Сто дней до конца света

1 сентября 2007 Начало учебного года Кларк не пугало. В целом, ее сверстники делились на два лагеря — те, кто предавался в школе странной американской традиции бороться за популярность, и те, кто был в этом не заинтересован. Для большинства представителей второго лагеря возвращаться на учебу было в тягость, потому что приходилось вновь окунаться в среду, где помимо обязанностей, от которых за лето отвыкаешь, на тебя наваливается гора условностей местных отношений. Кларк была одной из самых успевающих учениц среди сверстниц, но лишь к пятнадцати годам стало понятно, что она также была одной из самых привлекательных. При всем при этом, как-то воспользоваться этим для привлечения внимания она не захотела, оставшись в итоге летать в так называемой зоне эпсилона, куда попадали яркие индивидуальности, не способные ассоциировать себя с какой-то компанией или же просто настолько серые подростки, что остальным было к ним не прикопаться, и не за что их выделить. И все же возвращение в школу ее радовало. Это была и возможность набраться ума, и занять время какой-то рутиной. Летом с этим были проблемы. Они с семьей ездили то к родителям Эбби, то к родителям Джейка, но какой-то сильной привязанности Кларк не чувствовала ни к своим бабушкам, ни к своим дедушкам, слишком уж редко они виделись. — Волнуешься? — не отвлекаясь от дороги, спросил ее отец. — Спать хочу, — буркнула Кларк и, прислонив лоб к стеклу, без интереса смотрела на мелькавших перед глазами прохожих. Джейк оказался победителем лотереи под названием «будешь отвозить ребенка в школу весь следующий месяц». Кларк про себя признавала, что делал он это с куда большей охотой, чем Эбби, ведь у него хотя бы была такая роскошь, как нормированный рабочий день. Ее мать, напротив, нередко отдавалась работе целиком, что часто сказывалось на ее раздражительности дома. — У вас будут новые ребята? — спросил Джейк. — Нет. Не знаю. Какая разница? — Кларк пожала плечами. — Может, заведешь новых друзей. Для такой целеустремленной девушки у тебя довольно мало знакомых. — У меня есть Уэллс. — У тебя есть Уэллс, — усмехнувшись, повторил Джейк, — Ты же знаешь, что это не считается. Ну, разве что вы с ним… — О господи, пап, — Кларк повернулась к нему и нахмурилась, — о чем ты думаешь? — Думаю, что рановато начал этот разговор, — побарабанив пальцами по рулю, ответил Джейк. — Мне хватает Уэллса, — произнесла Кларк и задумалась, — и я пока не хочу заниматься сексом… Глаза Джейка расширились, и он сделал вид, что подавился, сдавленно кашлянув. — С Уэллсом так точно, — добавила Кларк. — Точно рановато, — сказал Джейк, — Просто мы с мамой хотим, чтобы ты, ну, знаешь, нашла себя. Тебе еще совсем чуть-чуть до взрослой жизни, хотелось бы знать, есть ли у тебя планы. Знаешь, такие, типа, не съездить в Европу, а «где я хочу быть через десять лет?» — Подальше от ваших с мамой разборок, — скрестив руки на груди, ответила Кларк и сползла вниз по сиденью, прикрыв глаза. — Ауч, — скривившись, бросил Джейк. — Серьезно, сколько можно? Вас как послушать, так не поймешь, как вы еще лет десять назад друг друга во сне не придушили. — Это взрослый разговор, Кларк, — попытался уйти от ответа Джейк. — А у нас на заднем сиденье развалился мой младший братик? — с иронией произнесла Кларк и демонстративно повернулась назад, чтобы посмотреть на пустое место, — Пап, если ты не заметил, мне уже пятнадцать. У меня вон сиськи уже в два раза больше, чем у одноклассниц. Так что пора бы вам обоим начать слушать, что я говорю. А говорю я, что меня достала ваша домашняя войнушка. Или разводитесь уже, или… — она не закончила, лишь подняла вверх ладонь. Джейк слушал ее, улыбаясь. В какой-то момент он прыснул и покачал головой. — Не вовремя ты решила стать трудным подростком. — Серьезно? — возмущенно спросила Кларк, — Ты вообще меня слушал? — А ты меня? Я не говорю, что тебе надо прям вот сейчас решить, кем ты хочешь быть… хотя, на самом деле, хотелось бы, но, может, стоит разнообразить свои походы от школы до дома? — Почему бы и нет, — вновь скрестив руки на груди и помрачнев, сказала Кларк, — Могу сбежать из дома, прибиться к группе рокеров и колесить по стране, срывая овации. Может, обдолблюсь чем-нибудь, да помру, как Джимми Хендрикс. — Вот, — Джейк щелкнул пальцами и указал на Кларк, — я куплю тебе гитару, — он припарковался, и посмотрел на дочь, пытаясь понять ее реакцию, — Синтезатор? Ударники?.. Тромбон? — Гитары будет достаточно, — хлопнув себя по коленям и заулыбавшись, сказала Кларк, — Может, забацаю что-нибудь на выпускной. А еще хочу мольберт с красками. У меня есть наброски, но хочу стать профи. А еще надо подыскать мне машину, я бы права получила в следующем году и… — Давай пока остановимся на гитаре, — остановил ее Джейк и засмеялся. — Ты сам открыл этот ящик, пап. Теперь держитесь. — Хорошо, хорошо, — сказал Джейк и придержал дочь за руку, прежде, чем та вышла из машины, — У тебя сегодня занятия в новом крыле. Ты там была? Не заблудишься? — Мы в Бриджтоне, пап, — сказала Кларк так, словно это было не очевидно, — тут так мало места, что при всем желании не потеряешься.

