Эпилог

Интересно, сколько я вчера выпил? Думал я, рассматривая опухшее лицо в зеркале. На меня смотрело нечто, напоминающее утопленника, только не посиневшего. Веселый был вечерок. С ненавистью открываю верхний ящик комода. В нем, прикрытые одеждой, лежат шприцы, жгут и немного оставшегося героина. Мне хватит на два раза, но я чувствую острое желание ширнуться прямо сейчас. И будь, что будет. Мои руки предательски дрожат, как у заправского наркомана. Я зол на Колина, на Ника, на Маркуса и даже на чертового Илью. Колин, мое милое синеволосое солнце, человек ради которого я пошел бы на любой риск. Он тот единственный, чей смех я хотел вечно слышать по утрам, и с кем я мечтал засыпать рядом каждую ночь. Он тот, кто полюбил меня, и он тот, в кого до потери разума влюбился я. Но он не понял меня, предал. Хочу покончить со всем. У меня не осталось ничего. Я тоже предатель, эгоист и ничтожество, идущий на поводу своих мерзких желаний. Голова раскалывается от обилия мыслей, они скачут, как попрыгунчики, и ни одна не хочет задерживаться у меня в мозгах надолго. Я не знаю, что хочу сделать, сжимая шприц в руке. Я слабак, раз не могу просто умереть? Или буду слабаком, если сделаю это? Откидываю шприц прочь, он кажется мне змеей, от которой нужно быстрее бежать и спасаться. Мне хочется рвать волосы на голове, бить посуду и кричать во весь голос, срывая связки. И я делаю это. На пол летит все, что попадается под руки. Мелкие вещи, стоящие на столе, листы с нотами, лампа, стакан с недопитым соком, который разбивается на мелкие осколки. Их надо убрать, но мне не до этого. Срываю плед с кровати, вместе с ним падает и открытый ноутбук. Со всей силы опускаю ногу на него, звук ломающейся техники приносит мне небывалое удовлетворение. Бью еще несколько раз, пластмассовые кусочки разлетаются по комнате. Прохожусь взглядом по разворошенной комнате, ища уцелевшие вещи. На глаза попадается гитара. Не думая ни секунды, я хватаю ее за гриф и с остервенением ударяю ей об стену. Она ударяется с глухим стуком, но звук, издаваемые струнами, которые рвутся, не выдержав нагрузки, приносит истинное наслаждение. Я ударяю об стену еще пару раз. Гитара больше похожа на распотрошённое дерево, а со стены вместе с краской откалываются куски штукатурки, и этот звук... Будто звук моей рушащейся жизни. Я проебал все: музыку, здоровье, Колина и, наверное, брата. Я скатился в самую глубокую яму и нахожусь на дне, без единой жалкой идеи, как выбраться наверх, и есть ли тот, кто подставит лестницу. Виски пульсировали колющей болью, я машинально потер их и осмотрел комнату. Да уж... Уборки на месяц. В куче ненужного хлама, меня привлекла одна вещь - водолазка Колина. Чертыхаясь всеми известными словами и пытаясь не наступить на осколки, я взял ее в руки. Водолазка еще хранила его запах: сладкой ванили, геля для душа и чего-то совершенно неуловимого, необычного - запах самого парня. Я зарылся в нее носом, как можно глубже вдыхая такой родной и любимый аромат. На глазах стали наворачиваться непрошеные слезы, я несколько раз всхлипнул, пытаясь подавить рыдания, но это только усугубило ситуацию. Истерика нахлынула с новой силой, и я, отчаянно прижимая к себе водолазку, лег на пол, не обращая внимания на острые предметы, усыпавшие его. Я не знаю, сколько пролежал посреди раскиданных вещей, но я выплакал все слезы, и осталась лишь полная апатия. Единственным желанием было никогда не вставать и не покидать свою комнату. Но было то, что заставило меня подняться. Я должен