всегда, выглядит расстроенной, и ее улыбка немного тусклая, но она по-прежнему является настоящей, а это главное. Или, может быть, она просто взволнована, потому что понимает, что то, что будет происходить в следующий час, будет чертовски грязным. Эмма почти уверена, что полоса из кетчупа на голове совсем не тренд в последнем Космо.       Конечно, Реджинин рецепт приготовления лазаньи включает в себя кучу свежих овощей, вручную нарезанного укропа и кусок сыра, который, на самом деле, она тоже должна натереть сама. И действительно, сначала она пошутила про морщинистую лапшу, но святое дерьмо, кто на самом деле прилагает столько усилий в приготовление лазаньи?       В конце концов, она должна признать, что оно того стоит. Ее уровень готовки не превышает Реджинин, но все не так плохо. На самом деле получилось очень вкусно. И Эмма гордится тем, что справилась на отлично с первой попытки.       Она светится изнутри и чувствует себя на миллион долларов. Она словно молодеет и благодарит Реджину полдюжины раз, пока пробует свою первую порцию.       — Серьезно, Джина, — она говорит с набитым ртом, — Спасибо. Это потрясно.       — Нужен ли тебе урок манер, а? — Реджина многозначительно смотрит на ее рот, поэтому Эмма глотает, а затем шумно и умно отхлебывает вина, смотря на то, как брюнетка щурится. Эмма чувствует маленький кайф, который всегда сопровождает эти их игры в гляделки, и, наконец, разрывает контакт глаз, ставя свой стакан обратно.       — Ты упомянула о магии в своем предложении. — сказала Реджина. Королева нелогичности.       — Точно.       — Зачем? Ты хочешь узнать что-то конкретное?       — Ну, я думаю, у меня пока ни на что не хватает сил, верно? Так что я могу научиться использовать и их. Я имею в виду, что, эмм, не хочу сойти с ума от этого,— быстро говорит она, пытаясь выглядеть спокойной и признательной.       — И ты думаешь, что я лучше всего подхожу для этого?       — Ну, я хотела попросить Голда, но он слишком занят своим медовым месяцем. — она невозмутима, но на лице Реджины проскальзывает тень улыбки, потому что она знает, что если бы был вариант лучше, Эмма выбрала бы его.       Так что Эмма делает ставку на честность. Она берет последний кусок лазаньи, жует его думает над своими словами, после чего кладет вилку обратно на тарелку. Она смотрит на брюнетку, ожидая, пока та посмотрит на нее.       — Помнишь, когда Эльза впервые попала в город? Там еще был большой снежный монстр, а потом она случайно заперла меня в ледяной пещере?       Реджина кивает.       — Ты хочешь сказать, что Эльза лучше научит тебя магии?       — Чего? Реджина, нет.       — Потому что я бы не советовала. — продолжает Реджина, словно не слыша Эмму. — Она сама имеет мало представления о том, как поддаваться магии, и сама нуждается в тренировках. И вообще то я думала, что они с Анной ищут способы вернуться в Эренделл.       — Окей, если бы ты слушала меня, то теперь бы знала, что я даже не это имела в виду. Мы поговорили с ней. Она рассказала об Анне и о том, как она помогает ей контролировать магию. Она спросила, есть ли кто-нибудь, кто делает это для меня. Я назвала ей тебя, Реджина. Это всегда была ты. Я чувствую себя лучше, используя свою магию рядом с тобой. Я чувствую, что мне легче. Легче контролировать магию, пока я ей пользуюсь.       Реджина выглядит ошеломленной, хотя и довольной.       — Правда? Почему?       — Я была неуверенной в начале? Думаю, это потому, что я доверяю тебе. Я прекрасно понимаю, что ты знаешь меня и знаешь магию. Плюс ко всему, ты типа буфер, потому что я знаю, что ты можешь исправить все, что я делаю неправильно. Но это не просто. Я чувствую себя безопаснее. Сильнее. Это как чувство…комфорта, но в то же время это вызов, понимаешь?       Это действительно все, что она может сказать сейчас, потому что она хочет быть максимально честной, не обнажая душу. Эмоции путаются.       — Ох, ну, если твое предложение все еще в силе, то мы можем приступить к работе. — Эмма кивает, и Реджина встает и идет вперед, чтобы убрать посуду со стола. Эмма повторяет ее действия, собирая посуду и отчищая ее перед тем, как отдать Реджине, чтобы та смогла уложить ее в посудомоечную машину. Реджина гневается, когда Эмма кладет свою тарелку на левую боковую стойку, а не на правую.       Закончив, Реджина подходит к ящику стола и берет ложку, после чего разворачивается.       — В гостиную. — это не просьба, это приказ.       Эмма делает вид, что у нее на спине находится какое-то растворенное вещество, и упс, там же зеркало в прихожей, так что Реджина все видит и просто закатывает глаза.       Они заходят в гостиную и теперь могут начать.       — Сегодня мы с тобой будем работать над контролированием предметов. Это упражнение хоть и базовое, но полезное. Может использоваться как в наступательных, так и в оборонительных целях.       — Звучит как план.       — Владея магией, нужно знать одну вещь. Сосредоточившись, аккуратно настройся, чтобы сделать именно то, что тебе нужно, а не что-то другое. Не что-то ужасное. — Реджина объясняет некоторые основы, как это работает и почему, а Эмма внимательно слушает.       — Теперь сделай так, чтобы эта ложка — только эта ложка! — взлетела.       — Хорошо, — Эмма, сидя на журнальном столике из красного дерева, поднимает сосредоточенный взгляд на столовые приборы. — Винградиум Левиоса! — говорит она, и после взмаха ее руки ложка на дюйм поднимается над столом, и с грохотом падает вниз.       — Серьезно, Свон? — Реджина скорее сдается, нежели удивляется. Кажется, она понимает, что Эмма куда сильнее, чем она думала.       — Извини. Я просто должна была это сделать. — она действительно пытается и на этот раз у нее получается намного лучше. Они работают еще с час, и это утомляет. Удивительно, насколько разной может быть магия, когда это не вопрос жизни или смерти и в организме нет такого количества адреналина. Магия имеет особый звук, и его можно услышать. Когда он скользок и непостоянен — Реджина говорит, что это не магия. Магия, это как если бы ты ездил на велосипеде впервые без подготовки, волнуясь, ведь тебе есть, к чему стремиться. Как правильно сидеть, держаться, а затем вдруг что-то щелкает, и ты уже прекрасно справляешься. Но тебе все еще хочется, чтобы все было легко и просто, ты думаешь, что у тебя всегда есть причины, чтобы пользоваться магией. Или когда она объединяется с Реджиной, брюнетка не использует магию и не помогает Эмме. Она только дает ей инструкции и указания, когда они действительно нужны.       Эмма работает над левитацией ложки по воздуху разными методами, а затем, когда Реджина бросает прибор в девушку, останавливается. Это сложнее, и Реджина почти смеется, когда ложка останавливается прямо между глазами Эммы.       — И на этой ноте, — говорит Эмма, наклоняясь, чтобы схватить ложку, — я думаю, что буду приходить по вечерам. Встретимся в субботу?       — Точно. Мы же не хотим, чтобы нашего драгоценного спасителя снесли летающие столовые приборы.       — Гы. Левитация - это интересно. — Эмма натягивает на себя свою красную кожаную куртку, и Реджина следует за ней к входной двери.       — Еще раз спасибо за помощь, Реджина.       — Я принимаю твою благодарность, дорогая. Как думаешь, ты сможешь воздержаться от каких-либо комментариев в дальнейшем? Я начинаю думать, что твое тело уже обогнало кое-кого с правильными манерами.       — Ты веселая. Ночи, Реджина.       — Доброй ночи, Эмма.

