Сто дней до конца света

Бур, издав приглушенный рев, начал вгрызаться в землю, вырывая там ровную лунку. Уэллс уже давно научился ловко с ним обращаться, поэтому кому-то еще этот инструмент теперь редко доверяли. У военных в инвентаре были только лопаты, но орудия потехнологичней нашлись на местах, где рабочие ранее чинили дорогу. После этого процесс возведения оцепления вокруг их «безопасной зоны» резко ускорился и, вскоре, она рисковала стать таковой не только по названию. — Торопись, старичок, рабы уже тащат колонны! — резанул Уэллсу по ушам ехидный голос. Финн и Рейвен, положив на плечи заборный столб, направлялись к свежевырытой яме. Они опустили столб в земляную лунку и принялись помогать Уэллсу закапывать и утрамбовывать пустое пространство в ней. Закончив, все трое вытерли пот со лба, и парочка удалилась за следующим столбом. Уходя, Финн не забыл постучать испачканной в грязи рукой по спине Уэллса. Тот лишь стряхнул с себя руку и начал отгибать на столбе штыри для сетки. Финн Уэллсу не нравился, даже бесил. Когда все вокруг боялись или горевали, этот шкет не терял присутствие духа, но тратил его не на поддержку остальных, а на пустые подначивания и глупые шутки, что не нравилось даже его девушке. Особенно часто, почему-то, объектом для отпуска колкостей становился именно Уэллс. Ему не нравилось, как Финн смотрел на Кларк, когда они пересекались. Он вел себя с ней, словно они были вместе, что заставляло чувствовать неловкость и саму Кларк, и Рейвен, а Уэллса и вовсе доводило до белого каления. Парень лишь недавно понял, что не сможет сблизиться с Кларк сильнее, так, как он хочет, но жгучая ревность все равно давала о себе знать. Надежда могла угаснуть, но чувства-то никуда не делись. И вот с таким компаньоном приходилось работать уже целую неделю. Военные, как только закончили с проверкой домов, согнали жителей к зданию городского совета и провели перепись. Оказалось, что из девяти с половиной тысяч жителей, в Бриджтоне осталось всего лишь двести семьдесят шесть. Многие убеждали себя, что народ просто разъехался в поисках родных, но цифры все равно были удручающими. Когда военные это поняли, от планов оцепить весь город они сразу отказались. Решено было ставить забор вокруг юго-западной части города, так, чтобы с востока естественной преградой служила река, а тех, кто жил дальше, переселить в опустевшие дома. Территорию брали с лихвой, места бы хватило и на тысячу людей. Солдаты не хотели подпускать гражданских к любой своей деятельности, но когда они поняли, что их всего лишь тридцать один человек, и подкрепления не будет, то сами попросили оказать им всю посильную помощь в возведении ограждения. Уэллс вызвался в числе первых, даже не смотря на то, что военные держали под замком его отца. Все таки Телониус Джаха был политиком, и чувство коллективной ответственности, благодаря этому, привилось у Уэллса очень рано. Он быстро влился в стройку и даже находил немалое удовольствие, проводя дни в упорном труде. Омрачали рабочие будни лишь Финн и их прораб — Патрик Симмонс. Раньше этот сварливый мужик заведовал местными строителями, которые чинили дорогу, а теперь вот гонял всех, как своих мексиканцев. Одно в его придирчивости было хорошо — можно было быть уверенным, что заборы, которые ставились под началом Симмонса, не свалятся при первом сильном ветре. Другой насущной проблемой стали «ходячие» — так солдаты прозвали инфицированных, и слово быстро вошло в обиход. Мертвецы то и дело стекались, как Уэллс предполагал, на шум, издаваемый скопившейся толпой народа, и приходилось звать солдат, чтобы те разобрались. Их было недостаточно, чтобы успевать всегда и везде, поэтому порой случалось обороняться самостоятельно. Несколько раз люди погибали от безжалостных рук и зубов, но еще хуже было, когда кто-то отделывался укусом. Военные отводили пострадавших в медпункт и оттуда те возвращались либо калеками, либо не возвращались вовсе. Когда такое случалось, работать в том же темпе становилось сложнее, но Симмонс не давал им спуску. — Черный властелин! — вновь окликнул Уэллса Финн, — Мы несем тебе твое любимое, — он кивнул на свернутую в рулон сетку. — Финн, — шикнула на него Рейвен, — хватит задирать