***

1 сентября 2010 Когда его разбудили, он понял, что провалил поставленную самим собой задачу. — Уэллс! — трясла его за плечо Кларк, — Вставай! После того, что случилось прошлым вечером, он планировал глаз с нее не спускать. Но это оказалось куда утомительнее, чем он предполагал, и к ночи навалившаяся усталость разрушила все изначальные планы. Подумать только, за это время Кларк могла передумать, сбежать из дома и попробовать закончить начатое, погибнуть, и все из-за того, что его глаза сами собой захлопнулись в самый неподходящий момент. Уэллс поругал себя, резко вскочив с кровати. Он посмотрел в окно, откуда первые рассветные лучи обволакивали его приятным тускло-оранжевым свечением. — Кларк? Ты в порядке? — первым делом поинтересовался он. — В окно, в окно смотри! — раздраженно сказала она, пусть и не со зла. Кларк схватила Уэллса за руку и потащила к окну. Распахнув его и выйдя на балкон, он окунулся в какофонию ужаса, который надеялся больше никогда не услышать. Но это снова случилось, как и три недели назад. То из одного места, то из другого доносились истошные вопли. Они возникали резко, разносясь эхом по улицам, и так же резко обрывались. Уэллс услышал скрип тормозящей машины и глухой удар. В отличие от криков, это было неподалеку. На стыке улиц, где начиналась слепая зона, брело несколько человек. Уэллс даже издалека мог понять, что это ходячие. Он смахнул со лба выступивший холодный под. — Как? — потрясенно проговорил он. — Выстрелов нет, — заметила Кларк, — Почему не стреляют? Если бы случился прорыв, военные бы начали… Вот суки. — Думаешь, мой отец был прав? Они нас бросили? — Вниз, быстро, надо всех будить! — резко бросила Кларк и, дернув Уэллса за руку, понеслась на первый этаж. Как оказалось, Телониус уже был на ногах. Он встретил их на лестнице, видимо, собираясь сделать то же, что и они. — Пап, они прорвались! — громко сказал Уэллс, схватив отца за плечи. — Знаю, — кивнул Джаха, — Надо будить Эбби. Они побежали в комнату, где спали родители Кларк. Церемониться и тратить время на стук девушка не стала, а просто влетела внутрь и начала трясти Эбби так же, как и Уэллса тремя минутами ранее. Ее мать не переставала работать круглыми сутками даже после конца света, так что топот и громкие разговоры, разносившиеся по дому, ее ни капли не смутили. — Мам, вставай! — Что такое, милая? — произнесла Эбби усталым голосом. — Ходячие прорвались! — сказала Кларк и посмотрела на пустое место рядом с ее матерью, — А где папа? Эбби села на изголовье кровати, окинув быстрым взглядом Уэллса и Телониуса, обратившись к последнему: — Он разве не с тобой должен был вернуться? — Черт, — глухо бросил Джаха, — Он задержался у Фицуильяма, вместе с Симмонсом. Может, они просто напились, и он решил заночевать в Городском Совете. — И как ты себе это представляешь?! — возмутилась Эбби, — Солдаты что, прозевали прорыв? — Мам, мы не слышали ни единого выстрела, — сказала Кларк, в ее голосе сквозила тревога, — Я думаю, они нас бросили. — Нет, нет, тут должно быть объяснение, — поднявшись на ноги, сказала Эбби, попутно натягивая брюки, — Джейк говорил, что у них все под контролем. — Джейк преувеличивал, — сказал Джаха, — что-то у них назревало. — Если он не дома, тогда… — она прижала ладонь к губам, ее глаза быстро забегали из стороны в сторону. — Тогда он все еще в Городском Совете, — уверенно произнес Джаха, подойдя поближе к Эбби, — В доме безопасно. Я возьму машину и съезжу туда. Найду Джейка, мы с ним вернемся и решим, что делать дальше, — он повернулся к детям, — Оставайтесь тут и будьте начеку. Никого, кроме меня не впускайте. Эбби о вас позаботится. — Нет, черт, — прошептала та, прижав пальцы к переносице, — Мне придется поехать с тобой. — Исключено, это очень опасно. Случись что, и кто о них позаботится? — Джаха посмотрел на Кларк и Уэллса. — Мы не пропадем, — твердо сказала Кларк. — Ага, все в порядке, пап, — менее уверенно добавил Уэллс, — в дом никто не пройдет, ты сам сказал. — Ладно, — неохотно протянул Джаха и обратился к Эбби, — что тебе нужно? — Джексон остался в госпитале на ночную смену, — ответила она, — он бы не бросил пациентов. Значит, он все еще там. Я не могу его оставить, у него здесь, кроме меня, никого. Они быстро надели верхнюю одежду, взяли на кухне пару самых длинных ножей и пошли в гараж, где стоял не конфискованный армией Рендж Ровер. Чего-чего, а техники у гарнизона было предостаточно. Джаха также открыл спрятанный в гараже сейф и достал оттуда револьвер. — Решил не быть с ними до конца честным, раз уж они держали нас с Джейком так долго взаперти, — ответил Телониус на вопросительный взгляд Эбби. Кларк и Уэллс, тем временем, проверили, нет ли посторонних рядом с воротами, и открыли их. Джип незамедлительно выехал из гаража, затормозив лишь тогда, когда уже встал у раскрытых створок. — Мы быстро, — сказал из-за опущенного бокового стекла Джаха. — А если вы не вернетесь? — спросила