***

      Телефон Эммы весело чирикает, отрывая ее от еще одного важного доклада, который ей нужно заполнить. Она смотрит вниз, замечая новое сообщение от Генри.       — Доклад об Операции Миллс. Пакет пришел сегодня! Он стоит перед дверью. Она получит его, когда вернется домой. :)        Она быстро печатает ответ.       — Супер! Ты сфоткаешь ее, когда она получит посылку? Я хочу увидеть ее лицо!       Эмма замирает, после чего повторяет «Супер!» и отправляет сообщение. Она очень хочет эту фотографию, хотя, это очень странно, просить своего сына сделать это. Ей не хочется ставить его в неловкое положение.       Она знает, что Реджина будет рада получить флакон своих любимых духов. Вообще то они оказались до абсурда дорогими, но ведь если у тебя есть любимый аромат или предмет одежды, то ты в любом случае берешь это, чтобы повысить уверенность в себе. А если честно, то это подарок и для Эммы, потому что она тоже любит этот аромат. Но это не значит, что она какая-то рептилия, ползающая рядом с мэром и обнюхивающая его. Почему-то всегда кажется, что они обе пытаются вторгнуться в личное пространство друг друга. Будь это столкновение, готовка или урок магии. И это приятно.       Эмма делает глубокий вдох и представляет, что чувствует этот тонкий, но такой пьянящий аромат поверх обычного запаха несвежего-кофе-и-старого-ковра на станции шерифа. Она с надеждой смотрит через плечо. Но нет, это просто воображение, и она разочарованно пожимает плечами, продолжая заполнять документы.

***

      Занятия начинались в виде плана подбадривания Реджины, но Эмма понимает, что их ждет нечто гораздо большее, чем она ожидала. Это уже четвертый раз, и прошло ровно десять дней после первого сеанса. Сегодня вечером они будут покорять ризотто, которое, насколько Эмма знает, требует очень и очень много помешиваний.       Ее фартук висит на маленьком крючочке, рядом с фартуком Реджины. Рассудок Эммы затуманивается, когда она думает, почему этот простой факт делает ее немного легкомысленной. Она знает, что это нечто большее, чем просто Операция Миллс, и она рада, что ее подруга вернулась. Эмма даже не понимает, может быть, она хочет быть больше, чем просто друзьями с этой женщиной? Но это… Это внутреннее желание, мысль, что она хочет всего этого. Хочет домой к Реджине, хочет делить с ней кухню и воровать тапочки, когда ее пальцы замерзают. Это уже слишком. Эмма чувствует, как фартук проскальзывает сквозь пальцы и видит, что он уже лежит на земле. Она смотрит на него секунду, а затем наклоняется, чтобы поднять вещь. Когда она идет, завязывая узел на фартуке, кончики ее пальцев покалывает небольшое онемение.       Реджина вопросительно смотрит на нее и хмурится.       — Прости. Я растяпа.       — В самом деле. Напомни мне, чтобы сегодня я не доставала тонкий фарфор.       Эмма просто закрывает глаза на пару секунд и вздыхает, отгоняя ненужные мысли прочь. Она снова открывает глаза, и видит ее — по общему мнению привлекательную — подругу Реджину, страдающую из-за недавнего расставания. Они продолжают работать, обсуждать безопасные темы, такие как погода, Генри или предстоящие городские события. Поужинав, они переходят в гостиную, где Реджина представляет волшебную тему ночи.       Эмма чувствует нарастающее разочарование, потому что хочет помочь Реджине. Их уроки были великолепны. Иногда было неудобно и напряженно, но в основном только полезно, информативно и даже весело. У нее никогда не было возможности открыться Реджине, или, по крайней мере, она просто не принимала ее. Эмма понимает, что делает. Она точно не самый чувствительный человек в мире, но если Реджина не хочет оставить Робина в прошлом, то она должна рассказать об этом. Пару раз Эмма намекала на разговор, но Реджина уходила от темы, какого черта? Время брать быка за рога. В конце концов, это практически работа Эммы.       — Хей, Реджина. — может быть, это не самая лучшая идея — начать разговор с перебивания Реджины, тем самым раздражая ее. Эмма виновато улыбается, чтобы смягчиться, а затем продолжает.       — Я пойму, если ты не сможешь ответить, не стесняйся сказать «нет», но… — она останавливается, глубоко вздыхает и быстро продолжает — Ты хочешь поговорить о Робине Гуде?       Поза Реджины стала прямой, как если бы та была натянутой струной. Она стреляет в Эмму самой неестественной улыбкой, которая только может быть. Такие как Эмма привыкли делать сумасшедшие вещи, раздражая всех вокруг.       — Да что там говорить? Это в прошлом. А мне сказали, что если жить прошлым, то это может привести к нездоровой одержимости.       — Эм, ага. Но я говорю не о торчащих иголках в кукле вуду. Я имела в виду просто разговор. Он может быть полезен. Отпусти все это. Если нож все еще в ране, то его можно вытащить.       — Ну, я не хочу это обсуждать. Так я могу продолжить занятие?       Эмма вздыхает.       — Идти вперед. Независимо от цели.       — Спасибо. Итак, как я уже сказала… — Реджина продолжает говорить, но Эмма не обращает на слова никакого внимания, так как начинает изучать женщину. Она очень хорошо поработала с макияжем этим утром, но Эмме все равно замечает другие вещи. Изможденные тени под глазами Реджины свидетельствуют о бессонных ночах.       Она просто хочет помочь, черт возьми. Если Эмма и ненавидит какое-то чувство в мире, так это беспомощность. Но она просто не знает, как проникнуть сквозь эти преграды, поставленные Реджиной.       