Уэллса. Что с тобой такое? — Пытаюсь разрядить… — все также беззаботно начал говорить Финн. — Хватит, ты делаешь только хуже! — Ладно-ладно, — скуксился парень, — вот. Они начали разматывать сетку рабица, подняв ее на уровень отогнутых штырей, чтобы она зацепилась за них. Затем Рейвен и Финн принялись скручивать края с соседней секцией звеньев. Это была простая операция, но, чтобы делать все на славу, пришлось немало практиковаться. Сейчас все получалось на автомате, особенно, когда руки не дрожали после очередной атаки ходячих. — Скорей бы ужин, да? — с улыбкой на лице, мечтательно произнесла Рейвен. — Ага, — закивал Финн, — полевая кухня — это то, ради чего стоило смотаться в армию. Авось, сейчас бы патрулировал Нью-Йорк или Фили прямо на танке, — он горизонтально провел ладонью по воздуху, — Уэллс, ты с нами? — Конечно, — ответил он. Уэллс вдруг понял, что, несмотря на всю злость, которую он питал по отношению к Финну, эти двое стали ему почти что друзьями. И ведь действительно, кроме них он практически ни с кем на стройке больше не контактировал, а к их присутствию за последнюю неделю привык настолько, словно всю жизнь с ними жил. Они работали еще полтора часа, пока, проложив очередную секцию забора, Уэллс не обнаружил, что смотрит на другой его участок в десятке метров от последней лунки. В этот момент он понял, что они, наконец, закончили, и это была точка, от которой солдаты стартовали неделю назад. Всего через двадцать минут Финн и Рейвен, под пристальным взором столпившихся вокруг людей, соединяли последние звенья сетки. Уэллс стоял рядом и слышал, как они перешептываются. — Ну что, ты скажешь им или я? — тихо спросил Финн. — Давай ты, — сказала Рейвен, с опаской поглядев на стоящий сзади народ. — Хорошо, — Финн прочистил горло и возвестил, — Итак! Рейвен хочет вам кое-что сказать! — Козел, — она ткнула его локтем вбок и, подняв руки вверх, объявила, — Готово! Тут же послышались одобрительные возгласы и аплодисменты, люди стали обниматься, хлопать друг друга по плечу и пожимать руки. Уэллс, Финн и Рейвен поспешили присоединиться ко всем. Даже Патрик Симмонс в кои-то веки просветлел и вышел обратиться к людям. — Народ, я вас поздравляю, теперь мы полностью обезопасили этот район. В кратчайшие сроки проделать такое большое дело — это повод для гордости! Так что, — Симмонс прокашлялся, — сейчас идите ужинать, а завтра можете отоспаться, пока от вас больше ничего не требуется. — Выпивку нам подгонят? А, солдатики? — громко спросил кто-то из толпы. Трое солдат, следивших за этим участком сегодня, ничего не ответили и, как это обычно бывало, с безучастным видом стояли неподалеку. Военные почему-то крайне неохотно шли на контакт с оставшимися жителями, что привносило разлад между ними. Почему майор Фицуильям это допускал, для Уэллса оставалось загадкой. Порой ему казалось, что того заботит лишь то, чтобы его отец и отец Кларк сидели за решеткой. — Да, и еще одно важное объявление, — более серьезным тоном сказал Симмонс, — У нас отключилось водоснабжение. По толпе пронесся неодобрительный гул. — Хочу вас заверить, мы сможем с этим справиться, — поспешил успокоить всех Симмонс, — Как только установим причину неполадки. Все, народ, не бухтите, тут у нас военное положение, а не курорт, так что потерпите! А теперь марш на ужин!

***

Если для большей части города приход военных стал неким проблеском надежды, то для Шамуэя все началось с разочарования. Рэд и Мерфи выскользнули из его хватки в самый последний момент, когда он почти нагнал и пристрелил обоих. И, как будто этого было мало, они убили Маккуори. Теперь шериф остался единственным представителем закона в городе, пусть и само понятие закона начинало утрачивать свой смысл. Военные насадили свои порядки и терпели Шамуэя лишь потому, что тот ясно дал понять, что не сдаст оружие и значок без боя. Сначала они перевернули вверх дном весь его участок, попутно застрелив обратившихся Маккуори и парня, которого Шамуэй притащил на своих руках и запер вместе с преступниками. Теперь он понял, какой это было ошибкой. И таких ошибок было много за последние дни. Участок солдаты покинули столь же быстро, как и обнесли. Как оказалось, он не входил в ту