вымолить прощение. Любыми способами и любой ценой. Колин все для меня. Мы все друг для друга. Для того чтобы извиниться, мне надо было для начала поговорить с Колином. Телефон он упорно игнорировал. Тысячи SMSок ушли в никуда, но я не терял надежду и начал названивать ему каждую свободную минуту. И когда механический голос ответил, что такого номера не существует, я раздолбал и мобильник Маркуса. Злой как черт, я спустился вниз, на ходу накидывая ветровку и доставая пачку сигарет. Мне действительно стоит пройтись и развеяться. Да и выработать стратегию по повторному завоеванию парня не мешало бы. Даже не представляю, как правильно извиняться. Да бля! Никогда раньше этого не требовалось. Но в этом случае я сам долбоеб, да и Колин молодец! Аргх… Трясущимися руками, я достал пятую по счету сигарету и с наслаждением затянулся. Я прогуливался уже больше двух часов и не заметил, как на улице стемнело и время неуклонно двигалось к полночи. А еще ноги меня сами принесли к многоэтажке, в которой обитал мой бывший парень. Задрав голову, я нашел окна его квартиры. В них еще горел свет, значит, он не спит. Пока я ждал лифт, пока ехал в нем, пока дошел до двери – я успел сто раз передумать заходить к Колину сейчас. Что я ему скажу? Может уже поздно? А если он спит? Или захлопнет дверь перед моим носом? Что тогда? Колин меня выслушает? Какие слова подобрать? Миллион вопросов и ни одного внятного ответа. Но пока мой мозг кипел от раздирающих меня противоречий, тело действовало само по себе. Рука уже сжалась в кулак и постучала, полностью игнорируя дверной звонок. Я замер на месте, с трудом подавляя порыв сбежать. Будь, что будет. Сейчас или никогда. За дверью раздались тихие шаги, и я задержал дыхание, напрягаясь всем телом. Когда послышался щелчок открывающегося замка, я зажмурился. Боже! Веду себя как четырнадцатилетняя девчонка. Я приготовился лицезреть раздраженное лицо Колина и резко распахнул глаза, но в коридоре стоял не он. Миниатюрная женщина, немного удивленно разглядывала меня, но губы были растянуты в приветливой улыбке. - Эм… А… - я прокашлялся, - Колин дома? – как в детстве. Серьезно! «А Колин дома? А скиньте мячик.» - А вы собственно кто? – приторно сладким голосом, протянула она. - Я? – что-то туплю. – Я Адам. - Ну, а я Эльза, - женщина еще раз улыбнулась, и поправила прядь волос, - Колина нет. - Он сегодня придет? - Нет, - Эльза, будто на минуту задумалась, - его и вчера не было. Ты его друг? - Да, да. Друг, - я отвечал на автомате. Колин две ночи не ночевал дома. Он в порядке? Мое сердце забилось быстрее. Вдруг с ним что-то случилось? – где он ночевал? - Я особо не интересуюсь его жизнью, если честно, - мне захотелось ударить ее. Больно-больно. Плевать, что это его мама. – Колин последнее время пропадал у своего парня, не помню его имя… - Адам! Его имя – Адам! - Оу, так это ты, а у моего сына не плохой вкус, - подмигнула Эльза. Я раздраженно посмотрел на нее. Женщина, скажи, где твой сын! Она видно правильно поняла мой взгляд, потому что скороговоркой произнесла: - Он мог остаться в университетской общаге. Точно! Какой я дурак! Колин же говорил, что поступил в медицинский. А я, как всегда, пропустил все мимо ушей! Даже не прощаясь с женщиной, я бегом вылетел на улицу, намереваясь бежать к универу. Но во время понял, что не знаю, где он находится. Да и что я найду в темноте? Я остановился, переводя дыхание. Отлично, теперь я хотя бы знаю, где искать Колина, а как просить прощения придумаю. План действий более-менее понятен.

