Мир шоу-бизнеса: Новая жизнь

      С тех пор, как Мартина с Лодо вернулись из ресторана домой, прошло уже больше четырёх часов, и в течение этого времени Лодовика безуспешно пыталась разузнать у подруги, что же такого случилось между ней и Хорхе. Однако Штоссель упорно молчала, не желая разговаривать. Сначала она вообще заперлась в своей комнате, но после того, как Комельо стучала туда непрерывно минут пятнадцать, всё же открыла. Безусловно, Лодо понимала, что подруга хочет побыть одна, но она также знала, что если Тини не выговорится сейчас, дальше будет только хуже. Последний раз, когда Мартина «окуналась» в неприятные воспоминания, вылился в едва ли не недельное молчание, а затем долгую истерику и угрозу покончить с собой, когда Лодо хотела уже вызывать врачей. Девушка не хотела допустить, чтобы это повторилось вновь и на этот раз, поэтому была настроена выяснить, что произошло, как можно скорее. — Послушай, Ти, ты ведь всё равно рано или поздно расскажешь мне, что случилось. Лучше сделай это сейчас, станет легче. — Комельо зашла в комнату сразу после того, как с той стороны послышался щелчок открываемой двери.       Мартина подняла на подругу покрасневшие от слёз глаза и произнесла: — Он меня поцеловал, Лодо. Но это ещё пол беды: самое худшее — то, что я ответила. Не оттолкнула его, не остановила, а ответила! Он… Он же теперь подумает, что между нами что-то может быть! А я этого не хотела, совсем даже наоборот! Понимаешь? — Штоссель выжидающе посмотрела на Лодо, ища поддержки, понимания… Она уже и сама не знала, чего.       Лодовика сочувственно вздохнула, выслушав короткий монолог подруги, но не произнесла ни слова. Все утешающие фразы и увещевания закончились у неё уже много истерик назад, поэтому сейчас она сделала лучше: молча обняла Штоссель, выражая эмоции жестами, а не словами.       Мартина благодарно обняла подругу в ответ, всё ещё тихонько всхлипывая. Пожалуй, слова были даже излишними сейчас — обе девушки понимали, что одна не скажет ничего нового, а вторая — не услышит.

***

      Спустя двадцать минут, когда Мартина умылась и вообще мало-мальски привела себя в порядок, обе девушки устроились на диване в гостиной. Если честно, Лодо уже даже не представляла, чего можно ожидать от Штоссель. На данный момент та, вроде как, успокоилась, но кто знает, что с ней произойдёт через некоторое время? В конце концов, состояние Мартины в последнюю неделю можно было с уверенностью назвать нестабильным, и это ещё в лучшем случае.       Но сейчас, на удивление Лодо (хотя, наверное, не такое уж и удивление — девушка уже привыкла к быстрой перемене настроения подруги), Мартина выглядела вполне спокойной и даже расслабленной. — Знаешь, что я решила, Лодо? — внезапно нарушила тишину Штоссель, заставляя Комельо, углубившуюся в свои мысли, непроизвольно вздрогнуть. — Ну и что же? — осторожно спросила итальянка, знавшая, что от Мартины можно ожидать любого безумства. — Мне всё это надоело. На-до-ело. Ты была права, всегда была права, когда говорила, что мне нужно оставить прошлую жизнь за бортом и идти дальше. Я имею в виду воспоминания, отношения… Ты понимаешь, — доверительно склонилась Тини к подруге. Та кивнула, всё ещё не до конца расслабившись. Что конкретно Штоссель подразумевает под «оставить прошлую жизнь за бортом»? Уж не бросить ли карьеру и уехать в какую-нибудь крошечную страну и отправиться там в монастырь? Это было бы вполне в духе Мартины — кардинальные перемены без особых на то причин. — Что ты имеешь в виду? В смысле, с чего начнёшь, эээ… идти дальше? — осторожно поинтересовалась Комельо, желая всё же прояснить слова подруги. — Ну, для начала, извинюсь перед Бланко. Да-да, ты не ослышалась, — хмыкнула Штоссель, увидев выражение чуть ли не шока на лице Лодо. — Раз уж я решила оставить наши с ним отношения в прошлом, тогда нужно относиться к нему… не знаю, как к коллеге, приятелю. Но точно не как к объекту симпатии. А моя сегодняшняя реакция доказывает как раз то, что чувства никуда не делись. — Но ведь это правда, — выпалила итальянка и тут же пожалела о своих словах, опасаясь резких перемен в настроении Тиниты. Но та, как ни странно, оставалась абсолютно спокойной, не выказав никакой бурной реакции на фразу Лодо. — Правда. Но Бланко об этом знать не обязательно, во-первых, а во-вторых, моя задача — как раз вытравить эти самые чувства из сознания, так что чем равнодушнее к нему я буду относиться внешне, тем легче будет забыть его.       Лодовика в сомнении закусила губу, но не ответила ничего. По-честному, она не считала, что подруга права: притворяться и сохранять внешнее спокойствие можно сколько угодно, но это вовсе не означает такое же спокойствие в сердце. И справится ли с поставленной себе самой задачей Мартина, с её-то перепадами настроения и, будем честными, не слишком стабильной в последнее время психикой?       Выражать свои сомнения вслух Лодо, однако, не стала. Во-первых, Штоссель сейчас всё равно было не переубедить, а во-вторых, теоретически, что-то из этой затеи получиться могло. — И вообще, мне двадцать четыре года! Не лучший возраст для страданий по прошлому. Парня себе, что ли, найти… — задумчиво произнесла Мартина, в который раз выводя Лодовику из размышлений. — Как будто это так просто, — позволила себе усмехнуться она, невольно вспомнив Диего и разозлившись на саму себя за это. Причём тут вообще он, когда они говорят о Мартине?.. — Кто ищет, тот всегда найдёт, — беззаботно пожала плечами Тини, подмигивая подруге. Лодо не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть в знак согласия.