Кларк. — Вернемся, — уверенно ответил Телониус. — Если не вернемся — не идите за нами, — сказала Эбби и, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Джахи, добавила, — продержитесь тут, сколько сможете, а затем найдите машину и двигайтесь в Фили*. Твой папа упоминал, что там самая большая безопасная зона в округе. — Эбби! — прервал ее Телониус, — Мы вернемся через час. Ждите. Как только он договорил, то сразу же надавил на педаль газа. Кларк и Уэллс бросились закрывать ворота, после чего заперли их на засов, который был приятным дополнением к автоматике. — Они найдут его, — постарался обнадежить подругу Уэллс. — Да, — выдохнула она, прислонившись к стенке ограды и запрокинув голову, — Твою мать. — Что такое? — Вера живет у самых ворот, — поморщившись, произнесла Кларк, — если прорыва не было, и солдаты просто ушли, не закрыв за собой дверь… — Кларк, — Уэллс навис над ней, стараясь выглядеть и говорить как можно более убедительно, — Послушай меня внимательно. Это очень, очень плохая идея. Даже не думай об этом. Но Кларк лишь оттолкнула его в сторону и направилась обратно в дом. Уэллс знал, что она не сдалась. Она просто шла за оружием. Он бросился за ней. — Я не отпущу тебя, слышишь! Уэллс вошел в гостиную. Он услышал топот у себя над головой, затем громкий хлопок закрывшейся тумбочки. Через полминуты Кларк уже спускалась по лестнице, затыкая пистолет за пояс, на котором в чехле покоился армейский нож ее деда. — Уйди с дороги, Уэллс, — пригрозила она. — Подумай о своей матери, об отце, — вытянув руку вперед, остановил ее парень, — Рванешь туда сейчас сломя голову… А вдруг с тобой что случится? Ты понимаешь, что с ними будет? — Да пошел ты, Уэллс, — прошипела Кларк, — человек в беде. Я обещала присматривать за ней. Я не могу вот так кого-то бросить! — Весь город в беде! Думаешь, сможешь спасти всех и каждого?! — всплеснув руками, крикнул Уэллс, — Наши родители скоро вернутся, тогда все вместе сядем в машину и поедем за Верой. — Нет, — отрезала Кларк, — я так не могу. Я пошла. — Черт, — покачал головой Уэллс, — Я не переживу, если с тобой что-то случится. — Да брось, не говори так, — тихо произнесла Кларк, сделав шаг ему навстречу. — Ты меня слышала. Я этого не переживу, — Уэллс подошел почти в упор и погладил волосы девушки, прижав ее голову к себе, — Идем. — Ты должен остаться, — возразила Кларк, медленно отстранившись, — Чтобы сказать, где меня искать, если я там застряну. — Кто-то должен остаться, — кивнул Уэллс и ухмыльнулся, — и этим кем-то будет записка на холодильнике. — Точно, — согласилась Кларк и, оторвав лист от календаря, начала писать карандашом на обратной его стороне, — В конце концов, — пробормотала она себе под нос, — Бриджтон такой маленький. Не потеряемся.

***

Три недели назад сотня ходячих устроила городу, в котором жило девять тысяч человек, настоящий хаос. Теперь эта же сотня ходячих ворвалась на территорию в пять раз меньше, где жили всего лишь двести человек, многие из которых не выходили за стену с самого прихода военных. В отличие от Телониуса, почти никто не приберег оружие — все конфисковал прибывший гарнизон. Никто не мог теперь дать мертвецам хоть какой-то отпор. На улице царила паника, многие искали пропавших родных и друзей. Еще больше заперлись по домам и никого не впускали. Джаха и Эбби старались не смотреть по сторонам, они ехали вперед и только вперед. Когда они увидели, как женщину лет тридцати загнали в угол пять ковыляющих трупов, Телониус не выдержал и остановился, но стоило ему это сделать, как в машину врубились два парня, одетых в толстовки, с накинутыми на голову капюшонами. — Возьмите нас с собой, мистер! — крикнул один из них, стуча при этом по стеклу баллонным ключом. — Не тормози, ну впусти нас, ты разве не видишь, что происходит? — вторил ему второй, вовсе не испуганно, а напротив, нагло, тарабаня при этом кулаком по двери. Джаха, переводя взгляд с парней на окруженную девушку, остановился в нерешительности, не зная, что делать. Он вопросительно посмотрел на Эбби. — Едем, — севшим голосом произнесла она. Телониус сжал руль и приготовился было двинуться дальше, как вдруг девушка истошно закричала, умоляя помочь ей. Парни, молотившие по стеклам, казалось, этого даже не заметили. Джаха резко сдал назад, отчего парни отшатнулись и попадали на асфальт, повернул налево и вдавил педаль газа в пол. — Телониус! — испуганно крикнула Эбби, схватившись за ручку над дверью. Рендж Ровер врубился в сгрудившихся вокруг девушки ходячих. Двое распластались на капоте, но, когда автомобиль несколько раз резко подпрыгнул, переезжая остальных, они не удержались и разлетелись в стороны. Выдохнув, Телониус посмотрел назад и, убедившись, что девушка жива и уже улепетывает в противоположном направлении, облегченно выдохнул, после чего они с Эбби продолжили поездку. Дворники размазывали сгустки крови по стеклу, а в салон из-под колес начал проникать отвратительный