Она возвращает внимание к словам Реджины о целебной магии. Они практикуются некоторое время, в основном, конечно, обсуждают, но Реджина рвет старый льняной лист пополам, ожидая, что Эмма это исправит. Это не то же самое, как связывание вместе плоти и крови, но концепция та же.       — Если бы это было так просто. — комментирует Эмма, думая о разбитых сердцах, а не о сломанных костях. Реджина издает короткий гул соглашения, после чего садится рядом с Эммой на диван.       — Ваш с пиратом разрыв был тяжелым? — Эмма старается не удивляться на начатое женщиной запретное обсуждение. Она не должна сдавать, хотя бы потому, что Реджина причудливо играет бровями, смотря на нее.       — Чего? То есть, ты можешь совать нос в мою личную жизнь, а я в твою не могу?       Ох.       — Это не одно и то же, ну, ты понимаешь. Но если ты серьезно хочешь послушать? — Реджина не начала упрекать Эмму, не стала просить ее заткнуться, так что Эмма воспринимает это, как хороший знак. — Это как-то неловко. Так как я была одна, я просто рассталась с ним. Я не… Я имею в виду… Он нравился мне, понимаешь? Он был и приятен и полезен, и, несмотря на все твои комментарии, Реджина, но ты должна была заметить, как он горяч.       — Говори за себя, Свон.       — Лгунья. Но этого недостаточно, понимаешь? Тогда я увлеклась, и это не то, что я хотела, когда у меня действительно была возможность подумать об этом. Я пыталась быть с ним какое-то время, но это не было искренним. И я должна была сказать об этом прежде, чем все зайдет слишком далеко. Я ненавижу причинять ему боль, но я не могла смотреть правде в глаза. Это не было справедливым ни по отношению к нему, ни ко мне. Просто отстой.       Реджина кивает, делая глоток сидра. Она ставит стакан на подставку, кладет руки на колени, разглаживает невидимые складки на юбке и начинает:       — Ты спрашивала о моих отношениях. Злодеи не получают счастливых финалов. А я злодей. Конец истории.       — Эй, Реджина. Да, ты делала ужасные вещи в прошлом, но ты вообще видела себя в последнее время? Ты одолела Зелину, помогла нам победить Снежную Королеву. Ты даже помогла Анне вернуться назад, и в этот момент ничья жизнь не была в опасности. Ты сделала это по доброте своего сердца.       — Или чтобы ты перестала приставать ко мне по этому поводу.       — Я просила тебя, кстати, дважды. Если бы ты была просто злодеем, то было бы что похуже, чем это. Ритуал жертвоприношения или тонны шантажа, например.       — Если ты делаешь добро в надежде на искупление, разве оно все равно остается добром?       — Эм, вау. Глубоко. — Эмма задумывается на мгновение и пожимает плечами. — Я не знаю. Но я знаю, что вещи не всегда черно-белые, Реджина. Этот мир серый. И вообще, с каких пор ты веришь в судьбу?       — После того, как жена моей второй половины таинственным образом восстала из мертвых, снова оставив меня ни с чем. Если это не судьба, то я не знаю, что.       — Мне кажется, что ты чертовски хорошо создаешь свою судьбу.       Реджина оборачивается и хмуро смотрит на нее.       — Моя мать убила любовь всей моей жизни, а я оказалась заложницей брака без любви. Затем я застряла в городе, в котором время не двигалось в течение почти тридцати лет.       — Ты избежала брака. Ты переместила себя и весь город на новую землю, где вы раньше не бывали. Ты усыновила самого замечательного сына в мире. — мягкая улыбка Реджины при упоминании Генри заставляет сердце Эммы дрогнуть. — Конечно, я не говорю, что ты всегда выбирала самый лучший подход к изменению образа жизни.       Реджина криво улыбается и качает головой.       — Не совсем.       — Но я считаю, что ты это сделала. Ты. Мне даже не нужна какая-то волшебная пыль, чтобы сказать тебе, что твоя вторая половина заперла тебя в одних отношениях на оставшуюся часть твоей жизни. Ты Реджина, гребаная, Миллс. Ты сильная, ты сексуальная, и ты постоянно берешь на себя ответственность. Тебе не нужны мужчины, но если ты хочешь одного, то я уверена, что ты найдешь его, как только обратишь внимание.       Реджина мгновение молчит, затем снова поднимает стакан сидра и оборачивается.       — То, о чем я думаю, во всяком случае. И пока мы обсуждаем это, Эмма. Я… Извиняюсь за свое поведение. Я понимаю, что ты не знаешь, что делаешь. Я накинулась на тебя, потому что мне было больно, а ты оказалась самым простым объектом. Когда мне больно, я, как правило, начинаю защищаться.       — Ты не говорила. — бормочет Эмма.       — Я всего лишь собираюсь извиниться один раз, Эмма. Если ты предпочитаешь не слушать и вместо этого делать разные замечания, то можешь продолжать.       — Ни за что. Я бы не пропустила такое редкое событие даже за целую коробку медвежьих когтей.** — иногда может показаться, что Эмму невозможно заставить замолчать, но Реджина просто закатывает глаза и продолжает.       — Как я уже сказала, я больше склонна к агрессивной обороне, и у меня также нет большого опыта в сфере дружбы. Боюсь, что в нашем случае это смертельное сочетание. Я была подавлена, но пока я была еще в состоянии мыслить ясно, я кое-что поняла. Я знаю, что ты ненамеренно портишь мое счастье. Я также знаю теперь, что я грустила по Робину, ведь наши отношения были интенсивными, пусть и короткими. Не было времени для глубоких сформировавшихся эмоций. Я просто была расстроена из-за того, что еще один шанс на счастливый финал разрушился.       