Так трудно сказать "Прости"

      Пробираясь домой в предрассветный час и стараясь делать это максимально незаметно, Вилл ощущала себя героиней шпионского фильма. Влезать в дом под утро ей было далеко не в новинку. Риск того, что мать ее заметит был чрезвычайно высок в это время, поэтому Вилл изощрялась как могла: подговаривала электронную технику, друзей, совала подушки под одеяло, разбрасывала повсюду свою одежду. По личной просьбе мамин будильник звенел только после того, как девушка возвращалась в свою комнату; это неоднократно спасало ее от неловких ситуаций, но не спасало маму от паники. К счастью, в этот раз Вилл вернулась до того, как ее мать встала собираться на работу. Стражницы мысленно благодарили судьбу за будний день, на который выпала их сегодняшняя вылазка.       Электронный замок беззвучно пропустил юную хозяйку в дом. Все приборы заранее знали, что встречать ее нельзя, шуметь нельзя, моргать лампочками — нельзя. Перед уходом Вилл оставила телевизор включенным, создавая иллюзию своего присутствия в доме. Сейчас атмосфера в темных молчаливых комнатах казалась несколько пугающей, и больше всего Вилл боялась увидеть в этой темноте силуэт своей матери. Ей даже захотелось включить телевизор в гостиной, чтобы услышать его бормотание и этим заглушить беспокойство и страх.       Поднявшись на цыпочках на второй этаж, Вилл заметила висящую на двери записку, оставленную ей же самой: «Занималась. Устала. Сплю. Не беспокоить».       Рука уже потянулась, чтобы снять лист бумаги, но девушка вовремя остановилась и лист не тронула. Дверные петли противно скрипнули, и Вилл в который раз пожалела, что не смазала их вовремя. Как только она прошмыгнула в комнату и защелкнула замок, раздался недовольный электронный голос, от которого сердце с перепугу сделало сальто в груди: «Наконец-то! А теперь покорми меня!»       — Секунду, — она вытащила из кармана телефон и поставила его на зарядку. «Я думал моя батарея взорвется в той пустыне», — жаловался мобильник. «Те температурные условия мне не подходят».       — Заряжайся молча, — буркнула Стражница и, раздевшись, залезла под одеяло.       Жутко болела спина. Вилл вертелась во все стороны, но так и не смогла найти более-менее удобное положение для сна. Однако вовсе не боль мешала ей спокойно уснуть. Лица деревенских жителей, их глаза, монах, рыцарь — они все вновь и вновь всплывали перед глазами, наводя на не распутываемый клубок мыслей. Среди них появлялись весьма логичные рассуждения, опасения и догадки, но отсутствие доказательств и страх не давали Вилл брать их во внимание.       Несколько часов она просто лежала в кровати и рассматривала предметы своей комнаты, а потом услышала шепот часов, сообщающих о том, что время отдыха закончено. Вилл поднялась, оделась и осторожно выглянула из-за двери — мама уже готовила завтрак на кухне.       — Ты сегодня рано встала, — Сьюзен только-только накрыла стол.       — Потому что рано легла.       — Ах да, точно.       Подобный тон матери, с нотками сарказма и плохо сыгранного удивления, не говорил ничего хорошего. Вилл, которую от ужаса пробил пот, всерьез предположила, что мать догадалась об ее ночном отсутствии, но из-за неудобного времени наказывать не торопилась. Девушка уже давно перестала как-то реагировать на домашние аресты, лишение карманных денег и надоедливые нотации, поэтому Сьюзен если и собирается как-то наказать дочь, то ей придется использовать всю имеющуюся фантазию. Стоит дочери перейти границу совершеннолетия, как простые жесткие слова с совместными лишениями перестанут работать вовсе. Вилл, впрочем, беспокоилась вовсе не из-за этого. Тайна, которую она бережно хранила, могла повергнуть мать в шок и изменить их устоявшуюся жизнь. Нельзя допускать ее раскрытия. Никак нельзя.        Завтрак прошел быстро и молча. Вилл решила не дожидаться ухода матери, а уйти первой, несмотря на то, что для нее подобное было невероятной редкостью. В кармане вновь лежал свежезаряженный телефон, бесконечно ворчащий то о грязных руках, то о отсутствии связи, то еще о чем-нибудь глупом и бесполезном. «Почему мне так неспокойно?»       