часть города, которую они планировали оцепить, и теперь их штаб располагался в здании городского совета. Сюда же отправили и Мерфи с Рэдом, которые теперь, вместо положенной им холодной камеры у шерифа в подвале, наслаждались пребыванием в просторном офисе одного из советников на первом этаже здания, окна которого были огорожены прочными решетками. К удивлению Шамуэя, вместе с его уголовниками подсадили еще двух заключенных — местного инженера Джейка Гриффина и сенатора Телониуса Джаху, который то и дело наведывался к ним в участок на прошлой неделе, стараясь накопать информацию о недавних нападениях в округе. Шерифу толком не объяснили, за что те двое сидят под арестом. Если из-за того, что они были обеспокоены и пытались разобраться в ситуации раньше остальных, то это казалось ему полным идиотизмом, особенно теперь, когда ходячие мертвецы отхватили территорий больше, чем живые люди. — Мы уже это обсуждали, — устало бросил Реджинальд Фицуильям. — Вы просто сказали «нет» и выставили меня за дверь, — настаивал Шамуэй. Они находились в бывшем кабинете мэра города, который командир гарнизона, естественно, выбрал в качестве своей резиденции. Майор Фицуильям казался шерифу разумным человеком, который сразу же начал делать все правильно — инструктировал население, проводил чистки, организовал снабжение и погнал людей строить забор. Некоторые возмущались из-за того, что к свободным гражданам относятся, как к подчиненным, но шериф понимал, что такое отношение необходимо, чтобы не начался хаос, и жизнь стала как можно более упорядоченной в кратчайшие сроки. Единственное, чего он не мог понять, так это попустительское отношение к двум убийцам. — Джон Мерфи и Рэдрик Галеки — крайне опасные преступники. У одного приводов столько, что я их только читал пол дня, а другой и вовсе числится в розыске у ФБР. — Нам сейчас не до ФБР и их расследований, уж поверьте, — холодно произнес майор и, наконец, оторвался от разбора каких-то документов. — Бога ради, они убили полицейского! — возмущенно воскликнул Шамуэй, — А вы посадили их вместе с вашими книжки читать! Фицуильям раздраженно ударил кулаком по столу и вскочил на ноги, буравя шерифа взглядом. — И что вы предлагаете с ними делать? — Поставить к стенке и пустить по пуле, — быстро произнес Шамуэй и, сделав глубокий вздох, добавил, — по законам военного времени. — Военного времени прошлого века, вы хотели добавить? — фыркнув, сказал Фицуильям, — Я не стану устраивать тут казни. Вы хоть представляете, с кем живете под боком, а, шериф? Это тихие законопослушные граждане, которые рассчитывали прожить спокойную жизнь в этом маленьком спящем городке. Представляете, что тут начнется, если я прилюдно кого-то расстреляю?! — Разве я говорил «прилюдно»? — ровным тоном спросил Шамуэй. — Хватит! — крикнул на него майор, — И слышать об этом не хочу! Если узнаю, что вы еще кому-то тут угрожали, у стенки окажетесь уже вы. Понял меня, шериф? — Так точно, — буркнул он в ответ. В этот момент в комнату вошел адъютант Фицуильяма. Они было решили, что он просто пришел на крики и хотел проверить, не случилось ли что, но, как оказалось, лейтенант привел за собой нового посетителя. Им оказался местный прораб Патрик Симмонс, столь удобно застрявший в городе прямо перед оккупацией. — Да? — выжидающе спросил Фицуильям. — Сэр, — обратился к нему Симмонс своим жутким хриплым голосом, — У нас большие неприятности. — Я это и без вас заметил. Ходячие повсюду. — Нет, они больше не проблема, мы закончили оцепление, теперь ни одна тварь не должна прошмыгнуть. Шамуэй заметил, что, несмотря на то, что Фицуильям старался избегать выражения положительных эмоций, сейчас на его лице появилась едва заметная улыбка. — Тогда в чем дело? — Вода, сэр. Водоснабжение полностью отключилось, и если мы не хотим угодить обратно в средневековье, наслаждаясь реками нечистот на улицах, то надо бы скорее решать этот вопрос. — Черт, — Фицуильям прикрыл глаза и поморщился, облокотившись спиной на край стола, — Дайте подумать. У меня в отряде нет людей с нужной квалификацией, так что даже не знаю, как могу с этим помочь. — О, вот тут вы не правы, сэр, — сказал Симмонс, — Вам нужно всего лишь освободить Джейка Гриффина.