запах разложения. Эбби он не смутил, однако Джаху, менее привычного к таким вещам, едва не вырвало прямо на руль. Он дернул за рычажок рядом с рулем, и на стекло брызнуло моющее средство. После этого кровь и ошметки начали отходить куда охотнее, а в салон проник более приятный запах. — Серьезно? — спросила Эбби, глядя на то, как струйки крови смешиваются с мыльной жидкостью. Джаха ничего не ответил. Через пять минут они были у здания госпиталя. Раньше рядом с бывшей церковью всегда стояло хотя бы двое солдат, на случай, если кто-то из тяжелобольных умрет и обратится, а врачи это проглядят. Горькая правда была такова, что инфицированы были все. Какой бы ни была причина гибели — всех ждало обращение. Эбби начала подозревать это еще в самом начале, когда они наивно пытались вылечить инфекцию в больнице. Военные подтвердили ее догадки, но предостерегли от того, чтобы рассказывать об этом кому-либо еще, так как это был бы лишний повод для паники. — Охраны нет, — заметила Эбби, рассматривая окрестности. — Похоже, и правда сбежали, что б их, — процедил Джаха, тоже не прекращая осматриваться, — метрах в пятидесяти двое. — И спереди один, — добавила Эбби, а затем на ее лице пробежал испуг, — Черт, кажется дверь открыта. — Идем? — Нет, нет, — мотнула головой она, — ты езжай, подберешь меня на обратном пути. — Договорились, — не сводя глаз с приближающихся ходячих, сказал Джаха, — скорее забеги внутрь, пока они не подошли слишком близко. Эбби так и поступила. Сделав глубокий вдох и сжав покрепче длинный столовый нож, она открыла дверь и рванула через дорогу, прямиком ко входу в бывшую церквушку. Из-за утреннего тумана фигуры вдалеке были лишь блуждающими силуэтами. Ей было трудно понять, мертвецы это или просто потерянные люди. И у нее совершенно не было времени об этом думать. Она в два прыжка преодолела небольшую лесенку перед порогом, после чего сбавила ход и аккуратно приоткрыла дверь. Внутри все еще горел свет, но койки, раньше стоявшие вдоль помещения двумя аккуратными рядами, теперь были раздвинуты где как, некоторые и вовсе были перевернуты. Эбби решилась войти внутрь, а убедившись, что никто не собирается на нее нападать, закрыла за собой дверь. Она обратила внимание на длинные следы крови, тянувшиеся от середины коридора к некоторым койкам. Подойдя поближе, она обнаружила разодранные тела, но были и другие — бледные, с признаками разложения. Эбби, стараясь не приближаться, осмотрела их головы — в каждой, в районе затылка, имелось отверстие. Значит, кто-то позаботился о том, чтобы они больше не вернулись. Подойдя к лестнице на второй этаж, она услышала скрип наверху, а затем протяжное «ууууу». Это было не похоже на хриплые стоны и рычание, которые издавали ходячие. Звук был более низким и гулким. «Человеческим» — пронеслась у нее в голове мысль, от которой ей стало не по себе. Эбби поднялась наверх и почувствовала запах сигаретного дыма. Затем услышала чей-то долгий кашель. — Джексон? — позвала она человека за стеной, — Это Эбби. Глухой стук, как будто кто-то дернулся, скользнув ботинками по полу. Пауза. Затем знакомый голос позвал ее: — Входите, доктор Гриффин. Она вошла в комнату. Из-за того, что окна были закрыты, помещение заволокло смогом. Джексон сидел на полу, докуривая, очевидно, уже не первую сигарету, постоянно при этом тяжело откашливаясь. Эбби помнила, что тот раньше не курил. — Ты в порядке, Джексон? Тебя не… — Нет, я справился, — просипел ее протеже. Она заметила, что глаза у того покраснели, а щеки были влажными. Когда он не кашлял и не затягивался, Джексон то и дело сглатывал и шмыгал носом. Его белый больничный халат был измазан в крови. Бывшие зелеными резиновые перчатки лежали рядом — теперь точно так же потемневшие и ставшие липкими от слоя бардовой жидкости на них. Эбби увидела, что рядом с Джексоном валяется большая отвертка, видимо, ей он и убивал ходячих. — Что здесь случилось? — спросила она, сев рядом с ним. — Все пациенты уснули часа три назад, — сказал Джексон, — Я тоже решил прикорнуть. Слышал выстрелы где-то неподалеку, но подумал, что это просто ходячих отстреливают. Не придал значения. А… — он сглотнул и снова затянулся, — потом меня разбудили крики. Я давай вниз, а там уже все вверх дном. Их было всего трое, но они… Нориц слабый совсем был, а Тиффани от наркоза отходила, мы же ей аппендицит вчера вырезали. Они даже ничего сделать не смогли. Остальные тоже… В общем, мы… я… — Я здесь, все позади, — мягко произнесла Эбби, сжав свободную от сигареты ладонь Джексона в своей ладони, — все случилось слишком быстро, ты бы не смог их спасти. — Вы не понимаете, доктор Гриффин, — Джексон остановился, приоткрыв рот и издав гулкий стон, похожий на тот, что Эбби услышала, когда поднималась, — Мы отбились, но все, кто уцелел, их… они их покусали. Солдат не было, я понял, что случилось что-то плохое. — Они уехали, — наклонив голову и облизав пересохшие губы, произнесла Эбби, — бросили