Она зашла за угол своего дома и призвала Сердце Кондракара. Сомневалась Хранительница недолго: пара секунд, и она уже обращена Стражницей и готова к чему-то новому. Еще через несколько секунд крылатая фигура исчезла в искрящемся свете портала.       За время недолгого отсутствия на Охорате ничего не поменялось. Солнце продолжало стоять высоко, словно не двигалось вовсе. Существовали ли на этой планете ночи?       Вилл телепортировалась прямиком в Ухурук, потому что визуально помнила его окрестности. Появилась она возле площади, и к собственному удивлению, оказалась среди толпы. В центре тотемного круга совершали ритуал шаман и его подчиненные девушки с лампадками. Отовсюду валил дурнопахнущий дым, от которого першило в горле. На жаре и так дышать было нечем, а в подобной обстановке вообще казалось, что еще чуть-чуть — и задохнешься от нехватки кислорода.       Девушка закуталась в плащ, чтобы не светить лицом и хоть как-то укрыться от дыма. Ее взгляд устремился на виселицу, где был подвешен вниз головой какой-то зверь со вспоротым брюхом. Когда она увидела столбы в первый раз, в голове моментально всплыли изображения повешенных людей, а не животных. Стереотипное мышление, как оказалось, может вогнать в краску.       — Что они делают? — осторожно спросила Вилл у стоящей рядом молодой женщины с младенцем на руках.       Та показала белые клыкастые зубы в улыбке и моргнула желтыми глазами:       — Тебя я не знать. Другая планета?       — Да, я путешественник.       — Путешественник не первый здесь. Частые гости. До тебя мы видать крылатых бледных ведьм и блестящий дьявол.       — Дьявол? Ты о человеке в доспехах?       Женщина пожала плечами:       — Не знать, что есть доспехи. Он светился как солнце, так гореть только демоны, мы так не уметь.       — Ясно, — вздохнула Вилл.        Шаман зачерпнул ладонями кровь, струящуюся из раны зверя, и окропил ею один из тотемов.       — Зачем он это делает?       — Мы молимся и ждем дождь. Мы дать Богу, Бог дать нам, — с печалью ответила женщина. — Очень жарко, воды нет. Без дождей не выжить.       — То есть вы совершаете жертвоприношение?       — Да, это наш подарок богам.       — А вы не жертвуете им… людей?       Инопланетянка вытаращила глаза и отскочила от Вилл с полнейшим отвращением на лице:       — Конечно нет, путешественник! Нас мало, если мы убивать друг друга, то деревня — умереть! Умереть! Мы не дикари!       И правда. Первое впечатление пусть и было совсем не положительным, но оказалось, что охоратцы мало того, что разумны, так еще и безобидны. Но судить по одной жительнице деревни рано, поэтому Вилл не торопясь прошлась между рядами людей, косо поглядывая на интересные лица. Инопланетяне отвечали ей тем же — косились на нее нечеловеческими любопытными глазами, но ничего не делали. Шаман, в это время, громко распевал молитву.       — Крылатая ведьма!       Звучал детский звонкий голос. К Вилл подскочил чумазый ребенок в лохмотьях и раскрыл пухлые губы, обнажая кривой неполный ряд зубов.       — Я запомнил тебя, ведьма!       Учитывая то, что сейчас одежда и крылья Вилл были полностью скрыты под плащом, подобное заявление стало неожиданностью.       — И ты меня не боишься? — из задворок памяти возникло чувство дежавю. Кажется, нечто подобное уже происходило в Меридиане.       — Не-а! — ребенку было сложно приписать какой-то определенный пол. Не-то мальчик, не-то девочка — непонятно.       — Ведьма не страшная! У Ведьмы есть солнце!       — Солнце? Вот это? — Вилл повернула внутреннюю сторону ладони к солнцу и призвала Сердце Кондракара.       Кристалл яркой вспышкой озарил присутствующих, зависнув над рукой своей Хранительницы. Все без исключения обратили на это внимание и тут же окружили гостью из другого мира, позабыв о кровавом ритуале в центре тотемного круга.       — Теплое! — шепот пронесся по сторонам.       — И правда Солнце!       — Можно потрогать?       Шаман, уцепивший краем глаза волшебный шар, переливающийся всеми оттенками розового, выбежал из круга и воткнулся окровавленными пальцами в руку Вилл.       — Ведьма! — с хрипом воскликнул он. — Ведьма, ты можешь вершить магию?       — Могу, — неохотно пролепетала девушка, чуя недоброе.       — Вызови воду! Наши озера высохли, а реки обмельчали, водосточные каналы пустуют, потому что вода давно не течет по акведуку, — шаман сильно вцепился в тонкие белые запястья, причиняя боль.       В его выпученных глазах было что-то похожее на безумие, но безумие не Хаоса, а обыкновенного отчаявшегося человека. Странно, думала Вилл, с чего бы такой интерес к Сердцу Кондракара. Его силу они увидели воочию всего несколько часов назад, и казалось бы, должны опасаться и сторониться такой невиданной мощи, но нет — пришельцы уцепились за возможность помочь деревне, независимо от того, чем эта помощь будет выражаться.       Стражница действительно была способна нагнать дождь, но существовала одна серьезная проблема. Совет Братства четко распределил роли Стражниц: лидеру — Сердце и роль связующего звена, а остальным — по одной стихии. Как Хранительница Сердца Кондракара, что являлось ядром и источником сил всех чародеек, Вилл держала в руках контроль над магией подруг, который, однако, использовать запрещалось. Злоупотребление кристаллом однажды довело бывшую Хранительницу, по словам Оракула, до убийства. На ее примере Вилл опасалась использовать мощь Сердца по полной. Впрочем, девушка давно перестала видеть грань между добром и злом; можно разок и ступить на темную сторону, нарушив запрет.       — Хорошо, — сказала Вилл жестко и впилась в шамана острым, предупреждающим взглядом. — Но у меня есть условие. Вы ответите на мои вопросы. Так что решайте, что важнее — долгожданная влага или ваши секреты.       Бедные жители Ухурука с пылом и жаром, обсыпая нужными и ненужными подробностями, отвечали на любые вопросы, срывающиеся с губ Хранительницы. Перекрикивая друг друга, они рассказывали о ритуале, «крылатых ведьмах» и дьяволе, изрядно всех удививших некоторое время назад. Каких-то важных моментов из их бессвязной речи Вилл так и не выловила, но одно уяснила точно: Хаосом на этой планете даже и не пахло, а жители — никакие не убийцы и полностью адекватны. Магию, продемонстрированную Сердцем, инопланетяне видели впервые, но не сильно удивились или испугались, просто потому что верили в ее существование. По словам шамана, ни один самый искусный и выученный колдун их пустынных земель не мог сотворить подобное.       Вот тогда-то девушка и вспомнила про купол и про монаха.       Поверженный монах оказался отшельником, выгнанным на окраину деревни из-за конфликта с местным «начальством». Этот «полоумный осел», как отзывались о нем люди, изображал из себя могущественного волшебника, прорицателя и целителя. Назойливо призывая всех спасаться от «глобальной катастрофы», он вводил народ в заблуждение и сеял панику, что не нравилось ни шаману, ни вождю. Вскоре терпение иссякло, и тогда монаха вытолкнули из храма, служившего ему домом, и поселили в пустой, отчужденной хижине на окраине поселения. Убивать его никто не стал: тот и не вредил никому, лишь сыпал дурными предсказаниями и нагло врал о своих «способностях». К изумлению многих, одно предсказание сбылось — в мир явился «демон». Этим демоном, судя по описанию, являлся рыцарь, спасший Стражниц из плена. Он прибыл в деревню еще до того, как чародейки опустили свои ноги в горячий песок, так что у Вилл появился еще один повод подозревать Эндарно во лжи.       Выяснив все, что было только возможно, она принялась за выполнение своей части устного договора. Сердце воспарило перед ее сверкающей грудью, совершая запретную для Хранительницы магию. Возможно, что в моменты острой нужды применение чужих сил не возбранялось, но в данную секунду Вилл просто шла на поводу желаний, как своих, так и чужих. Она делала это не из сострадания или доброты своей, а просто потому, что ей, лично ей, это было нужно. А о последствиях можно задуматься позже.        Кристалл, искрясь и подрагивая, зарядился неизвестной Вилл энергией. Эта энергия, вольная, холодная, поражающая своей бесконечностью, ясно указывала на свою принадлежность к стихии воздуха. В глубинах розового Сердца замерцал знак аромеры Воздуха, принадлежащей Хай Лин. «А теперь посмотрим, какого это, чувствовать себя повелительницей ветров!»