Охота на ангела

Тишина. Всепоглощающая, звенящая тишина, которая нарушается лишь моим прерывистым дыханием. Прислушавшись немного внимательнее, я смогла уловить отдаленные звуки капающей воды. Отсыревшим воздухом сложно дышать, а голова раскалывается на части от пронизывающей глухой боли. Все тело затекло, но что-то не дает мне пошевелиться. Похоже, мне все-таки придется открыть глаза. Смирившись с этой мыслью, приподнимаю веки, и моему взору открывается темный подвал со старыми ржавыми трубами. Я же сидела на стуле, руки и ноги были привязаны тугими веревками, которые впивались в нежную кожу на запястьях и щиколотках, оставляя мерзкие синяки и кровоподтеки. Отлично, если меня сейчас еще и пытать начнут, то жизнь точно прожита не зря. Однажды, когда я только приехала в Америку, меня уже пытали, когда я случайно попалась на краже, но сбежать было проще простого, поскольку мои «палачи» были довольно недалекими типами и, после долгого и безрезультатного допроса, напились, оставив неподалеку от меня мои вещи, среди которых оказался перочинный нож и заряженный пистолет. Мне ничего не стоило перерезать веревки и, наставив на своих мучителей оружие, выскользнуть из здания, но сейчас вряд ли мне попадутся такие беспросветно тупые похитители. Осмотревшись по сторонам, я понимаю, что так просто удрать не получится. Интересно, кому же еще я понадобилась, и чего от меня вообще хотят? Ну, это я смогу узнать только когда за мной кто-нибудь придет. А сейчас остается только ждать. Почему-то я не чувствовала страха или волнения, лишь любопытство и скуку. Возможно, это действие адреналина, а может мне уже просто плевать на все, ведь боли я почти не боюсь, душа и так уже потеряна, особенно если учесть все мои грехи, а жизнь под постоянным контролем Кроули уже порядком достала. Так что пусть пытают меня, если хотят, а смерть я приму как подарок… Примерно двадцать минут я сижу в ожидании, практически не шевелясь. Вокруг все безмолвно и обездвижено. В конце концов, мне все это надоело, и я раздраженно прокричала: – Ну, вы меня пытать будете или так, подождете пока от голода сдохну?! За дверью послышалось бормотание и шаркающие шаги. Через минуту в комнату вошел заспанный мужчина лет тридцати пяти с очень недовольным выражением лица: – Вот чего ты орешь? Нормальные люди в истерику сразу бросаются, рыдают, умоляют, чтобы их отпустили… А ты хочешь, чтобы я поскорее начал тебя пытать? – докапывался до меня мужчина, подходя все ближе и ближе. – Да, а лучше сразу меня прикончи! – Сумасшедшая или любительница БДСМ? – размышлял он вслух, разворачивая кусочек ткани, в котором оказались ножи и скальпели разных размеров и остроты. Заточенная сталь угрожающе блестела в слабом освещении подвала, но мое бесстрашие и глупая самоуверенность никуда не исчезали. Я с вызовом смотрела прямо в глаза своему похитителю, еле сдерживая надменную ухмылку, что приводило его в недоумение: – Не вижу поводов для радости, – произнес он, выбирая оружие. Выбор пал на небольшой ножик с острым лезвием. Мужчина крепко сжимает рукоятку и приближается ко мне, приседая на корточки возле моего стула: – Ну что, Хлоя, самоуверенности не поубавилось? – Ни на каплю, – четко отвечаю я, наклоняясь к нему. – Если ты обычный человек, то у тебя фантазии не хватит на достаточно изощренную пытку. А если ты демон, то если убьешь меня – то тебе влетит от Кроули, за то, что прикончил его новую игрушку. Ну, так кто ты? – его глаза на мгновение почернели, но и этого было вполне достаточно. – Какая же ты наивная и глупая, – демон проводит по моей щеке лезвием ножа, оставляя аккуратный алый след. По моему лицу начинают стекать тоненькие струйки крови. – Неужели ты всерьез думаешь, что настолько важна для Кроули, что он будет терпеть все твои выходки? Придется тебя разочаровать: это он дал распоряжение вправить тебе мозги, не доводя до летального исхода. Вот только недавно поступил новый указ: прикончить тебя с особой жестокостью, растягивая твою смерть и причиняя ужасные муки. Но ты не волнуйся, смерть дарует облегчение… на пару дней, но потом ты попадешь в ад и будешь мучиться вечно, а это гораздо дольше, чем кажется, – мужчина проводит ножом по моей шее и спускается к ключице. Эти мелкие царапины не произвели на меня никакого впечатления, и я просто ждала. Ждала боли, страха, хоть чего-нибудь, но не было абсолютно никаких чувств или эмоций. Кроме легкого сожаления по поводу Каса и Винчестеров, ведь я уже к ним привыкла, а сейчас меня убьют, и я даже не успею попрощаться… – Такая непроницаемая, вообще никаких эмоций… Может, ты хоть слезинку пустишь или прикрикнешь? – Нет. Я даже боли не чувствую. – Да? А так?! – крикнул