Эмма провела рукой по своим бедрам, удивляясь, насколько сильно ей хочется просто встать перед Реджиной на колени, взять ее за руки и сказать, что я могу сделать тебя счастливой. Может быть, наклониться для поцелуя.       Но это не то, что нужно сейчас Реджине. Кажется, брюнетка открылась ей.       — Я не говорю, что понимаю и даже верю во всех этих предназначенных тебе судьбой любовников. Но, Реджина, что если бы волшебной пыли не было? А что, если она меняется? Что, если он был твоим суженым только на тот период твоей жизни? Он пошел дальше, нашел замечательную женщину, влюбился и стал отцом замечательного ребенка. И теперь, когда она вернулась, они могут обрести свой счастливый финал.       — Извини, ты не согласна со мной?       — Ты сама сказала, что было слишком рано для реального предстоящего ущерба. Может быть, судьба действительно предупреждает нас об этом, используя тату Робина, волшебную пыль и старые заклинания. Сейчас вы два совершенно разных человека. Может быть, это избавило тебя от того, чтобы стать полностью инвестированной, и через несколько месяцев или лет показало, что вы на самом деле не подходите друг другу. Это мешало бы вам обоим намного больше, плюс Роланд, да и может быть даже Генри. А что делать, если твоя вторая половинка все еще здесь, и теперь у вас может быть счастливый конец?       Голос Реджины густой, она с трудом сдерживает слезы.       — Ну, ты просто полна откровений этим вечером, не так ли?       — Здорово понимать, что ты защищаешь меня, правда?       Реджина глубоко посмеивается.       — Полагаю, что так.

***

      Эмма вздыхает, расхаживая взад-вперед перед стеклянной дверью. Она нажимает несколько кнопок на телефоне и подносит его к уху.       — Хей, Реджина? Это Эмма. Я просто звоню, чтобы ты знала, что я немного задержусь этим вечером. Я, гм, в больнице. Один из «веселых ребят» был в стельку пьян — всего пять часов, с ума сойти! Ну, во всяком случае мне пришлось его схватить, потому что он начал распускать свои руки, а это…       Эмма встает как вкопанная, когда по другую сторону двери появляется фиолетовый дымок, из которого выходит Реджина в своем сером платье, которое так нравится Эмме. Ее выражение лица такое, что если любой взрослый человек встретится ей на пути, то он будет плакать, точно маленький ребенок. Она распахивает дверь, внимательно разглядывая блондинку. Это взгляд, безусловно, заставляет Эмму покрыться мурашками.       — Эмма, что с твоей рукой? — конечно, она замечает, что Эмма аккуратно придерживает правую руку, чтобы она болела не так сильно.       — Я в порядке! Я просто вывихнула запястье. Дэвиду пришлось задержать парня, но мне пришлось поклясться, что я приду на обследование. Он сказал, что позовет Вейла чуть позже, чтобы он проверил меня. Заботливый, да? — она вздыхает, глядя на двух других людей, сидящих впереди нее.       — Ох. Что ж, почему бы тебе не открыть дело в следующий раз, дорогая? Я впустую потратила магию, придя сюда?       — Я хотела это сделать, Реджина! Я не собиралась звать тебя сюда, у меня даже мысли такой не было.       — Я представляла, что именно так друзья и поступают друг с другом.       Эмма даже не пытается сдержать улыбку.       — Так мы теперь друзья? Это официально?       — Похоже, что да. Извини, я сплела тебе браслет, но оставила его дома.       Реджина причудливо растворяется в полуулыбке, позволяя себе еще раз посмотреть на тело Эммы. Мурашки, снова. И Эмма перестает дышать, когда понимает, что взгляд брюнетки задержался на ее груди немного дольше. Девушка аккуратно смотрит вниз. Ничего нет. Даже пятна от кетчупа, как это было в прошлый раз. Но ее грудь сейчас находится немного выше, чем обычно. Это из-за того, что она придерживает руку, чтобы та болела меньше.       — Итак, у тебя ведь больше нигде нет ушибов? — спрашивает Реджина.       — Неа.       — Только один вопрос, Свон.       — Что?       — Почему ты сидишь здесь, если можешь исцелить себя сама?       Эмма хмурится и наклоняет голову.       — Хм. Я даже не думала об этом.       — Почему нет? Ты показывала такие хорошие результаты. Светлая магия особенно полезна в целях исцеления.       — Я не знаю. Это даже не приходило мне в голову. Я всегда представляла, что буду использовать ее для других людей.       — Тьфу, иногда ты слишком Спаситель. — Реджина закатила глаза, а Эмма уверена, что она никогда не перестанет это делать. Она также уверена, что это никогда не перестанет ей нравиться.       — Только ты можешь сказать это так, будто бы это оскорбление.       — В прошлую ночь ты прекрасно починила лист. Та же концепция, что я тебе и говорила. Если не получится, значит у тебя слишком сложный перелом. Растяжение является идеальной травмой для практики. Так уж случилось, что твоя неуклюжесть проявилась в такой благоприятный момент.       — Отлично, порядок. — соглашается Эмма. В конце концов, если она облажается, то хотя бы никому не навредит. — Но мы никуда не исчезнем. Ты можешь исправить ошибкой. И тебе придется иметь дело с Дэвидом, когда он узнает об этом. — Она достает свои ключи из кармана и отдает их Реджине, предвидя настойчивость брюнетки, а на самом деле просто желая поскорее выбраться из этого стерильного и унылого места.       — По рукам.       