***

В отличие от Рэда и Мерфи, которые проторчали за тюремной решеткой около недели, Джейку и Телониусу не пришлось обживаться в тюремной камере. Едва ли потерю части города, который они всеми силами пытались защитить, можно было считать удачей, но теперь их хотя бы держали в просторном помещении, доверху наполненном книгами и рабочими документациями, которые помогали коротать время. Один из их сокамерников, в моменты, когда ему не приходилось развлекать своего товарища рассказами о своей жизни, больше похожими на небылицы, только и делал, что поглощал книги одну за другой. Джейк за ту неделю, что провел с ними, толком ничего о них не узнал. Они лишь назвали свои имена и рассказали красочную историю о том, как грабили местный банк, после чего громко смеялись. Джейк быстро понял, что Мерфи придумал всю историю на ходу, а Рэд поддакивал и приукрашивал ее новыми деталями. Как только дело дошло до описания огромной двери хранилища, Джейк перестал их слушать, так как знал, что подобных хранилищ в Бриджтоне попросту нет. Почему они в подобном положении все-таки решили утаить свои подлинные истории, оставалось неизвестным. Джейк был уверен, что солдаты могли бы прояснить ситуацию, но те предпочитали молчать. Все это казалось почти абсурдным. Когда его и Джаху заковывали в наручники, им на каждом шагу громко заявляли о совершенной ими государственной измене и скорой каре, но после заключения им даже обвинения не предъявили. Просто кормили и держали взаперти с двумя непонятными мужиками. Когда они с Телониусом отказались от идеи побега, их соседи быстро потеряли к ним интерес, и они теперь редко общались. Джейк пытался вымолить у командира информацию о судьбе своей семьи, но Реджинальд Фицуильям, лишь однажды появившейся в их импровизированной камере, только объявил о том, что они теперь под его надзором, а на все вопросы отвечал ухмылкой. Тогда, семь дней назад, майор выглядел настоящим хозяином положения, словно имел ответы на все вопросы посреди всего этого ада, но интуиция Джейку подсказывала, что это продлится не вечно. Даже в планах Джахи и Кейна были огрехи, и многие вопросы приходилось бы решать по ходу дела, если бы им удалось организовать карантин, и Джейк сомневался, что план военных был столь же безупречен. Телониус за последние дни впал в апатию из-за их неудачи, и теперь думал лишь о своем сыне. Джейк часто замечал сенатора сидящим у окна, словно тот надеялся увидеть сквозь решетки проходящего мимо Уэллса, однако это было невозможно, ведь окна из этого кабинета выходили на задний двор, обнесенный высокой кирпичной стеной. — Сюда бы девку, — вдруг подал голос Рэд, подбросив над головой чей-то теннисный мячик и тут же поймав его в руки. — Что ты сказал? — резко произнес Джейк. — Да ты не напрягайся так, папаша, — продолжая играться с мячом, ответил ему Рэд, — просто мечтаю себе. Была у меня тут одна блондиночка… — Братан, не начинай, — попросил его Мерфи. — А чего? — полюбопытствовал Рэд. — Одно дело, когда ты мне о своих похождениях рассказываешь, а другое, — он кивнул в сторону Джахи и Джейка, — лить это дерьмо в уши законопослушных граждан среднего возраста. — Не такие уж мы и законопослушные, раз с вами сидим, верно? — вкрадчивым тоном сказал им Джейк, — Давай-ка… Рэд, расскажи, что за блондинка? — Да так, — тот покосился на Мерфи, который едва заметно отрицательно качал головой, — Ничего особенного. Подкатил к одной малолетке, чисто по вежливому попросил мне компанию составить, но она вертеться начала, посылать меня… — И что было дальше? — медленно проговорил Джейк, сжимая со всей силы подлокотники кресла, на котором сидел, от накатывающей ярости. — Да толком ничего, вмазал ей хорошенько, а потом какой-то шкет со своей девкой вызвали копов, и местный шериф меня… что это с тобой? Лицо Джейка перекосило от злости. Он вскочил с кресла, в одно мгновение перемахнул всю комнату и занес кулак над Рэдом. Тот, не поднимаясь со своего стула, пнул подлетевшего мужчину по колену и, кое-как извернувшись, отошел от него на пару шагов, подняв кулаки на уровень с головой. — Так, давай-ка завязывай, — предупредил он, — или я от тебя живого места не оставлю. — Ты напал на мою дочь, сукин ты сын! — крикнул Джейк. Он снова набросился на Рэда, размахивая кулаками. Некоторые его удары достигли цели, некоторые нет. Более собранный Рэд, не заходившийся сейчас, в отличие от своего противника, в припадке ярости, быстро сгруппировался и контратаковал, ударив Джейка несколько раз по лицу, а затем и в солнечное сплетение, заставив мужчину тяжело выдохнуть и согнуться пополам. Рэд бы продолжил избиение, так как не намеревался оставлять в живых человека, у которого были все основания