***

Первым делом я узнал расписание занятий Колина, используя все свое обаяние на секретаре учебной части. Это было нелегко, но я справился! Сначала поджидал его около аудитории, но Колин вышел оттуда одним из последних и был настолько погружен в себя, что не заметил моего присутствия. Когда под конец недели я набрался мужества поздороваться с ним, парень посмотрел на меня, будто я самое пустое из всех наипустейших мест. Я что-то пытался говорить, но Колин тупо шел вперед, не обращая внимания на мои просьбы, мольбы и даже угрозы. С последним я погорячился. Я решил действовать иначе. Теперь каждый день я ждал его у главного выхода университета, выдумывая новые способы привлечения внимания и пугая людей своим бледным видом. На огромную надпись, появившуюся ночью на священных сценах учебного заведения, которая гласила « Forgive me, please!», обратили внимания все, но Колин, будто и не догадывался для кого это писалось. Я, с огромной связкой воздушных шариков в руках, был также не удостоен даже мимолетного взгляда. Зато, когда я от злости просто полопал их и начал переполох, даже профессора заинтересовались моей кандидатурой. Конечно, со стороны это смотрелось безумно. Парень с маниакальным смехом начинает по очереди лопать каждый шарик ногой, да и орет какие-то слова на непонятном языке. Как только в психушку не забрали? Хотя, сначала ко мне подходило много девушек в попытке утешить, пригреть на своей груди брошенку. Я, со всей возможной на тот момент вежливостью, их посылал. Люди такие слепые, что даже не видят для кого это все. Какая к черту девушка?! Я носил его любимые цветы, которые неизменно оказывались в мусорке. Я заменял профессора, не вовремя опаздывающего на пару. Я кричал под окнами слова, пытаясь донести их смысл лишь до одного человека, но он не хотел их слышать. В какой-то момент моя фантазия иссякла. Мои руки опускались, ничего не шло в голову. Все это время я держался на чистом энтузиазме и адреналине, приправляя это изрядной долей кофеина. Мне не хотелось уже ничего. Я стал не похож на себя. Всего лишь тень былого жизнерадостного Адама. Я честно уже почти две недели пытался даже не смотреть в сторону комода, в котором лежал такой манящий героин. Но меня трясло, разламывало на части и вынимало внутренности. Тело было будто не мое. Болело все: голова от мыслей, которые мешали заснуть; желудок, не принимающий пищу; кости, которые ломало каждую секунду; руки и ноги, которые не могли держать меня ровно. Мне было больно даже дышать. Казалось, я горел. Или горела каждая клеточка моего тела, каждый миллиметр. Особенно долгими, темными ночами. Я уже был готов подняться наверх и прекратить пытку. Одно аккуратное движение, проколотая вена – и все закончится, наступит блаженство. - Адам, ты в порядке? – остановил меня голос Маркуса, когда я почти занес ногу над первой ступенькой. - Да… - Непохоже, - скептически протянул он, - и что-то я давно не видел твоего парня-милашку. Вы расстались? – я упрямо стиснул зубы, не желая говорить. Какое ему есть дело до меня? - Не надолго. - Ад, послушай меня, - взяв меня за предплечье, начал Маркус, - может вам с Ником кажется, что я совершенно не заинтересован в событиях, происходящих в ваших жизнях, но это не так, - я удивленно распахнул глаза. Что-то новое! – Я лишь кажусь ходячей вещью, которая просто есть. Я всегда наблюдаю за вами, за тем, какие решения вы принимаете, стараюсь не вмешиваться без надобности. Однако, это не значит, что я ничего не знаю. - Может, иногда стоит помогать нам? Советом, или еще как. Ты же, как-никак, наш опекун, - издевательски произнес я, но на лбу выступила испарина, а тело налилось тяжестью. - Уже. Я был дураком, когда решил, что с наркозависимостью ты справишься сам, когда положился на Колина. Он такой же ребенок, как и ты. Может, чуточку более ответственный, - я почти повис на сильных руках дяди. Он знал. Все это время знал и ничего не делал. Мне хотелось злиться, но я не мог. – Я не знаю, что именно послужило причиной вашей ссоры, но если ты хочешь вернуть его, тебе придется вернуть для начала себя, - Маркус со всей серьезностью, на которую был способен, посмотрел мне в глаза. - Я… Я хочу быть с ним, - мой язык заплетался, и мне хотелось то ли спать, то ли тошнить. - Тогда, делай все возможное, - твердо закончил он, помогая мне лечь на диван и заботливо укрывая пледом. Я заснул быстро, ощущая успокаивающее присутствие Маркуса. Ночью меня лихорадило, я метался, сминая простыни и подушку. Меня выворачивало наизнанку, не смотря на пустой желудок. Я чувствовал, как кто-то заботливо протирает лоб холодным и мокрым полотенцем. Все продолжалось по кругу. И мне начало казаться, что эта ночь будет длиться вечно. Ломка достигла своего пика. Я вновь провалился в тягучее, как смола, беспамятство. Проснувшись, почти в обед, я почувствовал сильный голод, который не приходил ко мне уже давно. Я вскочил, намереваясь поесть, и упал обратно. Ноги меня не держали. А в теле ощущались отголоски фантомной боли, но вместе с тем необычайная легкость. Я понял, что у меня остался шанс все изменить. Времени до окончания занятий оставалось немного, поэтому я метался как белка в колесе. Быстро выпив козьего молока, оставленного Маркусом, и собрав все деньги, которые только можно было найти в моей комнате, я побежал в музыкальный магазин за новой гитарой. Песня, которую я написал уже давно, была посвящена Колину. И теперь настал тот момент, когда я могу спеть ее. Только нужно ее немного переделать. Музыка должна передать мои чувства полнее, чем простые слова. Хотя бы это он должен выслушать, не сбежать, как всегда, после звука моего голоса.