мужчина, с размаху вонзая в мою ногу нож. От дикой боли я закричала, срывая голос, а в глазах на мгновение потемнело. По светлым джинсам расползалось уродливое бурое пятно, и от этого зрелища становится дурно. – Ну, что? Мы уже не такие смелые? Может, даже начнем немного меня побаиваться? – с саркастичной улыбкой спросил он, вытаскивая из моей ноги окровавленный нож. – Нет, – твердо ответила я, подавляя слезы, готовые вот-вот политься ручьем. Но я не могу показывать собственную слабость, если я и умру, то с достоинством, стерпев все издевательства. – Мне плевать на то, что ты со мной сделаешь, жалкая марионетка Кроули. Ты же боишься его, как огня, выполняешь каждое мелкое поручение и сочтешь за честь подтирать ему задницу! – Закрой рот! Один твой голос противно слушать, не говоря уже о твоем ужасном британском акценте! Всегда ненавидел этих заносчивых и псевдо благородных англичашек! – Как я понимаю по акценту, ты еще и ирландец? Ну да, у вашего народа особая «любовь» к Британии… – Я до сих пор помню глаза своей дочери, когда в наш дом влетели англичане и, надев на меня кандалы, посадили на корабль до Боттани Бэй. Я и 59 других взрослых мужчин покинули родной Дерри, чтобы стать рабами до гроба. Я все еще помню, как эти проклятые англичане издевались над нами, избивали, я помню абсолютно все… И я никогда не смогу этого забыть! – крикнул демон, прибив мои руки к ручкам стула тупыми кинжалами. Сумасшедшая боль сковала руки, а голос срывался в истошном вопле. Инстинктивно я хотела освободиться, но тщетные попытки лишь причиняли еще большую боль, разрывая мышцы и сухожилия. – И где же твоя самоуверенность? – Убей меня… Пожалуйста… – сказала я, стараясь лишний раз не шевелиться. Голос дрожал, но поток слез я смогла остановить. – Нет, Кроули приказал… – Кроули приказал, Кроули велел, – перебила я демона, срываясь на крик. В тот момент мною руководил не страх и даже не боль… а банальное раздражение. – Неужели вы все у него на привязи, неужели у вас нет собственной башки, и он решает все за вас?! Не демоны, а цирковые пудели, скачущие за хозяином на задних лапках, лишь бы он дал угощение или не вышвырнул на улицу! – Заткнись! Не смей так со мной разговаривать! – от злости мужчина прокрутил ножи в моих руках, причиняя немыслимую боль. На этот раз из моей груди вырвался лишь приглушенный хрип, поскольку голос был окончательно сорван. – Ну, хорошо. Сиди здесь и дохни от голода, жажды и дикой боли. Поверь, это далеко не самая безболезненная смерть. Ну а я удаляюсь, ибо если я проведу с тобой еще хотя бы минуту, я не сдержусь и прикончу тебя, лишая себя чудесного лицезрения твоих мучений, – закончив предложение, демон выскользнул из комнаты, оставляя меня одну. Ну, наконец-то! Преодолевая ужасные мучения, я наклоняюсь к ручкам стула и зубами достаю ножи из собственных рук, содрогаясь от боли и беззвучно захлебываюсь слезами. Закончив, я отбрасываю один кинжал в сторону, а другим перерезаю веревки, сковывающие конечности. В голове уже зрел план побега, ведь оставаться здесь мне совсем не хотелось, а мысли о смерти, которая может лишить меня страдании, уже давно испарились. Если бы я хотя бы знала где нахожусь, было бы гораздо проще продумать свои действия, но для начала мне нужно разобраться с этим демоном. Хотя даже после этого мои шансы выжить призрачно малы, ведь Кроули не оставит меня в покое и достанет хоть из-под земли. Мой единственный шанс – быстро найти Винчестеров. Ладно, это все лирика, сейчас мне нужно хотя бы выбраться из здания и обезвредить моего похитителя, а для этого мне понадобится как минимум нож. Не сумев удержать его в правой руке, я поняла, что этот урод повредил мне сухожилие. Отлично, мало того, что все тело ноет, а в глазах темнеет от боли, так теперь я не могу ничего делать правой рукой, да и на левую ногу хромаю. Да, план побега становится все более и более трудновыполнимым, но слабый оптимизм где-то глубоко внутри меня не только не угасает, но и становится все крепче. Парадоксально, но факт. Как говорил Эмиль Мишель Чоран: «Оптимизм, как известно,– это судорога умирающего». Вот и я сейчас старалась искать во всем плюсы, ведь если бы я этого не делала, то просто бы села в угол и зарыдала. Но я слишком люблю свою дурацкую жизнь, чтобы вот так, без борьбы, отдать ее первому попавшемуся демону. Поэтому сейчас я обследовала весь подвал в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь мне избавиться от демона. Как назло в подвале не было ни соли, ни серебра. И тогда мне в голову пришла единственное возможное решение проблемы. Прихрамывая на левую ногу, я доползла до центра подвала и, глубоко вдохнув, провела ножом по еще свежей ране на