желать ему смерти, но тут его начал оттаскивать Мерфи. — Прекрати, — шикнул ему его напарник, — сейчас же. Может, сейчас вояки нас и не трогают, но кто сказал, что им не зазорно будет пристрелить нас, как Шамуэю. Мерфи, наконец, добился своего, и Рэд, отдышавшись и не сводя взгляда с Джейка, согласно кивнул. — Не нужно давать им лишний повод нас убить, — приглушенным тоном продолжил говорить Джон, — Рано или поздно мы найдем выход. Дверь в их кабинет открылась, и в нее зашло несколько солдат, держа оружие наизготовку. — Всем лицом к стене, живо! — крикнул один из них. Все четверо немедленно исполнили приказ. Каждый раз, когда военные резко влетали в их комнату, Джейк про себя молился, чтобы они не открыли по ним огонь. Он не знал, насколько Джаха мог разгневать людей наверху. Возможно, достаточно сильно, чтобы пустить в расход и сенатора и всех тех, кто ему помогал. Что ж, хотя бы Кейн избежал этой участи, но Джейк сомневался, что советник теперь был в состоянии завершить начатое ими дело. — Джейк Гриффин, на выход. Этот голос, Джейк узнал его. К ним во второй раз явился майор Реджи Фицуильям. Он мог прийти по многим причинам, но сейчас Джейк, плотно сжав веки, шевелил губами в беззвучной молитве. Лишь бы только его догадка была верной. Джейк развернулся и вышел в коридор. На него не направляли оружие, никто не пытался заковать его в наручники. Джейка просто проводили до последнего этажа, где раньше располагался кабинет мэра Бриджтона. Теперь там наверняка восседал пришедший за ним командир гарнизона. Когда они вошли, еще одна догадка Джейка подтвердилась. Дверь за его спиной захлопнулась, а майор уселся в большом кожаном кресле во главе стола. — Привет, Гриффин, — поздоровался с ним стоявший все это время в углу, прислонившись к стенке, Патрик Симмонс. — Вы? — удивленно произнес Джейк, — черт, я думал, вы давно уехали. — Уезжать теперь некуда, — грустно бросил прораб. — Закончили свое счастливое воссоединение? — нетерпеливо сказал Фицуильям, — Тогда можем начать. — У вас что-то идет не по плану, верно? — высказал свою догадку Джейк. — Отключилось водоснабжение, — кивнув, ответил майор, — мы бы сами разобрались, но ваш знакомый настоял, что с вашей помощью управимся вдвое быстрее. Грязный бунт немытых граждан нам тут не нужен. У Джейка по спине пробежал холодок от мысли, что же будет делать с людьми в случае неповиновения такой человек, как Реджинальд Фицуильям. И все же он решил рискнуть. — Если помогу вам, то вы меня отпустите, — потребовал Джейк. — Вы не в том положении, чтобы… — И дадите увидеться с семьей, — повысив голос, настойчиво продолжил он, — сегодня же. Фицуильям заметно напрягся, было слышно, как он скрежетал зубами. Они мерили друг друга взглядом, после чего майор несколько раз слегка стукнул ладонями по столу, отбарабанив короткую мелодию, и, широко улыбнувшись, сказал: — Ладно, все равно обещал вашей жене освободить вас. Я человек слова. В сердце Джейка проскочила искра надежды. Он слегка замялся, после чего робко задал вопрос: — То есть они живы? С моей женой и дочкой все в порядке? — Да, да, обе целы, работают на благо общества, — нетерпеливо отмахнулся от Джейка Фицуильям, — А теперь давайте уже к делу. — Ну, — Джейк провел указательным пальцем по лбу и обратился к Симмонсу, — Ты не пытался раздобыть чертежи канализации или городского водоснабжения в целом? — Да, они… Патрик подошел ближе к столу майора и открыл прислоненный к нему тубус, из которого достал два перетянутых резинкой больших чертежа и развернул их. Джейк наклонился над рисунками вместе с Симмонсом, и какое-то время они оба молчали, внимательно их изучая. — Ну? — не вытерпел Фицуильям, — У нас тут не собрание кафедры. — Вода просто грязная или ее вообще нет? — не отрываясь от схем, спросил Джейк. — Вообще, — ответил ему Симмонс. — Так, — Джейк глубоко вздохнул и начал водить пальцем по разным участкам на чертежах, — Поломка может быть на водозаборном узле, на одной из насосных станций… черт, да даже на водонапорке. Исправить поломку, скорее всего, будет не сложно, даже в наших условиях… — Но? — требовательно произнес майор. — На то, чтобы найти, где именно произошла неисправность, может уйти несколько дней. Плюс, насколько я понял, периметр стоит не везде, и в некоторые места придется идти прямо сквозь зараженных. — Людей для сопровождения я вам выдам, только почините чертов водопровод! — рявкнул Фицуильям, — Отныне можете считать, что отвечаете за все головой. — Ну, учитывая, насколько это сложная система, — оторвавшись от чертежей и переглянувшись с обеспокоенным Симмонсом, невозмутимо заговорил Джейк, — И принимая во внимание объем предстоящей работы… моя голова в полной жопе.