Когда они прибывают на Миффлин Стрит, живот Эммы начинает урчать, точно по команде. Настало время ужина, и как только ее запястье (надеюсь) будет вылечено, Эмма будет участвовать во всем, что заготовила Реджина.       Зайдя внутрь, Эмма сразу же направляется к месту, которое окрестила «своим» — большой диван в гостиной. Она бесцеремонно шлепается на него, ожидая, когда Реджина зайдет в комнату с двумя стаканами воды и поставит их на столик перед ними.       — Готова начать? — спрашивает Реджина и садится на диван напротив Эммы, немного разворачиваясь к ней, чтобы в случае чего вмешаться и помочь.       — Вроде да. Итак, я представлю себе свое запястье. И я просто делаю, чтобы… это произошло.       — По сути… У меня есть идея. Дай мне свою руку. — Реджина пододвигается ближе к Эмме настолько, что их колени практически соприкасаются. Эмма дает ей ушибленную правую руку, но Реджина качает головой. — Нет. Другую.       Облажавшись, Эмма левой рукой берет ладонь Реджины. Ее кожа такая гладкая, так что ощущается сильный контраст с мозолями на руках блондинки. Реджина. Реджина держит ее за руку. Реджина держит ее за руку так нежно, но уверенно, словно знает, что Эмма полностью доверяет ей.       В груди Эммы становится слишком тяжело, как если бы это было очередное наложенное на Сторибрук заклятие, внезапно высосавшее из него весь воздух. Ее правая рука получила травму, но левой она чувствует, словно она горит. Реджина поднимает один палец и аккуратно, еле касаясь, ведет им по внешней стороне ладони Эммы прямо до ее запястья. Она возвращается к ее пальцам, легко схватывает их и вращает, пока ладонь обращена вверх. Она проводит пальцами по руке, начиная с кончика указательного пальца Эммы, и, когда ее ноготь мягко впивается в чувствительную кожу, блондинка вздыхает. Реджина не останавливается, а продолжает водить пальцем по ладони Эммы, затрагивая на ней все паутинки и линии, от каждой из которых отходит выстрел к телу Эммы. Один отключает ее мозг, второй моментально вызывает бабочек в животе, а третий наносит удар тепла прямо к ее лону. Реджина мягко обвивает ее запястье двумя пальцами.       — Чувствуешь?       Эмма сейчас ощущает примерно четыре триллиона шестьдесят две эмоции, но она уверена, что ни одна из них не является той, о которой говорит Реджина. Мэр явно не имеет в виду то, что она тайно отвечает взаимностью на ее желание узнать, сколько позиций может вместить этот диван. Она думает, что Реджина, возможно, издала какой-то звук вроде «рннггх», но она, скорее всего, задала какой-то вопрос.       — Это твоя рука, здоровая. Целая и невредимая, каждый нерв работает правильно, каждое сухожилие находится там, где ему и место. — Реджина двигает другой рукой и захватывает нижнюю часть запястья Эммы, полностью накрывая ее. — Почувствуй это. Ты чувствуешь, Эмма?       Эмма кивает. Это действительно все, что она может сейчас сделать. Она пристально смотрит на руки, как будто ее жизнь зависит от этого. Она немного на взводе, она почему-то уверена, что все ее чувства будут транслироваться на большом экране, и она должна посмотреть в глаза брюнетке — мы говорим о Супер Боул***, где сотни зрителей и телекамер следят за каждым вашим движением.       — Хорошо. Сейчас я уберу руки, и я хочу, чтобы ты положила правую ладонь в левую. — Эмма следует ее указаниям, а Реджина отпускает ее. — А теперь представь, как твоя здоровая рука и запястье ощущались минуту назад. И передай это чувство в травмированную руку.       Эмма довольно долго наслаждалась этим ощущением, так что сейчас это не так сложно и почти не требует раздумий. Она чувствует, как покинутая ее магия возвращается через запястье. Тепло и холодно одновременно, как если бы это был мятный крем, снимающий боли в мышцах. Она чувствует, как ее запястье приходит в норму почти сразу, боль проходит, а затем и магия, оставляя после себя приятное остаточное тепло.       Около трех секунд Эмма моргает. Ее ладонь чувствует себя прекрасно. Эмма сгибает пальцы несколько раз, просто чтобы перепроверить свои ощущения. Реджина изумлена.       — Я сделала это. Было совсем не трудно.       — Дай мне посмотреть. — Реджина снова кладет руку внешней стороной ладони вверх, и Эмма помещает только что излеченную правую руку на нее. Она сразу же ощущает магию Реджины, очень похожую, но все равно немного другую. Эмма чувствует, что магия пролетает через все ее связки и косточки, но ничего не меняется, прежде чем она снова исчезает.       — Для первого раза, прекрасно сработано. Кажется, в конце концов, ты не бездарна, Свон. — Реджина улыбается ей, но не убирает руку. Это трудно. Но еще труднее держать зрительный контакт, ведь эти глаза такие темные и Эмма видит в них столько разных вещей. Но блондинка по-прежнему эмоционально перегружена, так что через несколько секунд она отстраняется, наклоняя голову и заправляя за ухо прядь волос.       — Так, раз теперь мне лучше, то пришло время для ужина? — она стремится выровнять тон голоса, так как должна прилично поработать.       — Ну, можно это устроить. У меня был довольно сложный рецепт для этого вечера, но так как уже очень поздно, думаю, мы сделаем что-то попроще.       Реджина поднимается с дивана и идет на кухню, а Эмма глубоко вздыхает и выпивает немного воды из стакана. Она сопротивляется желанию вылить остатки себе за шиворот, после чего встает и идет за Реджиной в кухню.       