Эпилог

POV Ильи В этом раз никто не встречает меня в аэропорту, не улыбается самой красивой на свете улыбкой и не бросается с разбегу на шею, сжимая в объятиях. Я один стою в зале ожидания и думаю над словами Ника, который не запрещал приехать, но и не был сильно воодушевлен, когда я сказал, что собираюсь попытать счастья в этой стране, и попросил разрешения жить в доме Маркуса. Понятно, что дорогу до дома я должен проделать сам. Конечно, я хочу оправдать такой некрасивый поступок, как не встретить прилетевшего меня ранним временем. Как-никак на часах 5.30 утра. Но в глубине души знаю, что это не из-за страха пробуждения ни свет ни заря. Вздыхаю и тащу чемодан к выходу, пытаясь вспомнить хотя бы адрес, который совсем не хочет приходить на ум. Как мы добирались прошлый раз? А, ну да, конечно, на машине. Теперь-то, никакой халявной машины не предвидится. Стопорюсь на парковке, думая насчет вызова такси, в принципе я смогу объяснить, куда надо ехать, ведь мой английский довольно таки неплох. Пытаясь спустить чемодан по ступенькам, доламываю колесико, которое держалось лишь не честном слове. Неплохо было бы поднять его и приделать, как будет время, но я плюю на ремонт, хотя всегда ценил деньги, потому что знал, с каким трудом они зарабатываются. Конечно, расточительство на такси тоже не поможет сберечь денег, но по-другому мне не доехать. Вряд ли я смогу заставить водителя автобуса, или другого общественного транспорта, ехать туда, куда хочу я. Водитель попадается очень разговорчивый, ему даже наплевать на мое корявое произношение и постоянные переспрашивания, так как с его зубодробительным акцентом я могу понять едва ли половину сказанного. Он рассказывает про свою дочь, в этом году идущую в школу, про красавицу жену и про ремонт, который они совсем некстати затеяли. Я бездумного киваю головой и улыбаюсь мужчине, когда он посматривает в зеркало заднего вида. Ночной перелет дает о себе знать, и все мои силы уходят на поддержание головы в вертикальном положении. Чтобы немного отвлечься от болтовни, которую мой уставший мозг неспособен больше воспринимать, я начину смотреть в окно на пролетающие мимо высотные здания, светящиеся, как новогодняя елка. Иногда попадаются медленно бредущие люди, со стаканчиками кофе или объемными папками в руках, и я с удивлением понимаю, что они идут на работу. На подъезде к частному сектору водитель притормаживает, и мы едем тихо, выискивая нужный дом. Я узнаю его сразу, хоть и видел пару раз. Двухэтажный, со светло-бежевыми стенами, по краям обложенными камнем, коричневой крышей и каминной трубой – он узнаваем легко. Благодарю и рассчитываюсь с таксистом, удивляясь относительно недорогой поездке. Легко открываю ворота, как учил Ник, и иду по садовой каменной дорожке. Чемодан издает неприятный стукающий звук, который через пару шагов раздражает меня до пару из ушей. А что я хотел, когда сделал его калекой? Я уже почти подношу руку, готовый нажать на дверной звонок, как одёргиваю ее, будто это небезобидная кнопочка, а открытый огонь. Какой же я дебил? Зачем я вообще приперся? Как мне смотреть в глаза Нику? Если бы были сигареты, то закурил, но вместо этого я сажусь на холодные от утренней росы ступеньки и обхватываю голову руками. Если я был не готов приехать и поговорить с Ником лицом к лицу, то что я здесь забыл? Не проще встать, развернуться и уйти? Однозначно. Но я такой слабак. Просто не могу заставить себя пошевелиться. Но если я продолжу прирастать задницей к ступенькам, то или замерзну, или меня все равно найдет Ник и разговора избежать не удастся. Ни думая больше ни секунды, резко встаю и с остервенением жму на звонок, будто он в чем-то виноват. Это же не он поцеловал лучшего друга, при этом ничего путного не сказав, и убежал как последний трус. Дверь открывает, неприлично бодрый, для восьми утра, Маркус. Он хмыкает и пропускает меня с чемоданом, который я несу на руках, как годовалого ребенка, в дом. Этого мужчину хоть что-то способно удивить? Я иду за ним на кухню, но только зайдя в арку, разделяющую гостиную, я застываю. За столом сидит выспавшийся Ник, увлеченно пережевывая хлопья залитые кефиром и лениво листая ленту в телефоне. Жаворонок мой... Они всегда с братом вставали ни свет ни заря и утром выглядели бодрее даже учителей, чем ужасно бесили невыспавшихся и злых одноклассников. Ник поднимает голову и его глаза расширяются от удивления. Может он и не знал, что