нас. Похоже, оставили ворота открытыми, а выстрелы привлекли ходячих с округи. Джексон затушил сигарету о пол и щелчком отправил ее в тот угол, где лежали еще несколько бычков. Он выдохнул и сосредоточил взгляд на испачканных в крови перчатках. — Я убил их, — мотая головой из стороны в сторону сказал Джексон, — они еще были живы, но я… решил, что так будет правильно. А еще испугался, не хотел остаться наедине с укушенными. Эбби потрясенно отшатнулась. Джексон, ее Джексон, всегда такой мирный и вежливый со всеми. Она никогда бы не подумала, что он будет способен на такое. — Ты… ты не спросил их? — тихо произнесла она. — Все было, как в тумане, — быстро заговорил Джексон, — Я был так напуган и растерян, не знал, что делать. Они истекали кровью и понимали, что их ждет, вот я и… Господи, я чудовище. — Не говори так, — остановила его Эбби, — Этих людей было не спасти. Ты должен был спросить их согласия, но я не могу представить, что тут было. Я не была на твоем месте. — Вы бы не растерялись, — пожав плечами, сказал Джексон, — не сорвались бы. — Послушай, мы должны выбираться отсюда. Телониус поехал за моим мужем, скоро они вернутся за нами. Как доберемся до дома, обсудим, что делать дальше. — Вы думаете, мы сможем? — вытирая слезы, спросил Джексон. — Пройти через все это? Да, вместе у нас обязательно получится. Мы придумаем какой-нибудь план, обязательно. — Тогда, — он поднялся на ноги и снял с себя испачканный в крови больничный халат, — пока мы ждем сенатора, можно собрать медикаменты. Эбби облегченно выдохнула. Джексон был разбит, но не потерян. Он сможет это пережить. — Хорошо, мальчик мой, — слегка улыбнувшись, кивнула Эбби, — давай так и поступим.

***

Мерфи думал, что если они с Рэдом будут просто сидеть и ждать — их положение улучшится. Действительно, такой подход долгое время приносил плоды, но Джон переоценил солдат, оккупировавших городок. Судя по крикам, которые тихим эхом проносились по коридорам здания Городского Совета и отсутствию каких-либо других звуков — на ребят в бежевой униформе можно было больше не рассчитывать. Их бросили на произвол судьбы, одних, против всех опасностей внешнего мира, который превратился в землю ходячих мертвецов, а из-за долгой изоляции двое заключенных понятия не имели, как с ними бороться. Но хуже всего было то, что теперь они были один на один с Шамуэем. Если тот сказал, что будет неподалеку — значит, так оно и было. Вопрос состоял лишь в том, смогут ли они проскочить мимо? Однажды им это удалось, но Мерфи хорошо знал, что не стоит проворачивать одну и ту же аферу слишком часто, ведь с каждым разом растет риск раскрыть себя. Что ж, вторая попытка — это звучит довольно оптимистично. Мерфи в который раз подошел к двери и приложился к ней ухом, стараясь услышать чьи-нибудь шаги. Пару раз ему казалось, что он слышал какое-то шарканье, но это могло быть что угодно. Рэд к тому моменту разбил стекло над умывальником и теперь обматывал руку тряпкой, чтобы спокойно держать острый осколок. Его напарник оторвался от своего занятия и вопросительно посмотрел на Джона. — Шамуэй, ты пес, и я твою мать ебал! — громко крикнул Мерфи, подождал, не полетят ли в дверь пули, а когда этого не произошло, перевел взгляд на напарника и пожал плечами. Тот в ответ звучно заржал и, поднявшись, направился к двери. — Давай на счет три? — спросил Джон. — Не, не парься, — отмахнулся Рэд и со всей силы ударил ногой по двери. Послышался треск, но она осталась стоять на месте, в то время как посягнувший на замок заключенный не удержался на одной ноге и упал навзничь, тут же покрыв дверь, а также всю ее родословную вплоть до врат Камелота самой похабной бранью, которая только пришла ему в голову. Мерфи улыбнулся и сам нанес удар ногой, под дверной ручкой, ближе к замку. Треск на этот раз стал громче и, со следующим ударом, дверь, наконец, отбросило назад. Джон поморщился, попрыгав на одной ноге, после чего подал руку Рэду. Тот вновь раздраженно отмахнулся. — Ты ее расшатал, — попытался подбодрить напарника Мерфи. — Вот именно, — буркнул Рэд. Они вышли в коридор, быстро пробираясь вперед. Благо, солдаты не завязывали им глаза, когда выводили из камеры и вели их по зданию. Теперь Мерфи в точности знал по крайней мере один главный и два аварийных выхода. У ближайшей пожарной стойки, к его разочарованию, не оказалось топора, зато была лопата. Рэд предпочел остаться с зажатым стеклом в руках. В тюрьме он умел обращаться с заточкой, в то время как лопата больше ассоциировалась с его прошлой работой — утомительной и низкооплачиваемой. Выбравшись из душевого блока и перейдя по длинной комнате в административный, они стали приближаться к парадным дверям. Когда они обсуждали возможный побег, то планировали двинуться в обход через двор в соседний корпус, где военных было меньше, а вероятность улизнуть без шума — несравнимо больше, но, не обнаружив в здании ни души, Мерфи решил просто двигать по