***

Когда показались первые студенты, радующиеся пятнице, я глубоко вздохнул и сильнее сжал медиатор, начиная играть: What doesn't kill you, makes you wish you were dead. Got a hole in my soul, growing deeper and deeper. And I can't take one more moment of this silence. The loneliness is haunting me. На первых словах мой голос ужасно дрожал. Казалось, что я даже не попадал в ноты, да и проходящие люди смотрели на меня со странной смесью чувств на лицах. Но когда я заметил Колина, который махал рукой какому-то парню и направлялся в мою сторону, у меня появилось второе дыхание: And the weight of the world's getting harder to hold up. It comes in waves, I close my eyes. Hold my breath and let it bury me. I'm not okay, and it's not alright. Около меня стали собираться люди. Некоторые даже бросали монеты и смятые купюры на землю рядом с гитарным чехлом. Я слегка усмехнулся, но увидев серьезные глаза парня, неотрывно следящие за мной, продолжил: Won't you tread the lake and bring me home again? Who will fix me now? Dive in when I'm down? Save me from myself, don't let me drown. Who will make me fine? Drag me out alive? Save me from myself, don't let me drown. Who will fix me now? Who will fix me now? Who will fix me now? Dive in when I'm down? Я закончил петь и отложил гитару, все еще смотря в глаза Колина, которые стали влажными от слез. Он разорвал зрительный контакт, и начал быстро пробираться через толпу. Я расталкивая людей и с бешеной скоростью бежал к нему. Так просто ему не уйти! - Колин, - запыхавшись выдохнул я, хватая его за плечо. – Послушай меня. - Мне кажется, твои поступки говорят за тебя, - он пытался причинить мне боль, но я видел, что эти слова даются парню с трудом. Да и он заговорил! Это маленькая, но победа. - Я мудак, - он кивнул, - я знаю это. Позволь мне… сделать хоть что-нибудь… извиниться. - Мне ничего не нужно от тебя, - Колин опустил глаза и тихо шептал. – Оставайся с Ильей и наркотиками, с ними тебе будет легче. Зачем тебе капающий на мозг парень? - Я не колюсь две недели, и не вернусь к этому, - сказал я, вспоминая черный дым, который шел от горящего на заднем дворе шприца. - Это не умаляет факта измены… - Я был зол на тебя… На… На твою неспособность понять! Бля! Колин, прошу, - я сжимал его ладони в своих, пытаясь через прикосновение донести свое раскаяние. – Прости меня. Прости. Прости, - я целовал каждый сустав на его худых пальцах, прижимаясь к ним губами. - Он был зол. Извечное оправдание, - он вырвался из моей крепкой хватки. – Ты, правда, бросил наркотики? – я кивнул. – А курить перестанешь? – мне хотелось возмутиться. Ну, блин! Ты меня и сигарет еще лиши. Я и так пять килограмм потерял. - Брошу, - пробубнел я, наконец. - Я не обещаю, что прощу тебя, - Колин покачал головой, а у меня защемило в груди, и с замиранием сердца ждал его следующих слов, - но попытаюсь. И да, не приходи больше к корпусу. Люди начали странно коситься на тебя, а я на первом курсе, мне незачем привлекать внимание. Я сам позвоню тебе. Я кивал головой, как китайский болванчик. В моей душе взрывались фейерверки, и сердце стучало очень громко, заглушая посторонние шумы. Колин заговорил со мной. Он дал мне шанс. Теперь надо лишь не упустить его. Уже возвращаясь за гитарой, я обернулся, чтобы посмотреть на парня еще раз и не нарваться на взгляд полный презрения. Рядом с ним стояла невысокая девушка и, оживленно жестикулируя, что-то спрашивала, Колин посмотрел на меня, улыбнулся и продолжил разговор. Она ведь просто его подруга?