я именно сегодня прилетаю? Я переступаю с ноги на ногу стоя на месте. Не знаю куда деть руки и куда деться самому. Но Ник разрушает неловкое топтание, приглашающе отодвигая стул. Поставив чемодан около холодильника, я сажусь и думаю, как бы непринужденно начать разговор. Только открываю рот, чтобы поздороваться, для начала, как на кухню потягиваясь заходит Адам в одних спортивных штанах, которого я узнаю не сразу. Конечно, я не видел его вживую почти год, но он сильно изменился. Стал еще выше, волосы длиннее, да и мускулистей что ли? Он подходит к холодильнику и пытается его открыть, а падающий чемодан производит неимоверный грохот, перебудив всех имеющихся тараканов. - Сука! Кто, блять, поставил тут свой гребаный чемодан? - орет он. Родной русский мат! Как приятно его слышать. - Эй, не трогай калеку, - с ухмылкой парирую я, - он и так много пережил сегодня. - Скажите мне, кто нагнал тумана? - спрашивает Адам, а мне так и хочется сказать, что эта шутка устарела еще в седьмом классе, когда мне только дали кличку, но я молча ухмыляюсь. Но видно это был риторический вопрос, потому что Адам даже не смотрит на меня, а играет в кто кого пересмотрит с братом. Ник пытается сделать грозный и предупреждающий взгляд, а недобрюнет только прищуривает глаза и подмигивает, облокотившись на столешницу с кружкой в руке. За всеми косыми взглядами я и не заметил еще одно действующее лицо. Парень, неожиданно появившийся на кухне, был ниже меня и по телосложению походил на жилистого Ника, нежели на Адама. Он был одет гораздо скромнее брюнета, в широкую футболку, на которой проступали выцвевшие русские буквы, и шорты, доходящие до колен. Он выглядел очень сонным, видно, совершенно не привык просыпаться в такую рань следом за братьями. Он на автомате подошел к кофемашине и попытался налить себе горячего напитка, но не тут то было - Адам все выпил. Синеволосый парень вздохнул и повернулся к столу. Около минуты он смотрел на нас, потом протер глаза, видно не веря зрению, и поняв, что нас действительно трое, он лучезарно улыбнулся. - Доброе утро, я Колин, а ты наверное Илья? - как же смешно он произносит мое имя. - Привет, - протягиваю руку уже севшему за стол парню, - откуда ты знаешь меня? - Лично ниоткуда, - усмехается он, медленно пережевывая поджаренный тост, обильно намазанный джемом, - но мы готовили тебе комнату. - Готовили комнату? - я с удивлением смотрю на Ника, но он опять играет в гляделки с Адамом. Блондин качает головой и умоляюще смотрит на брата, а тот лишь закатывает глаза и одним слитным движением целует Колина. Одновременно происходит несколько вещей: я давлюсь глотком кофе, и Ник начинает постукивать по спине, Колин отталкивает готового рассмеяться Адама и краснеет, начиная от корней волос, Маркус, вошедший на кухню, хмыкает что-то насчет внуков.

***

Просыпаюсь от тихого голоса Ника, который говорит, что уже три часа и неплохо было бы поесть, а то я всю жизнь просплю. Сначала не понимаю, что я и где я. Потом приходит осознание того, что я спал на удобной кровати в комнате, приготовленной для меня Ником, и в груди приятно теплеет. Хоть я и провалялся в полусне часов шесть, чувствую себя еще более сонно, чем утром. К сонливости серым коктейлем примешивается разбитость, и я понимаю за что так ненавижу дневной сон. За чудесное состояние после, блин! Адам и Колин щеголяют со странными пакетами на голове, и Колин объясняет, что они красят волосы. Интересно, он оставит их синими? Обед проходит чертовски весело. Адам, как всегда, на шутки не скупится. Рассказывает всякие небылицы и анекдоты, пытается поддеть меня или Ника, но только больше хохочем. Колин шуршит пакетом на голове, пробую достать прядь волос и посмотреть окрасилась ли она, и покуда он отвлекается, Адам с хитрой улыбкой перекладыват все свои овощи на тарелку парня. Но Колин не замечает, или просто не хочет замечать. Они выглядят преступно счастливыми. Мои мысли медленно переносятся в раздумья о нас с Ником, о том, что у нас тоже может быть такая идилия. Но парень не разделяет моих мечтаний, потому что даже не смотрит в мою сторону, а сосредоточенно жует кусочек мяса. Когда мы заканчиваем обед, и блондин собирает посуду со стола и загружает ее в посудомойку, я решаю поговорить с ним прямо сейчас. Надоело сидеть, как на иголках и метаться в догадках. - Ник, я... давай поговорим? - робко произношу я, подходя к нему. - Хорошо, но не здесь, - не много