***

— И вот она внезапно даёт мне пощёчину и сбегает! — возмущался Хорхе, ходивший туда-сюда по комнате в доме Диего уже минут двадцать. Сам Домингес сейчас едва удерживался от того, чтобы побиться головой об стену. Он был не против поддержать друга, когда тот заявился к нему домой без предупреждения, но в четвёртый раз выслушивать об одном и том же был явно не готов. Хорхе, кажется, считал, что в первые три раза друг явно чего-то недопонял, поэтому сейчас повторял историю в четвёртый, подкрепляя рассказ активной жестикуляцией. — Кажется, я уже говорил тебе, что ты зануда? — выставило Диего, улучив момент, когда Хорхе переводил дыхание между фразами. — Если нет, то скажу сейчас: ТЫ ЗАНУДА, Бланко! Уймись, я прекрасно всё понял с первого раза!       Хорхе посмотрел на Домингеса так, будто раздумывал, каким способом того лучше убить, и в то же время с выражением крайней степени оскорблённости на лице. — Я, значит, прихожу к нему, рассказываю о проблемах, надеясь получить поддержку от лучшего друга, а этот друг оказывается самой что ни на есть настоящей за… — Эй, придержи свои обвинения при себе, — выставил руки в примирительном жесте Диего, — Я не отказывался тебя поддерживать, просто реши сам, хочешь ты услышать то, что тебе нужно, или правду. — Окей, ладно. И в чём же заключается твоя правда? — поднял бровь Хорхе, скрещивая руки на груди. — А правда, мой дорогой друг, в том, что ты бегаешь за своей Мартиной, как собачонка, а она, тем временем, вертит тобой, как хочет, даже не думая ни о каком возобновлении отношений. И не перебивай меня, — поспешил добавить Домингес, видя, что Хорхе собирается возразить, — ты и сам понимаешь, что я прав, только не хочешь признать очевидного. Мир не замкнулся на Мартине Штоссель, пойми ты уже! Да, вы были парой, но это в прошлом. Она забыла тебя, или, по крайней мере, в процессе. А ты как страдал, так и продолжаешь страдать, хотя пора бы уже идти дальше! — Так. Ну, предположим, что ты прав. И в чём заключается твоё «идти дальше», позволь поинтересоваться? — Тебе нужно найти девушку. Причём срочно, потому что видеть, как ты изводишь и себя, и других, — Диего показал на себя, — я больше не могу. Тебе 25 лет, а не 60, так живи согласно возрасту! Тысячи девушек готовы занять место Мартины Штоссель, как в твоих мыслях, так и в реальной жизни. И почему бы не дать одной из них шанс? Поищи кого-нибудь хотя бы в своём окружении, уверен, достойные найдутся. — Может быть, ты и прав. Если бы так просто было выкинуть Мартину из головы! — обречённо махнул рукой Бланко, всё же признавая правоту друга, — Ладно, наверное, стоит действительно попробовать…