smell

ближе к вечеру, как известно, жара спадает и не так душно, от чего дышать становится легче. Паскалю, без исключения, тоже дышать легче, но не совсем поэтому. они сидят на балконе, на полу, рядом друг с другом. и Паскалю так спокойно сейчас. всё вокруг окрашено в ярко-оранжевые, почти красные, тона от лучей почти скрывшегося за горизонтом солнца (лицо Кевина тоже, кстати ). а ещё запах такой стоит, горький, от сигарет Кевина, и сладкий, мятный, от чая Шилло. Паскаль смотрит и слабо так улыбается, вдыхает полной грудью, запоминая. хотя всё это смешивается в единое целое, въедаясь в кожу, оставаясь белым дымом в легких, а ещё отражаясь светом в глазах. и Шилло чувствует, что всё это неотъемлемая его часть. что он словно состоит из этого. полностью. до каждой клеточки. он всё также смотрит на губы Кевина. хочет так сильно...немного подтягивается и целует, не позволяя выдохнуть едкий дым. Паскаль чувствует это вкус - смешавшийся никотин и виски, что дурманили голову хуже любого наркотика. Паскаль пересаживается на колени к Кевину, так что тот оказывается между его ног. он продолжает целовать; солнце догорает на горизонте, как и окурок в длинных пальцах Кевина, а с этим и все их надежды на жизнь. а Кевина сводит с ума запах Паскаля - мята и медикаменты, что тот принимал. но ещё больше он любил его волосы, в которых он сейчас путался пальцами, что нравилось обоим. (словно дети) они возвращаются к прошлому. снова. и почему-то сейчас каждый теплый луч значит для обоих несравненно много, словно последнее тепло, что вообще осталось на земле, уходит от них. в голове возникал вопрос: почему? почему сейчас никто не старается им испортить то, чем они живут? Ратайцак забирается руками под футболку парню, а тот прижимается к нему. прикосновения были тем, от чего у Паскаля окончательно срывало крышу. он выгибается и целует с таким желанием, словно ему мало. а ему действительно мало. до боли мало. хочется насытиться этим моментом. этим Кевином, что сейчас целиком и полностью принадлежал ему. и он, Паскаль, отдавался также. ведь они зависимы друг от друга. от вкуса кожи, от запаха волос и нежных или грубых прикосновений. зависимы от постоянных взглядов, хрипящего что-то на ухо голоса и тех самых ямочек при улыбке. Паскаль отстраняется первым, но недалеко совсем. между ними до сих пор пара дюймов расстояния, что они касаются носами. губы Кевина блестят, к стати. и Шилло так увлечен... он касается его щеки неуверенно так, ведет вниз, к подбородку, еле касаясь пальцами. совсем не обращая внимания на колючую щетину Кевина. касается губ и поднимает взгляд лишь на секунду. этого хватает, чтобы увидеть всё, что требовала душа так отчаянно... а темнота сгущается, но уличные фонари зажигаются так вовремя, освещая пустые улицы жёлтоватым светом. Кевин чуть не потерял из виду черты его парня. он лежит у него на коленях и смотрит вверх, на небо уже, разглядывая звезды. а в воздухе снова витает белый сигаретный дым. Паскаль курит. а ещё перебирает волосы парня мило так улыбаясь, что Ратайцак зависает не на долго. Кевин забирает у него наполовину выкуренную сигарету и опять целует, заставляя наклониться. он увлекается тоже, забывая обо всём напрочь. а сигарета сгорела до фильтра, отчего её пришлось выкинуть куда-то в сторону. но не их надежды. ведь они ещё не одну ночь так проведут...