угрожающе говорит он, - потому что Адам забыл, как разблокировать смартфон, а Колин все никак не поставит курицу в холодильник. Мы всего лишь поднимаемся по лестнице, а мне кажется, что на эшафот. Время тянется пугающе медленно, будто каждая секунда решила дорасти до часа и сделать это прямо сейчас. Чтобы немного отвлечься, я начинаю считать ступеньки. Их оказывается 26, в конечном итоге. Все вещи аккуратно расставлены по местам, в широком кресле сложен плед, шторы совсем не пропускают солнечный свет - понятно, что хозяин комнаты Ник. Я робко закрываю за собой дверь и теряю все остатки решимости. Ник сидит на краю кровати ужасно соблазнительный и красивый. Волосы уложены в небрежную прическу, голубые глаза доверчиво открыты, но в позе видна напряженность и настороженность. Я пристально смотрю на него, а он на меня. - Давай, говори уже, - устало произносит Ник, и я слышу свой громкий выдох. Хорошо, что начал он. - Я поступил некрасиво, - на лице парня появляется кривоватая улыбка, - я... я поцеловал тебя, а потом сбежал. Мой поступок был малодушным и эгоистичным, - я старательно подбираю нужные слова, чтобы они звучали убедительно, - я не должен был начинать с этого... - Не должен, - прерывает мою речь Ник, - но сделал. - Ты ответил... - Я не отрицаю, - он качает головой, - это было неожиданно для меня. Я был в растерянности и даже на минуту подумал, что правильно и должно быть так, но позже... Позже я понял, что ты для меня был другом, лучшим другом, а то было временным помешательством, непозволительно откровенным выражением чувств, - каждое слово, вылетающее из рта Ника, проходится по телу раскаленным железом. Мое сердце сжимается от боли, которая прожигает огромную рваную рану в душе. Но я не теряю последней надежды. - Я люблю тебя... Ник, я люблю тебя, - шепчу, делая шаг вперед, но не решаюсь двинуться дальше. Когда я увидел двух совершенно одинаковых мальчиков, входящих в дверь класса, я сразу понял, что хочу подружиться с ними. Но выглядящие, как две капли воды, они разительно отличались. Всех тянуло к безбашенному и вечно растрепанному парню, который оказался настоящим ураганом, сметающим все на своем пути. Но я смотрел лишь на его тихого брата, который всегда нехотя участвовал в шутках и предпочитал находиться в тени. Казалось, что ничего скучнее общения с ним не найти. Но это было не так. В своем кругу, рядом с братом, Ник был одним из самых интересных людей в моем окружении. С ним легко находились темы для разговоров, общие увлечения были удивительно похожи, и вскоре мы начали делиться тайнами, переживаниями и радостями, мы стали лучшими друзьями. Наверное, я пропустил тот момент, когда понял, что по уши влюблен. Просто однажды, смотря на его лицо, на тонкие губы, растянувшиеся в широкой лучезарной улыбке, на хрупкие запястья и длинные пальцы, поправляющие волосы - осознание пришло ко мне. Осознание нежных чувств к нему, совершенно не платонических. Хотелось случайно касаться его, проводить рукой по светлым волосам, кажущимися мягкими, как шелк, пытаться рассмешить его, чтобы услышать тихий смех, похожий на перезвон колокольчиков. Я пытался отринуть чувства, некоторое время я пытался не общаться с Ником, но становилось только хуже. В какой-то переломный момент я почти решился признаться в том, что я чувствую, когда он находился рядом, но все испортила случайность. Ведь Марья перешла в новую школу из-за работы родителей, да и Адам отшил ее случайно. На все воля судьбы и она поступила со мной так. Я всеми силами доказывал Нику, что его девушка не ангел, что она с ним лишь из-за сходства с Адамом и что она его не любит. Тогда все выглядело так, будто я ревнивый болван, но мои подозрения оказались верны. - Нет... Нет, нет, нет. Нет! - словно в бреду шептал Ник. - Ты не можешь любить меня. Это невозможно! - его голос дрожал, а в уголках глаз начали собираться слезы. - Ник, прошу... не отталкивай меня, - я резким движением оказываюсь на коленях около кровати и стискиваю его в объятиях. Чувствую как моя футболка пропитывается горячими слезами, а его пальцы крепко сжимают ее. Но в одну секунду все прекращается... Ник вскакивает на ноги, отталкивая меня и совсем неаккуратно вытирает лицо рукой. - Я не хочу терять друга, Илья, - зло произносит он, и мое сердце пропускает удар, - но у нас ничего не может быть. Никогда. Я. Не. Люблю. Тебя. - каждое слово отдается набатом в черепной коробке, и мне начинает