Они вместе готовят ужин на скорую руку — обжаренная курица и рисовая лапша. Они работают в тишине, чему Эмма действительно благодарна, чувствуя, что сил на разговоры у нее сейчас нет.       Во время ужина Реджина, наконец, разрывает тишину.       — У тебя был длинный день. Может, ты хочешь просто отдохнуть сегодня вечером, а не заниматься магией? Мы можем посмотреть фильм.       Эмма кивает, соглашаясь.       — Ты предлагаешь мне прогулять?       Реджина отодвигается.       — Вовсе нет. Сегодня ты превзошла все мои ожидания. Думаю, это было что-то вроде экзамена. Короткого, но болезненного, и ты выполнила его достойно.       — Женщина, у меня был первый экзамен, а ты даже не дала мне учебное пособие. Я бы хоть знала, каким учителем ты будешь.       — Может быть, именно поэтому я никогда не работала в сфере образования? Ну, я люблю детей, но если их очень много целый день в одной комнате, то это кошмар.       — Договорились. Говоря о детях, впрочем, почему бы нашему сыну не приехать? Мы же можем посмотреть кино вместе. Он готов был даже умереть, чтобы посмотреть новых Трансформеров.       — Поверь, я знаю. Он просил меня дать ему посмотреть их в прошлые выходные, но тогда он еще не закончил свой научный проект. Сегодня, думаю, самый прекрасный вечер для фильма.       Реджина немедленно звонит Генри, который также быстро приезжает к ним. Через пол часа с ужином было покончено, и Генри распластался в самом центре дивана. Эмма включает фильм.       Реджина заходит в комнату, неся в руках три миски попкорна, после чего отдает их так, как будто она дилер за столом блэкджека. Обычный с примесью морской соли для себя, залитый топленым (натуральным, конечно) сливочным маслом для Генри, а для Эммы такой, какой она любит — соленый и с примесью корицы.       И вот к чему это приводит.       Это так просто. Всего лишь миска попкорна, и Эмма чувствует, что она находится на грани панической атаки. Она сидит на месте и ждет, когда Реджина нажмет на Play, и фильм начнется. Она откидывает миску в сторону, бормочет что-то и, не останавливая фильм, бежит в ванную, где сжимает раковину обеими руками. Мрамор имеет крошечные, замысловатые завитки и узоры, но сейчас они танцуют перед ней, словно в тумане.       Она влюблена в Реджину.       Любовь. Она скажет любое слово из шести букв, но это будет не оно, и насрать на внутренний голос, который будет называть ее трусихой за это.       Это не должно было случиться. Она должна помочь Реджине обрести счастье. Они должны быть друзьями. Она может справиться с этим случайным (ладно, постоянным) желанием поцеловать Реджину, проводить пальцами по ее губам, пробовать на вкус ее бедра. Она может игнорировать физическое желание. Это временно и бессмысленно.       Но любовь. Она огромна.       Да, конечно, она любит Мэри-Маргарет, Генри и Дэвида. Легко любить, когда это взаимно. Но совсем иначе другое — вырвать свое сердце из груди и бросить его в воздух, надеясь и молясь, что кто-то стоит там, и он поймает это сердце, крепко зашьет его в свою грудь, а взамен отдаст свое.       И Реджина не тот человек.       Эмма держит одну руку на двери, а другую на своем телефоне. Она уже готова выйти отсюда под любым предлогом, только бы сократить эту ночь. Слова готовы вырваться наружу без подготовки. Но взгляд в зеркале останавливает ее. Она видит, что ее глаза огромные, испуганные. Эмма замечает маленькие потертости на джинсах от падения. Она снова чувствует помогающие ей руки Реджины на своих плечах.       Эмма представляла это так часто, что теперь эта привычка укоренилась. Но сейчас она сильнее. Она всего лишь Спаситель, потому что так ей сказали какие-то книжки, но она чертовски сильна в своем собственном праве. Если она смогла побороть гребаного дракона, Снежную Королеву и Злую Ведьму, то может быть пора уже начать бороться со своими внутренними демонами?       И почему-то это в тысячу раз страшнее, чем людоеды и гиганты.       Эмма делает глубокий вдох, думая о своих словах, которые она сказала перед тем, как сбежать в Зачарованный Лес, а потом вернуться в Сторибрук к Реджине и Генри.       Любовь — это не слабость. Любовь — это сила.       Наверное, Реджина не ее истинная любовь. Наверное, она не будет заинтересована в Эмме в романтическом плане. Но что она такое? Она — друг, женщина и ее путь к счастью, вторая мать Генри. Она та, у кого не было достаточно любви в своей жизни, и Эмма не хочет отнимать ее. Она может остаться, поддержать, быть другом. Это может ранить немного больше, но это ничем не отличается от того, как она относится к Генри и к своим родителям. И, на самом деле, Реджина кто-то вроде расширенной семьи. Если она просто думает об этом, значит в этом есть смысл.       Эмма брызнула себе в лицо несколько капель воды, почти готовая выйти. Но вдруг, мягкий стук в дверь пугает ее.       — Эмма? Ты сидишь там почти полчаса. Тебе плохо?       Она открывает дверь и видит Реджину, стоящую в коридоре, выглядящую так несправедливо красиво. Брюнетка обеспокоена, так что Эмма проглатывает комок в горле, прежде чем начать говорить.       — Я в порядке. Подумала, что что-то пошло не так, но все нормально.       Реджина колеблется, не зная, верить этим словам или нет.       — Хорошо. Ты уверена? — она задает этот вопрос и отходит от двери, открывая Эмме проход в зал.       — Да.       Они идут обратно к сыну и садятся по обе стороны от него. Они отдыхают и наслаждаются фильмом вместе, как настоящая семья.