***

Поскольку военные «в целях профилактики» спалили дотла госпиталь, а затем и вовсе решили покинуть район, в котором тот находился, теперь медпунктом, куда поступали все раненные, стала баптистская церковь, находившаяся неподалеку от здания городского совета. Это был большой и просторный приход, в котором даже имелась своя колокольня, но все же места, порой, на всех не хватало, и поступивших с легкими ранениями приходилось оставлять и лечить прямо на улице. Двор перед церковью быстро наполнился принесенными бесхозными креслами и диванами, которые сюда перетащили сердобольные местные жители. Среди всего кошмара, что обрушился на город в последние дни, Кларк радовало лишь то, что люди сплотились, и теперь, в большинстве своем, трудились, не покладая рук, чтобы сделать условия карантина как можно более комфортными. Мелочные ссоры никуда не делись, но происходили крайне редко. В последнюю неделю люди вынесли слишком много потрясений и лишений, чтобы тратить силы на подобные вещи. Кларк с радостью обнаружила, что помогать людям было действительно ее призванием. Теперь она была уверена, что стремление стать врачом не было обусловлено лишь желанием быть похожей на свою мать. Да и в белом халате Кларк чувствовала себя уверенней и даже значимей, чем когда-либо. Люди смотрели на нее по-другому, доверяли ей и надеялись на ее помощь. И Кларк с радостью ее оказывала. Она справлялась со всем и быстро училась, во многом благодаря Эбби, которая теперь все свободное время учила дочь, чтобы та не потерялась и знала, что делать в той или иной ситуации, если ее самой вдруг не окажется рядом. Всю информацию Кларк быстро поглощала и тут же усваивала. Единственное, с чем ей до сих пор не получалось смириться — это укушенные. Лекарство найти не представлялось возможным, потому всех зараженных ждала ужасающая участь. Эбби проводила по две ампутации за день в попытках предотвратить распространение инфекции, но лишь в половине случаев пострадавших удавалось спасти. Остальным же солдаты давали выбор — медленно умирать от жара, либо пуля в голову, чтобы избавить от мучений. Самому это делать или же дать себя убить — человек решал сам. Все это казалось невероятной дикостью для Кларк и Эбби, пусть даже и не было иного выхода. — Эй, Принцесса! К ней подошел Финн. Он обхватил раненный палец, но с запястья все равно текла струйка крови. — На стройке проблемы? — спросила Кларк, доставая из лежащей рядом аптечки спирт и бинты. — Нет, невнимательно работал ножом за столом. Он протянул ей руку, давая себя залатать. Когда Кларк промывала рану, то заметила, что Финн ухмыляется, старательно делая вид, что ему совсем не больно. В последнее время он часто находил повод наведаться сюда и неизменно старался бравировать, что сбивало девушку с толка. Их знакомство началось с того, что он ее защитил. К чему теперь было доказывать, какой он смелый? — А где Рейвен? — спросила Кларк, бросив взгляд Финну за плечо, пытаясь высмотреть, нет ли рядом его девушки. — С ней все в порядке, — произнес парень и наклонил голову вбок, загораживая Кларк обзор. — А Уэллс? — Твой друг сегодня забил последний столб, наша тюрьма, наконец-то, готова, — все так же ухмыляясь, ответил он. — Я бы не стала это так воспринимать, — произнесла Кларк, одновременно заканчивая перевязку. — Но твой отец… — попытался возразить Финн. — Мой папа — это моя забота, — отрезала она, но быстро смягчила тон и слегка улыбнулась, — Ты лучше будь повнимательней, а то можешь ненароком получить тут постоянную прописку. — С таким доктором, я только за, — почесав затылок, заявил Финн, — А скидку мне дадите? — Иди давай, — сказала Кларк и пару раз коротко махнула ладонью в сторону дороги. — Тебе очень идет, док, — пробежавшись по ней взглядом сверху вниз, заметил Финн и, развернувшись, пошел своей дорогой, насвистывая под нос простую мелодию. Кларк, покачав головой, оглянулась в поисках нового пациента, и тут заметила, как из дома вышла ее мать. Эбби приложила ладонь к бровям, прикрывая глаза от солнца, и внимательно всматривалась в том направлении, куда только что ушел Финн. Кларк последовала ее примеру и поняв, что глаза ее не обманывают, заулыбалась и побежала навстречу шедшему к церкви Джейку Гриффину. Он радостно захохотал, когда дочь прыгнула ему на шею и, обхватив руками ее за спину, приподнял над землей и несколько раз крутанулся на месте. Вскоре к ним присоединилась Эбби. Она положила свои ладони