казаться, что на Земле меня больше ничего не держит. Последняя ниточка оборвалась. - Америка большая. Сходи в бар или клуб, найди себе парня. Не меня, - твердо заканчивает Ник. Я боюсь поднять голову и посмотреть ему в лицо, ведь я увижу там холодное безразличие. На шатающихся ногах поднимаюсь с пола и, несмотря в сторону парня, выхожу. Мы разговаривали почти час, с трудом подавляю желание сползти вниз по гладкой стене, и больше никогда не вставать. Моим первым порывом было быстро собрать, еще не до конца разложенные, вещи и уйти отсюда, уехать обратно в Россию. Жить там изображая примерного семьянина и никогда больше не воскрешать в памяти образ Ника. Но взвесив все за и против, я решил последовать совету блондина и напиться в каком-нибудь клубе, забывая сегодняшний день, как страшный сон. С такими мыслями я спускаюсь на первый этаж, где натыкаюсь на Адама, сидящего на диване с полувыпитой бутылкой виски в руке и еще одной стоящей на полу. Телевизор показывает какой-то музыкальный концерт, но звук очень тихий, да и парень занят точно не просмотром программы. Он целенаправленно напивается, что не помешало бы сделать и мне. - По какому поводу бухаем? - спрашиваю я, подходя ближе. Хотя Адаму никогда и не требовалось веского повода, чтобы сделать это. - Любовь зла, - философски изрекает он, и проводит рукой по мокрым волосам. Я только сейчас с удивлением замечаю, что они светлые, почти белые, - а Колин самый большой мудак, которого я когда-либо знал. Что тебе сказал Ник? - Ничего радужного, - я хочу присесть рядом и взять вторую бутылку, но Адам хватает ее первым и всовывает мне в руку свою. - Значит ты должен выпить вместе со мной, - удивительно, что у него еще язык не заплетается. Он встает, немного пошатываясь, и идет к лестнице. - Пошли на верх, у меня где-то завалялся косячок. - Когда ты успел поругаться с Колином? - я задаю вопрос, пока могу трезво мыслить. Ведь тепло от выпитого уже медленно согревает меня изнутри, на время заполняя зияющую пустоту в душе, оставленную Ником. - Успел, как видишь, - зло выплевывает он, почти бегом направляясь к комнате, а я едва поспеваю за ним. Мой разум медленно мутнеет от алкоголя, - всем кажется, что Колин зайчик и лапушка. Как бы ни так! Он думает только о себе! Ясно? - глаза Адама просто горят яростью и он рывком откупоривает бутылку, делая несколько глотков. Я машинально повторяю за ним. - Он не понимает, что я делал все ради него! Он не понимает, как мне плохо! Никто не понимает... Меня выворачивало наизнанку каждый божий день! Я перестал узнавать себя в зеркале! И... только это было ал... алт... альтернативой! Я перестал воспринимать его слова пару минут назад, и виски кончилось. Но я участливо киваю головой, пытаясь показать свою заинтересованность. В пьяную голову приходит мысль, что Адам теперь очень похож на Ника, как раньше, и я расплываюсь в глупой улыбке. - Напоминаю тебе неразделенную любовь? - хмыкает он, а я качаю головой, даже не понимая, соглашаюсь или нет. - Видно волосы длинноваты, - он берет одну прядь в свободную руку и вдруг, торжествующе засмеявшись, откидывает виски прочь и, схватив ножницы, одним слитным движение обрезает волосы. Они рассыпаются по полу, будто в замедленной съемке. Адам хватает меня за плечи и грубо садит на кровать, от чего в моей голове происходит переворот, и кажется, что все вокруг пустилось в пляс. Его руки судорожно начинают расстегивать пуговицу на джинсах, я пытаюсь оттолкнуть парня. Но Адам, с короткими светлыми волосами, преступно напоминал Ника, а его холодные руки, забравшиеся под майку, создавали удивительный контраст с разгоряченной кожей. Пальцы ловко подцепляют край футболки, и парень быстро стягивает ее. Его язык пробегается по обнаженной груди, и я начинаю дышать через раз. В моей голове пульсирует мысль, что это Ник. Это он сейчас пытается справится с ширинкой, и царапает кожу короткими ногтями. Светловолосый парень разводит в стороны расстегнутые штаны и, приспустив трусы, обнажает возбужденный член. Я чувствую горячее дыхание и влажный язык, проходящий по всей длине. Его губы грубовато касаются головки, и я рвано выдыхаю, хватаясь руками за светлые простыни. - Адам, ты тут? Я правда... слегка погорячился, - за легким стуком в дверь, следует раскаивающийся Колин. Его глаза становятся похожими на два блюдца, когда взгляд натыкается на нас. Колин всхлипывает и, прижимая руку ко рту, выбегает из комнаты.