правой руке. Меня сразу же захлестнул новый приступ боли, отуманивая мой рассудок, а из изуродованной руки хлынул поток крови, но именно этого я и добивалась. Взяв себя в руки, я принялась чертить кровью на холодном бетонном полу ловушку для демона, надеясь на то, что мой похититель не заметит ее из-за слишком слабого освещения. Закончив работу, я нашла на полу кусок какой-то ткани и перевязала им раны на обеих руках и ноге. Надеюсь, что это не даст мне умереть от кровопотери ближайшие несколько часов. Я села на пол, прислонившись спиной к кирпичной стене, и просто ждала, сжимая в левой руке нож. Вряд ли он поможет мне в борьбе против демона, но с ним я чувствовала себя спокойнее. Боль в руке просто разъедала меня изнутри, а голова кружилась из-за огромного количества потерянной крови. Вполне естественно, что на меня накатила волна философских размышлений, наверное, перед смертью каждый испытывает такое. Перед глазами проносятся сцены из моей жизни: Рождество с Ричардом и Линдой, авария, сентябрьский лондонский дождь, вызывающий чувство безысходности и приступ ненависти ко всему этому черствому миру, первое совместное ограбление с Марком, первый поцелуй с Брайаном, и снова смерть… Казино, сделка, снова авария, исцеление, флирт с Дином, поцелуй с Касом, и все это опутано липкой паутиной лжи, не оставляющей той жалкой капле искренности, которая сиротливо прячется в глубине моей души, ни единого шанса прорваться. Когда в последний раз я была с кем-то честна до конца, кому рассказывала все, без утайки? Этот вопрос я так и оставила без ответа, поскольку за стеной раздались шаги. Я лишь поджала ноги и крепче сжала в здоровой руке окровавленный нож, мою последнюю защиту. Противно скрипнув, дверь отворилась, и на пороге возник демон. Заметив меня, освободившуюся от веревок, сидящей на полу у стены, он разозлился и хотел было кинуться ко мне, но осекся, заметив на полу пиктограмму. Тогда мужчина лишь улыбнулся и, осторожно обходя ловушку стороной, начал медленно приближаться ко мне. Сложно описать тот ужас, который я испытала, пока расстояние между нами стремительно сокращалось. Озверев, демон схватил меня за горло и поднял в воздух. – Что, думала я куплюсь на твои дешевые трюки с ловушкой? Зря, очень зря, – его голос был тихим, но пугал этим только сильнее. Я боялась смотреть в его обезумевшие глаза и просто зажмурилась, ожидая ударов, удушения или дальнейших пыток, но случилось то, чего я никак не ожидала. Рядом с нами послышался тихий шелест, и демон разжал руку, из-за чего я упала на пол. Яркая вспышка света на пару мгновений озаряет комнату, исчезая так же внезапно, как и появилась. Легкое прикосновение – и все мои раны исцелены, а от боли остается лишь горькое воспоминание. Я приоткрываю глаза и вижу перед собой Каса. Он ласково прижимает меня к себе и целует в лоб, нежно поглаживая меня по волосам. – Кас… Ты не обязан утешать меня, если ты ко мне равнодушен… – Я не равнодушен к тебе. – Но ты же сам… – Хлоя, я просто понял, что я боюсь потерять тебя. Ты нужна мне. Я лишь утыкаюсь носом ему в плечо и начинаю рыдать. Не тихо и беззвучно, а громко выкрикивая что-то нечленораздельное, шумно всхлипывая и крепко цепляясь пальцами за плащ ангела. Тот просто крепче обнимает меня и шепчет, что все будет хорошо, что он больше никогда не оставит меня одну, что больше никто не посмеет причинить мне боль. Я понимаю, что уже пора остановиться, но слезы не прекращают литься ручьем из глаз, оставляя после себя витиеватые влажные дорожки на щеках. Я даже не замечаю, как в подвал забегают Винчестеры, но чувствую на своей спине взгляд Дина. Слегка повернувшись, все также не отрываясь от Кастиэля, я вижу его глаза, радость от того, что я жива, недоумение и странную боль, причину которой я не в состоянии понять. Может быть потом, когда уляжется страх и волнение, пережитые за сегодня, я смогу найти этому объяснение. Но не сейчас. Сейчас я могу лишь рыдать на плече у ангела. Хотя, может я все-таки способна на что-то большее? Останавливая поток слез, я вглядываюсь в глаза Касу, а потом просто приподнимаюсь на носочках и нежно накрываю его губы своими. Ангел прижал меня к себе, отвечая на поцелуй. – Я люблю тебя, – оторвавшись от моих губ, тихо произнес Кастиэль. – Я тоже люблю тебя, – ответила я, кладя голову ему на плечо. – Так вы любите друг друга? Рад за вас… – наигранно весело произнес Дин, но глаза выдавали его с головой. В них читалась такая боль и тоска, что у меня разрывалось сердце. Я просто смотрела на его глаза цвета молодой листвы, и по щеке снова прокатилась слеза. Где-то глубоко внутри себя я понимала, что снова безоглядно влюбилась. Вот только совсем не в ангела…