Джейку на щеки, после чего поцеловала его, искренне, как это редко бывало последние пару лет. — Не думала, что майор сдержит слово, — сказала Эбби. — Он бы и не сдержал, но я ему резко понадобился, — Джейк приобнял за плечи Кларк и Эбби, — Хорошо быть мастером на все руки. — Тебя не били? — беспокойно спросила Кларк, — Нормально обращались? — Да, нас с Телониусом и еще двумя… — Джейк нахмурился, вспомнив о Рэде, — В общем, со мной все в порядке. Что будут делать с Джахой, я пока не знаю. А как вы вообще узнали, что я был у военных? — Фицуильям сказал. И еще Маркус, — вспомнила Эбби, — он нас предупредил. — Ты с ним встречалась? Он жив? — Не знаю, — честно призналась она, — Ко мне пришла его мать и передала записку. Сказала, что как только солдаты объявились, его сразу же забрали. Маркус написал, что едет в Вашингтон и постарается связаться с нами, но с тех пор о нем ни слуху. Может, в штабе о нем кто-то говорил? — Нет, — Джейк покачал головой, — при мне так точно. — Но хоть что-нибудь ты узнал? — с надеждой в голосе спросила его Кларк. — Нам с Телониусом редко удавалось подслушать их разговоры. Все болтали только о местных делах. Такое ощущение, что они сами не в курсе, что там творится за Бриджтоном, но пока никто не паникует, значит, ситуация под контролем. — Они могут только делать вид, что все в порядке, — положив руки на пояс, сказала Кларк, смотря на проходивший мимо патруль. — Мы не будем терять бдительность, — согласно кивнув, сказал ей Джейк, — но и надеяться на лучшее не перестанем, да, солнце? Кларк приподняла одну бровь и, отведя взгляд, помотала головой. Такой оптимизм казался ей смешным. Она вновь посмотрела отцу в глаза и спросила: — А зачем тебя выпустили, пап? Ты сказал, военным от тебя что-то нужно. — О, это самое интересное, — взбодрившись, сказал он, — Буду разбираться с поломкой водопровода. — Полезешь под землю? — обеспокоенно спросила Эбби, — К этим тварям? — Под землю, за периметр, много куда, если не повезет, — Джейк развел руки, — Иначе никак. Да расслабьтесь вы, Фицуильям даст мне охрану. Все будет хорошо. Я же вернулся к вам, так? — Будь осторожен Джейк, когда пойдешь туда, — попросила его Эбби, — Я знаю, ты можешь быть очень беспечным. — Не когда речь идет о вашем благополучии, — серьезно сказал он. — Мне нужно проведать Веру, — вспомнила вдруг Кларк, — Она иногда так увлекается своим садом, что забывает ходить за едой. Отнесу ей что-нибудь и сразу вернусь, хорошо? — Давай, доченька, — мягко произнесла Эбби. — Кларк, пока ты не ушла, — остановил ее Джейк, — Уэллс, он… — С ним все хорошо, он работал на стройке, а сейчас, наверное, дома, — двинувшись в путь, быстро успокоила его дочь. — Периметра хватило до Джахиных хором? — крикнул он ей вдогонку. — Съезжать не пришлось, нам даже никого не подселили, — подняв вверх большие пальцы, ответила она. До дома Веры Кейн, больше похожего на сад, нужно было идти почти что на окраину периметра. Эбби, хорошо знавшая эту женщину и бывшая в курсе ее чудачеств, решила не оставлять ее на произвол судьбы и собиралась проведывать хотя бы раз в день, но бесконечный поток пострадавших не дал ей осуществить задуманное. В итоге Кларк, у которой свободного времени было немного больше, вызвалась сама помогать старушке. За неделю общения с Верой она поняла, что с такой женщиной трудно было бы расти и жить бок о бок, но при всем при этом она была очень интересным человеком. Вера Кейн была одной из немногих, кто подходил к сложившейся ситуации скорее философски, и Кларк было приятно слушать ее. Словно она мыслила совершенно другими категориями. К тому же, сад, который рос у женщины на заднем дворе, был просто чудесным. Пару раз Вера давала Кларк домой какой-нибудь красивый цветок в горшке оттуда. Подоконникам в ее комнате на вилле Джахи это придало живости и красоты. Хоть что-то теперь цвело на ее глазах, когда повсюду царили смерть и разложение. Кларк отмела грустные мысли и подумала об отце, которого, наконец-то, освободили. О том, как Уэллс сегодня за ужином будет ей хвастаться и оживленно рассказывать про окончание стройки, о том, что теперь они будут в безопасности за оградой и скоро вновь дадут воду. Возможно, теперь даже не придется смотреть на то, как медленно умирают от укусов люди. Похоже, жизнь понемногу налаживалась. Взбодрившись, Кларк глубоко вздохнула, выпрямилась и ускорила шаг, желая поскорее увидеть Веру и поделиться с ней хорошими новостями. Подходя