кратчайшей дороге. Не обнаружив Шамуэя, Джон было приободрился, но надежды на легкий уход рухнули, стоило им выйти в холл Городского Совета. — Ебать… — выдохнул Рэд. У центрального входа толпилось десятка полтора перекошенных фигур. Одежда на многих была грязной, порванной, испачканной в крови. Кожа была в лучшем случае серой, если не бурой, приоткрытые рты издавали нечленораздельное шипение, как будто люди без конца выдыхали воздух из легких. Нет, мысленно поправил себя Мерфи, людьми эти существа определенно не были. Похоже, это было именно то, во что превратился парень в их камере. То, что военные называли ходячими. Возможно, эти твари и выглядели вяло, но с чуткостью у них было все в порядке. Стоило Рэду ругнуться, как все головы тут же обратились их в сторону. — Э, — Мерфи поднял раскрытую ладонь вверх, — привет. Толпа уродцев зашипела громче и плотной массой двинулась в сторону беглецов. Не долго думая, Рэд и Джон развернулись и побежали обратно по коридору, постоянно оглядываясь за спину. Мерфи понял, что забыл подпереть дверь, но возвращаться было уже поздно, тем более твари были не больно шустрые. Добежав до конца коридора он услышал звук взводимого курка. — Стоять! — заорал Шамуэй и приложил холодное дуло револьвера к щеке Джона. — Ну нееет, — обреченно протянул Мерфи, понурив голову. — Бросьте оружие, живо! — не сбавляя тона крикнул шериф. Рэд смачно сплюнул на землю, но, увидев сигнал от Джона, выпустил осколок стекла из рук. Ударившись о землю, тот разлетелся на еще более мелкие кусочки. — Ты тоже, уголовничек, — сказал Шамуэей, сильнее надавив оружием на голову Мерфи. — Это же просто лопата, шериф, — буркнул он и медленно опустил инструмент на землю, попутно заметив, что за Шамуэем находился лишь тупик. — И что теперь, сука? — рыкнул Рэд, широко разведя руками, словно подставляя грудь под выстрел. — Пошли вперед, — велел шериф. — Слушай, шеф, я не понимаю, — простонал Мерфи, — Ты же видишь, всё… Всему конец. То, что вы тут строили вместе с солдатней — это не сработало. Больше ничего нет. Просто отпусти нас. — Никогда, — сквозь зубы процедил Шамуэй, — не после того, что вы сделали. Мерфи не двигался. Он понимал, что шериф помешался на них, и если на него не нападать, то и их убивать он не станет. Джон услышал, как начала хлопать двойная дверь, через которую они выбежали в холл, и краем глаза заметил, что толпа уродцев начала идти по коридору, но, что самое главное, Шамуэй пока их не видел — он стоял за углом. — Это ведь ты запер нас с тем монстром, — посмотрев шерифу в глаза, сказал Мерфи, — Это он убил твоего офицера, а не мы, — он выдохнул, — Да мы сами чуть не погибли. В чем же наша вина? — В том, что вы живы, а они нет, — холодным голосом произнес Шамуэй, — И за это вы будете отвечать, — он постучал пальцем себе в грудь, — передо мной. — Тогда просто пристрели нас, — бросил Мерфи, поглядывая в сторону приближавшихся мертвецов, — давай, потрать две пули и облегчи себе душу. Останется еще четыре. Не думаю, что этого хватит, чтобы уложить пятнадцать ходячих. Глаза Шамуэя широко распахнулись. Он, наконец, услышал приближающийся топот и гомон мертвецов, и отступил на шаг. — Можешь стрелять в нас, но тогда у тебя будет на два шанса меньше, чтобы выжить, — с задором произнес Джон, медленно отступая и готовясь бежать, — Черт, шеф, да у тебя и с ними шансов немного. На лице шерифа проскользнула паника. Для Мерфи это стало сигналом. Он дернул обратно в душевой блок, Рэд бежал за ним. Через считанные мгновения пространство между ними и шерифом заполнили ходячие. Мерфи стал считать выстрелы, надеясь, что ненависть Шамуэя к ним не пересилит инстинкт самосохранения, и он не станет палить сквозь толпу мертвецов прямо по беглецам. Когда они дошли до прохода во двор, Джон насчитал уже пять выстрелов. Шестой прозвучал через небольшую паузу. Парень не оборачивался, он лишь надеялся, что последнюю пулю Шамуэй приберег для себя, но вскоре понял, что ошибся, услышав крики шерифа. То были не крики боли и отчаяния человека, которого рвут голыми руками на части, нет. То была ярость в чистом виде. Перемахнув через двор, где располагалась спортивная площадка, на которой они провели, пожалуй, свои лучшие часы во время пребывания в заключении, Рэд и Мерфи влетели в дверь, ведущую во второй корпус здания, более неприметный, нежели величественная ратуша. Джона сразу же насторожило то, что все двери были нараспашку, и когда парочка почти достигла аварийного выхода — они увидели две скошенные фигуры, трущиеся боком о стенки коридора. Мерфи оглянулся и не нашел ничего, чем можно было бы воспользоваться в качестве оружия. Спасительной пожарной стойки тут тоже не оказалось. — Давай обшарим кабинеты, может, хоть ножницы найдем, — предложил он. — Да хуй с ними, — качнув головой, сказал Рэд и ударил кулаком о ладонь, после чего двинулся вглубь коридора. Здоровый заключенный слегка пригнулся и, широко разведя руки, выставил