***

      На следующей неделе должен быть день Благодарения, а Эмма должна работать. Мэри-Маргарет решила, что раз Эмма не сможет прийти на праздник, то праздник сам придет к ней.       Таким образом, офис шерифа превращается во что-то вроде шведского стола. Ее родители и малыш Нил приходят незадолго до полудня, а всего через несколько минут после них появляются Генри с Реджиной. Каждый принес какую-то еду: индейку, картофельное пюре, сладкий картофель, зеленую фасоль, запеканку, разные булочки, тыквенный и яблочный пироги (потому что небеса не могут позволить Реджине не использовать ее драгоценные яблоки). Они отодвигают стол к стене и расставляют стулья полукругом. Тарелки наполняются, опустошаются, и снова наполняются. Эмма продолжает незаметно поглядывать на Реджину, которая совсем не выглядит смущенной.       Дэвид открывает игру Pin the Tail on the Turkey****, которую он нашел в магазине. Он пытается завязать глаза Генри в тот момент, как у Эммы звонит телефон. Тихонько посмеиваясь, она выходит в тихий коридор, чтобы ответить, но это всего лишь Руби звонит, чтобы поздравить с днем Благодарения. Ее настроение возвращается, и девушки еще немного болтают, пока Руби не нужно будет уходить работать.       — Нет грешникам покоя, в конце то концов. — драматично вздыхает Руби, отчего Эмма посмеивается.       — Ты бы знала.       — Виновата. Кстати, как насчет девичника в следующую субботу?       — Я еще поговорю с Реджиной, но думаю, она не будет против.       — Офигенно. Белль тоже придет. Лерой, подожди минутку, я сейчас… Нет, Лерой, даже не пытайся налить это сам! Извини, Эмма, я должна идти.       — Поговорим позже.       — Пока.       Она оборачивается вокруг себя, чтобы пойти в офис, но останавливается, когда видит перед собой Реджину, закрывающую за собой дверь.       — В чем дело?       — Генри рассказал мне об Операции Миллс прошлой ночью.       — Чего? — Эмма не ожидала этого, поэтому сейчас тщательно продумывает план обороны. Но нет. Реджина просто подходит ближе и искренне улыбается, ее губы, зубы и глаза рассказывают одну историю.       — Эмма, я не злюсь. Я даже начала возвращаться к своим старым привычкам, но ты остановила меня. Ты отгородила меня от моей жизни с помощью работы и Генри. Я ценю это.       Эмма стоит, опустив голову, потирая подошвой пол и держась большими пальцами рук за карманы куртки.       — Я просто хотела, чтобы тебе не было одиноко. Тебе нужно было знать, что ты не одна. Со мной. И Генри. — смущенно говорит она, избегая встречи с темными глазами. — И да, кстати, Руби позвонила мне и пригласила нас с тобой на девичник в следующую субботу.       Эмма чувствует, как снова начинает паниковать, что вызывает у Реджины полуулыбку.       — Да, я думаю, мы поговорим об этом позже. Я не закончила. Признаться, с самого начала я не понимала твоего рвения, как у влюбленного щеночка, подружиться со мной. Я все списывала на тебя и на твой комплекс Спасительницы. Тебе, кажется, нравятся наши взаимодействия. — Так много не было сказано, но подразумевалось, и Эмма чувствует беспричинный прилив надежды.       — Ты шутишь? Да я почти готова была открыть ресторан с изысканной кухней! С помощью магии я смогла чувствовать себя лучше. Это благодаря тебе, Реджина. Да, технически, сначала это все было только миссией, но это не значит, что я этого не хотела. Вообще, это все моя идея. Наши встречи стали самыми важными событиями моих дней.       — Я рада. Итак, я пришла сюда, чтобы сказать: Спасибо тебе, Эмма. — Она подается вперед, обнимая Эмму, и блондинка замирает на долю секунды, после чего тоже обвивает Реджину руками так крепко, словно она была самой важной целью в ее жизни. Она вдыхает пьянящее сочетание духов и яблочного шампуня Реджины. Все это должно напугать ее до смерти, но не сейчас. Ее внутренние демоны отходят на второй план, потому что сейчас все действительно правильно, как ясный солнечный день, свежий воздух и прыжки в куче осенних листьев.       Реджина медленно отступает, но все равно остается близко, и сердце Эммы готово выпрыгнуть из груди.       — Ты держишь меня за спину. А я тебя. Верно? — Разум Эммы затуманивается, когда она вспоминает их недавние разговоры.       — Всегда.       Реджина просто смотрит на нее, но когда ее взгляд останавливается на губах блондинки и не двигается дальше, мир вокруг них замирает. Эмма подается вперед, без каких-то колебаний, как если она делала это тысячу раз в реальности, а не в фантазиях.       Губы Реджины мягкие, и Эмма успевает почувствовать только привкус яблок и помады, после чего отстраняется, проверяя реакцию брюнетки. Глаза женщины закрыты, губы приоткрылись. Ее пальцы касаются спускающихся по предплечьям Эммы светлых локонов, и это хороший стимул для того, чтобы нырнуть обратно.       На этот раз ни Реджина, ни Эмма не сдерживаются. Эмма чувствует, как пальцы женщины путаются в ее волосах. Она прижимается к губам еще сильнее. Эмма протягивает руку, схватывая бедра женщины, после чего скользит рукой под шелковую ткань. Реджина вздыхает. Эмма думает, что ее пальцы слишком холодные, потому что она чувствует, как сильно кожа Реджины обжигает ее. Она уже хочет отступить, но брюнетка кладет свою ладонь поверх руки Эммы, заставляя остаться на месте. Ее зубы нежно прикусывают нижнюю губу, Господи, и она мстит ей, просовывая свое колено между ног Реджины, прижимаясь там, где сейчас так жарко.       Стон Реджины заставляет Эмму хотеть умолять женщину использовать магию, чтобы перенести их в какую-нибудь ближайшую спальню. Она вздрагивает от осознания того, что она на работе, а за стеной находятся ее семья и сын, и, вау, это может быть очень плохо. Неохотно Эмма отстраняется от Реджины, все еще держась с ней за руки, и прикасаясь лбами.       — Ну, что-то новенькое. — хрипло комментирует Реджина, ее пальцы бегают вверх-вниз по рукам Эммы, вызывая приятное покалывание.       — Не совсем. — смущенно говорит Эмма, пальцами привлекая голову Реджины вверх, чтобы посмотреть в ее глаза. — Мне было так хорошо, хм. Черт возьми. — Она пытается сказать еще что-то, но ее подсознание все еще в состоянии эйфории, а внутренние демоны мешают языку двигаться.       — Это было не совсем спонтанно с моей стороны, если хочешь знать. — глаза Реджины светятся весельем, похотью и чем-то еще, таким глубоким. Это пугает Эмму, но в то же время дает ей силы свернуть горы.       — О, хорошо. Это… Очень хорошо.       — Всегда так красноречива. — Реджина смягчает тон голоса и оставляет быстрый поцелуй на губах Эммы.       — Так… Это происходит?       — Это происходит. — подтверждает Реджина.       Она хочет сказать еще что-то, но крик за стеной прерывает их. Обе женщины бегут на звук, останавливаясь у двери в офис.        Несмотря на все волнение по поводу игры, у Дэвида, видимо, плохо с координацией. Во время игры он пять раз развернулся вокруг себя. Каким-то образом он умудрился промазать по огромной курице, но зато он попал в картофельное пюре. Генри просто сияет от радости победы, (хотя, он направил перо не совсем туда, куда нужно, но он хотя бы попал в курицу) подавая Дэвиду салфетку. Мэри-Маргарет загибается в беззвучном смехе, чтобы не разбудить малыша Нила.       Реджина смотрит на Дэвида и закатывает глаза, как ты вся в отца, и это заставляет Эмму улыбнуться.