к ее дому, она заметила, что дверь стоит нараспашку, а изнутри слышался звук разбивающегося стекла. Кларк нахмурилась, подумав, что это, наверное, бродячие псы забрались в дом и случайно разбили несколько фарфоровых фигур Веры. Она забежала внутрь и охнула, увидев, что там все перевернуто вверх дном, а по полкам бесцеремонно шарил руками какой-то солдат. — Вы что творите?! — возмущенно крикнула на него Кларк. — Черт, — бросил заметивший ее солдат, — сержант! Из двери, ведущей в сад, показался второй солдат. Он быстро подлетел к Кларк и, крепко сжав ее руку, потащил за собой. — Прекратите! Она попыталась вырваться из хватки, но солдат был гораздо сильнее ее. Кларк не знала, что они собираются делать, поэтому закричала, надеясь, что ее услышит кто-то из соседей и позовет на помощь, но стоило ей начать, как второй солдат зажал ей ладонью рот. Ее дотащили до сада и толкнули вперед, от чего она свалилась лицом в землю. — Бог ты мой, кто же так обращается с девушкой? — возмутилась стоявшая рядом с забором Вера. Кларк подняла глаза и посмотрела на старушку. Вид у той был растерянный, она слегка дрожала и бросала испуганный взгляд то на одного солдата, то на другого. — Вера, что происходит? — поднимаясь на ноги, спросила Кларк. — Мы конфискуем нужное армии имущество, — сказал ей военный, схвативший ее за руку, — Надеемся на ваше понимание. — Вы меня грабите! — возразила Вера. — Называйте это как хотите, только стойте тут, нахрен, смирно, и ни звука! — прорычал сержант. — Мы скоро уйдем, — спокойно добавил второй солдат, судя по всему, простой рядовой. — Мы сообщим обо всем твоему командиру, — сказала Кларк и, прочитав нашивку, обратилась к солдату по имени, — Сержант Бейкер и… — она перевела взгляд на второго, — рядовой Келли. Глаза Бейкера от этого заявления наполнились яростью, он подошел к Кларк и резко схватил ее за шею, после чего повалил на землю. Девушка вновь попыталась закричать, но тут сержант сдавил пальцами ее щеки, не позволяя тем самым издавать громкие звуки. Кларк заметила, что военный достает из кобуры пистолет. Ее глаза расширились от ужаса, когда Бейкер приставил дуло ей ко лбу. — Эй, Фил, остынь, — попытался утихомирить сослуживца Келли. — Я тебе не Фил! — рявкнул на него Бейкер, — Я твой сержант, не забывай, блядь, об этом. Кларк посмотрела рядовому в глаза, беззвучно моля того о помощи. Сержант сразу заметил это. — Не смотри на него, — сказал Бейкер, сильнее надавив стволом пистолета на лоб Кларк, — Он тебе не поможет. А теперь слушай внимательно, сучка. Если я хоть от кого-то услышу о том, что ты или эта безумная старуха на меня наговариваете, будьте уверены — я вас достану. Не надейтесь на то, что меня или моего друга посадят быстрее, чем мы успеем ответить. У нас тут полно друзей, которые будут наготове, чтобы сразу же навредить тебе и ей, — он кивнул в сторону Веры, — вашим семьям, или кто у вас тут остался… Ты меня поняла? Кларк, уже дрожа от страха, быстро закивала головой, все еще зажатой в тисках хватки Бейкера. — Нет, я тебе не верю… — Оставь бедную девочку! — взмолилась Вера. — Эй, заткнись! — крикнул он на нее, — Еще одно слово, и мы закопаем девчонку прямо у тебя в саду, будешь ее долбаный труп по утрам удобрять! А что касается тебя, — вновь переключил он внимание на Кларк, — Объясню попонятней. Открой-ка рот. Бейкер приложил дуло пистолета к губам Кларк и разжал свою хватку. Девушка отрицательно затрясла головой, и тогда сержант вновь ухватился за ее подбородок, и Кларк почувствовала, как пистолет сильно надавил на ее зубы. Она поняла, что если не разомкнет их, то Бейкер просто их сломает. Когда Кларк почувствовала вкус железа на языке и то, как ствол пистолета приближался к ее горлу, на ее глаза навернулись слезы. Ходячие мертвецы пугали ее куда меньше, чем та бессмысленная жестокость, что сейчас читалась во взгляде сержанта Бейкера. Холодная сталь почти коснулась ее язычка, когда давление прекратилось. Бейкер около минуты внимательно наблюдал за раскрасневшимся, залитым слезами лицом Кларк, прежде, чем медленно вынул ствол пистолета из ее рта и ушел вместе с рядовым Келли восвояси. Вера сразу же бросилась к девушке и слегка приподняла ее, положив ее голову себе на колени и аккуратно гладя ладонью по волосам. Кларк трясло так сильно, что она не могла подняться на ноги. Она не хотела лежать вот так и плакать, но не знала, что еще могла сделать в осознании собственного бессилия.