их вперед, готовясь к захвату. Наиболее шустрый из двух ходячих накинулся на него, но оказался схвачен за плечи и прижат к стенке. Второй собрался вцепиться в спину Рэда, но Мерфи, уже отработавшей удар на двери, толкнул мертвеца ногой, и тот попятился назад, едва удержавшись на ногах. Тем временем, Рэд перехватил первого мертвеца, зажав одной рукой тому нижнюю челюсть, и что есть силы принялся бить его головой о стену. Через несколько ударов череп ходячего раскололся и оставил большое бардовое пятно на стене. Второй мертвец вновь приблизился на дистанцию атаки, но на этот раз Рэд сам притянул того за руку, другой ухватился за гнилую шею, там, где заканчивался позвоночник, и впечатал шипящее лицо в стену, с отвратительным звуком проведя его до самого пола, развезя по стенке длинный след из крови, кожи и мяса. После такого гнилой уродец упокоился окончательно. — Да в тебе совсем страха нет, — потрясенно произнес Мерфи, которого один вид ходячих пугал до чертиков. — Они скорее мерзкие, — поморщившись, сказал Рэд и потряс ладонями, стряхивая с них капли темной крови, — прям как этот узкоглазый мусор, что б он сдох. — Да он, в общем-то, это и сделал, — заметил Мерфи, — давай валить отсюда. Готов? — Наконец-то, — сказал его напарник, предвкушая долгожданную свободу. Они вышли на улицу и поняли, что в городе все было хуже, чем казалось на первый взгляд. Вдоль тротуаров с криками носились люди, то тут то там сновали по одному и небольшими группами ходячие. Еще больше ковылявших фигур тянулось с севера. Мерфи предположил, что именно там произошел прорыв. — Видишь, они прибывают оттуда! — лихорадочно пытаясь проложить у себя в голове маршрут, указал Джон. — Тогда пойдем в другую сторону, — предложил Рэд. Теперь Мерфи заметил, что напарник был в панике. Они-то планировали в критической ситуации просто по-тихому улизнуть, но творившееся вокруг было максимально далеко от понятия «тихо». — Блять, нет, — схватившись за голову, выругался Мерфи, — Они же говорили, что обнесли забором всю территорию. Скорее всего, выезд из города как раз в той стороне, откуда валят гнилые уроды. — На тачке мы бы прорвались, — сказал Рэд, — но здесь нет ни одной… Когда, убегая от толпы ходячих, Джон наткнулся на Шамуэя — это казалось проклятием, насланным самим Сатаной. Когда рядом с ними на полной скорости начал тормозить серебряный Рендж Ровер, бампер которого, судя по плотному багряному слою, явно посшибал не одного ходячего, — это был знак от самого Всевышнего. Из машины вышел черный мужчина, вооруженный короткоствольным револьвером. Он направил его на беглецов, но, узнав их, сразу же опустил оружие. — Джон, Рэд, — обратился к ним опальный сенатор Телониус Джаха, — Вы выбрались. Мерфи подал сигнал напарнику, и они пошли навстречу к их бывшему сокамернику. — Сенатор, какая встреча, — ухмыльнувшись, сказал Джон и протянул тому руку, — Мы как раз ищем, на чем бы уехать. — Конечно, — кивнул Джаха, — Только сначала… Рэд врезал Телониусу по челюсти, заставив того отшатнуться. Мерфи схватил сенатора за руку и вырвал из на мгновение ослабленной хватки револьвер, направив его на согнувшегося от удара Джаху. Тот поднял руки: — Постой, Джон. Я заберу вас с собой, нам не нужно больше быть врагами… — Ну да, — скептично произнес Мерфи, — стоит бравой солдатне исчезнуть, как мы с вами сразу стали лучшими друзьями. — Кончай его, — твердо заявил Рэд, — Из-за таких, как он, мы и сидели за решеткой. Мерфи передернуло. Иногда он забывал, он правда забывал, с кем делил одну камеру за другой. Рэд уважал его, слушал все команды, но при этом не переставал быть злым человеком с черным сердцем, для которого чужая жизнь ничего не стоила. Обманывая людей, Мерфи не далеко от него ушел с точки зрения буквы закона, но он не был убийцей. — Мы берем вашу машину, — обратился он к Джахе, — не знаю, что вы тут забыли, но дальше нам с вами не по пути. Выбирайтесь сами. И не вздумайте за нами ходить, иначе кончите, как Шамуэй. — Он мертв? — потрясенно произнес Телониус, — А Джейк? Джон, ты видел Джейка? — Э, нет, — не переставая целиться в голову Джахе, пожал плечами Мерфи, — но внутри никого нет, ищите его где-то в другом месте. Может, свалил вместе с военными. — Нет, он бы не бросил семью. — Это не моя забота, сенатор, — он отступил к водительской двери и сел за руль. Мерфи дождался, когда Рэд сядет на соседнее сидение, и опустил ногу на педаль газа, поехав в объезд здания Городского Совета. Когда Рендж Ровер выкатился на центральную улицу, Джон решил прибавить газу. Он переглянулся с Рэдом, который опустил боковое стекло и высунул руку наружу, подставившись под подувший в салон ветерок. — Почти прорвались, — сказал Джон, крепче сжав в руках руль. — Теперь в Нью-Йорк? — воодушевленно спросил Рэд. — Не знаю, браток, — покачал головой Мерфи и улыбнулся, — но думаю, что… От удара джип закрутился вокруг своей оси. Кто-то на полной скорости выкатился им наперерез и