Дверной проем

— Я тебя знать не хочу. — — Я тебя тоже. — Это был обычный день для Чжухона и Хёнвона, которые полчаса до этого спорили, кто первый займет ванную. Это был ежедневный ритуал. Еще десять минут потолкавшись в дверном проеме, высокая модельная шпала и няшный, но сильный кусок невысокого рэпера, все же решают вопрос «камнем-ножницами-бумагой», выигрывает почти всегда Хёнвон, а Чжухон еще больше офигевает от этого, мечтая взять реванш на следующий день. Так проходят первые два месяца после дебюта. Чжухон смотрит на Хёнвона, не понимая за что тот его так ненавидит, а Хёнвон хочет взять обеими руками длинную шею рэпера и просто… Сжать тонкие, но сильные пальцы, со всей силы и давить, давить, давить… Он не понимает и сам, это фетиш такой, или реально ненависть. Да и мысли эти Хёнвон отбрасывает в дальний ящик своих чертогов разума, куда-то на чердак. Зачем ему думать о том, кто оставляет столько негативных эмоций на его душе. Он массирует виски, немного нервно, немного показушно. — Ты чего это? — Вонхо озабоченно смотрит на предмет своих воздыханий. Его любимый сам не свой в последнее время. — А, ерунда, — отмахивается Хён, — назойливая проблемка, не стоящая и выеденного яйца. Вонхо хотел бы пожать плечами, но, если заподозрил неладное, то его это не отпустит. Однако, спрашивать смысла нет, его козерожка вряд ли будет говорить об этом дальше. Кухня. Хёнвон не любит есть компанией. Почему надо это делать? Он искренне рад видеть всех, но есть со всеми он не хочет, а особенно с рэпером, который даже кепку за столом не удосуживается снять. Действительно, зачем птицам этикет? Дятлам особенно. — Я не голоден. — Хёнвон разворачивается и уже почти заносит свою длиннющую ногу, чтобы уйти. — Ты дурак, что ли? — Кихён замахивается половником над миниатюрной головой со сплошными губами, — я для кого готовлю, вообще? Марш за стол! — Хёнвон дует эти и без того огромные губы, но садится, ибо против мамки не попрешь. Чжухон, конечно, садится рядом, точнее, он плюхается. Чжухон, как только замечает Хёнвона, с удовольствием треплет ему нервы своим присутствием. — Как дела, хён? Как томатная масочка для лица, работает? — Я бы эту масочку, знаешь, куда бы тебе за… — Хёнвон одергивается на полуфразе, ибо в кухню вошли Шону и Вонхо. А он знает, что ни Вонхо, ни Шону не одобрят сего интерактива между ним и недо-макнэ группы. Вот, наконец, собрались все, кухня наполнилась запахами и шумом. Хёнвон старался игнорировать сидящее рядом, но оно так и липло: — Хён, завтра на том же месте, в тот же час? — улыбка не сходила с лица Хона. Ну, издевательская щерь, а не улыбка. — Конечно. Захвати целые пальцы, ибо я поломаю их силой своих ножниц… или камня? А может бумаги? Кто знает… — Хёнвону нельзя было отказать в остроте языка. Чжухон отвратительно подмигивает и стучит Че по плечу. — Не делай так больше. — — Обязательно сделаю так еще раз сто, — снова эта мерзкая ухмылка. Утро. Чжухон высовывает голову из дверного проема комнаты. Он видит, что ровно то же самое делает и его оппонент из другой комнаты. Оттуда, к тому же, мгновенно сыпятся лучи «ненавижу тебя!» Хон давно так не развлекался, с Шону особо не оторвешься, ведь он любит все его выходки, а это не так интересно. Хёнвон смеется про себя, Вонхо души в нем не чает, пылинки сдувает, а эта язва все нервы треплет. Неужели все-таки фетиш? Оба, как по команде, сорвались с места и снова «застряли» в проеме ванной. Хёнвон почувствовал, то ли приятно, то ли не очень, самый настоящий член Хона, а Хон почувствовал то же самое. Стало неловко, но и смешно. — Убери это, — Че ни на грамм не сдвинулся. — Сам убирай, — Чжухон еще больше вдавил бедрами худого хёна в косяк. Ему было весело и немножко сексуально. — Я ненавижу тебя, ты же знаешь, — Хёнвон со всей силой вдавил Хона в косяк. — Ага. А еще хочешь, — Хон сопротивлялся и от напряжения его руки сами собой окрутили шею Че. Тот вздрогнул. — Я? Тебя? Мечтай, — Хён поморщился, но руки Хона не откинул. — Как ты думаешь… Кто из нас будет свер… — теперь Чжухон оборвался на самом интересном. — Что тут, блин, происходит??? — Кихён только разлепил глаза, как ему приходится наблюдать самую нелицеприятную картину в мире: два его согруппника трутся, хорошо не голыми, но членами друг о дружку и ржут. После его вопроса, они отпрянули друг от друга, но смеяться не перестали, более того, у Хёнвона хлынули слезы смеха, а Чжухон, закидывая голову, закатился и схватился за живот. Кихён, нахмурившись и подозрительно посмотрев на двух идиотов, оттолкнул их и ввалился в ванную, а также строго хлопнул дверью перед их носом. — Я хочу еще, — Чжухон, стирая слезы с щек Че, игриво посмотрел на него. — Я тоже, — Хёнвон схватил руку Хона и, подумав, укусил его за палец.