***

       Два дня спустя, Эмма и Генри сидят рядом, в гостиной, пока Реджина готовит ужин на кухне.       — Получай! Ха! — ее персонаж на экране выполняет сложный удар, эффективно мешая персонажу Генри.       — Ах так? А как тебе вот это? — он мстит ей в два раза сильнее, и Эмме нужно перестать ругаться, чтобы она могла сконцентрироваться.       Они играют молча около минуты, после чего Генри снова начинает говорить.       — Хей, ма?       — Да?       — Хочу признаться. Я не все рассказал тебе о нашей миссии.       — А? Операция Миллс? Думаю, мы отожгли.       — Да, отожгли. Я на самом деле был больше, чем просто фоновый игрок. Ты была, по большей части, главным агентом, хоть я и не говорил тебе этого.       — По большей части? Почему ты не сказал мне?       — Я сказал тебе все, что тебе нужно было знать.       — И даже несмотря на то, что я была самой главной частью миссии, я не могла знать об этом?       — В точку.       Два персонажа на экране продолжают сражаться.       — Парень, тебе придется объяснить мне все здесь.       — Ты знаешь, кто такая Хейли Миллс?       — Эм, это мне ничего не дает. — она хмурится. — Но да, знаю. Я смотрела все серии «Спасенных Звонком».       — Спасенных чем?..       — Это такое шоу, которое показывали, когда я была девчонкой.       — Ох. Во всяком случае, она была в одном фильме, которым я был одержим, когда был маленьким. Я пересматривал его снова и снова и притворялся ими.       — Ими? Я думала, мы говорим о… Секунду. — она встает с дивана и выключает игру. — Ловушка для родителей?       Он ничего не говорит, а просто смущенно стреляет в нее щенячьими глазками.       Черт. Ей нужно спросить у Реджины, как сопротивляться этому лицу. Он слишком хорош.       — Ты — ловушка для нас?       — Не похоже, что это что-то изменило! Все, что мы с тобой обсуждали, было абсолютной правдой. Я хотел подбодрить маму и дать ей понять, что мы поддерживаем ее. Просто так случилось, что из этого вышла настоящая большая миссия. Вы двое провели бы все это время вместе, влюбились, и поняли, что должны быть вместе. Я имею в виду, Злая Королева и дочь ее заклятого врага разделяют одного сына? Алло! Это прямо-таки книга сказок. Почему вы думаете, что мне никогда не было плохо по ночам? Я люблю бабушку и дедушку, но вы правда думаете, что я хочу проводить с ними так много времени? Они заставляют меня менять грязные пеленки!       Эмма просто посмеивается и покачивает головой.       — Итак, вот почему ты не разрешил мне назвать это Операцией Гринч?       — Э-э, нет. Просто это неубедительно.       Она игнорирует его.       — Ты назвал это Операцией Миллс из-за двойного смысла. Засранец.       — Я знаю, что это не одно и то же. У меня ведь нет давно потерянного брата-близнеца. Подожди, его же нет? Ты же не рожала близнецов? Ты можешь быть честной со мной, ма.       Она фыркает, посмеиваясь.       — Неа, только тебя, парень. Поверь мне, тринадцати часов мне вполне хватило.       — Черт. Но все же. Я думаю, что наша Операция Миллс закончилась успешно.       — Ну, да. Ты молодец, парень. Я надеюсь, что ты сможешь удержаться!       Она снова включает игру, надеясь застать Генри врасплох, и он сразу же обороняется.       — Хей! Ты не предупредила меня.       — Именно поэтому нужно знать основы. —говорит она припеваючи, высунув язык, как будто бы ей всего двенадцать лет.       — Ты заплатишь за это. — предупреждает он.       — Да-а? Тогда получай.       — Не-е-ет! — персонаж Генри пропадает в огненном взрыве. На экране появляется окно, которое объявляет Эмму победителем.       Реджина заходит в тот момент, когда Генри валяется, уткнувшись лицом в ладони, оплакивая свою участь (Я знал, что не надо было тебя учить!), а Эмма победоносно вскидывает кулак в воздух.       — О да, детка! Вот, как это делается!       Реджина смеется над этой парочкой.       — Давайте, вы, двое. Время ужина.       Генри убегает в ванну помыть руки, а Эмма подходит к шкафчику, чтобы достать тарелки.       На ужин у них лазанья с хлебцами, а на десерт яблочные турноверы. Это почти как признание в любви на черно-белой фарфоровой посуде.       Они долго обсуждали свои чувства в ночь Благодарения, поэтому каких-то точных параметров отношений у них пока не установлено. Наверное, они обе имеют столько проблем, что можно нагрузить ими целый товарный поезд, но ни одна из них не хочет спешить. Эмма счастлива. С Реджиной она всегда помнит об этом. И она знает, что это больше, чем прихоть, больше, чем отскок. Это реально. Эта улыбка, прикосновение рук. Это одеяло, укрывающее плечи Эммы, когда она переела и смотрит Netflix. Этот массаж спины, когда Реджина приходит после работы уставшая. Определение может и подождать. Какая разница, будут они называть это истинной любовью или партнерством? Поэтому называйте как хотите, но они знают точно, что все это — настоящее. Вместе с их сыном, они дома.       Впрочем, они просто не вешают друг на друга ярлыки.