врубился в заднюю дверь. Случись это мгновением раньше, и Рэд, а может, и сам Мерфи, были бы мертвы. От удара обоих начало бешено бросать из стороны в сторону. Джон вдавил педаль тормоза, от чего машина накренилась набок, но все же смогла удержаться на четырех колесах. Мерфи увидел, что Рэд валяется у него на коленях без сознания и, приложив немалое усилие, переложил того со своих ног обратно на сиденье. Он провел рукой по стекающей с его лба струйке крови, поняв, что сильно стукнулся головой о стекло, когда их бросало из стороны в сторону. — Какого хрена… — пробормотал он. Дверь с его стороны внезапно открылась. Чья-то хватка сомкнулась на его воротнике. Джона дернуло из салона, и он больно ударился об асфальт. Мерфи понял, что его руки заламывают назад и на них смыкаются браслеты наручников. — Нет… Он поднял голову и увидел смятый бугель полицейского автомобиля, капот которого был усыпан осколками разбитого стекла от двери джипа, в которую тот влетел. — Нет… — Да, уголовничек, — услышал он голос Шамуэя, — о да. Джон увидел стоявшего над ним шерифа, с ног до головы испачканного кровью, но живого и невредимого. Тот крик ярости… эту сволочь тогда не жрали, шериф просто перешел в рукопашную. — Как? — прошептал потрясенный Мерфи. Это мир рухнул. Умерла цивилизация, умерли люди, инфраструктура, законы, правительство, полиция и армия. Не было больше ничего, никаких обязательств, привязывавших бы человека к тому миру, что остался позади. Но надо же было в последние дни прошлой жизни попасться в руки единственного шерифа, которого это все совершенно не волновало. — Ты дьявол, — сказал Мерфи. — А ты арестован, — ответил Шамуэй.

***

Когда она ушла искать свою мать вместе с Уэллсом и позже, когда пошла на вылазку с Финном, все было иначе. Мертвый город смыкался вокруг них тишиной, и каждый шорох служил сигналом о тревоге. Улицы пустовали, а она была настолько сосредоточена, что находилась в полной уверенности, что сможет встретить или избежать любую опасность. Теперь, стоило им с Уэллсом выйти из особняка и углубиться в город, как они окунулись в кошмар наяву. Из-за повсеместных криков, звона разбивающихся стекол, рева автомобильных тормозов невозможно было сосредоточиться. Всюду мельтешили люди, а за ними ковыляли голодные ходячие. Кларк и Уэллс даже стали свидетелями потасовки между двумя группами мародеров, которую прервала очередная атака мертвецов. Уэллсу от увиденного стало плохо, и им пришлось искать укрытие, чтобы перевести дух. Теперь, когда опасаться надо было и мертвых и живых, продвижение вглубь бывшей безопасной зоны сильно замедлилось. С каждым новым кварталом приближаясь к дому Веры Кейн и, следовательно, воротам, людей становилось все меньше, а ходячих все больше. В какой-то момент у них перестало получаться лавировать между ними, и нескольких они уложили ударами своих ножей. Кто-то отвлекал мертвеца на себя, другой заходил сзади и всаживал лезвие чудовищу в затылок. Когда набрасывалось больше одного и становилось совсем туго — скрепя сердце ребята ретировались, выбирая другой путь. Их силы были почти на исходе, но они все же смогли попасть на нужную им улицу. Перед финальным рывком, Кларк и Уэллс перемахнули через забор одного из частных домиков и упали на ровно подстриженный газон. Распластавшись на земле, они пытались отдышаться, их сиплые вдохи, поначалу идущие в бешеном ритме, постепенно замедлялись. — Как думаешь, хозяева еще дома? — спросил Уэллс, проведя рукой по стриженной траве. — Не знаю. Вряд ли, — Кларк еще несколько раз глубоко втянула в легкие воздух, — Насрать. Пролежав так еще минут пять, девушка поднялась на ноги, отряхнула штанины от налипшей зелени и махнула рукой Уэллсу, велев ему подниматься. — Давай, Вера ждет. — Боже, — он зажмурил глаза и потер веки ладонью, — Кларк, я не хочу туда возвращаться. Это же ужас. — Теперь это наша жизнь, — тихо произнесла она и поняла, что ком подкатил к горлу, — Это не далеко, можешь подождать нас тут, я вернусь. — Нет, все в порядке, — услышав, что Кларк снова собирается сбежать, Уэллс быстро поднялся на ноги, — Я с тобой до конца. Он подсадил ее, и она, опершись ногой на его сложенные ладони, перемахнула обратно через забор. Приземлившись с другой стороны, Кларк оценила обстановку. Впереди маячило десятка два ходячих, но большинство двигалось не прямо на них, а восточнее, скрываясь за домами. Те же, что шли вперед, продвигались разрозненно, а не единой массой. Кларк указала Уэллсу на дом Веры, после чего, молча переглянувшись, они двинулись вперед, стараясь издавать как можно меньше шума. Девушка заметила, что после каждого убитого зараженного другие все меньше проявляли к ним интерес. Если первые мертвецы, едва завидев их, сразу же начинали преследование, то после десятка убитых, другие ходячие очень долго думали перед тем, как наброситься на измазанную в крови парочку. — Смотри, — шепнула Кларк. — Ты что делаешь? — шикнул на нее Уэллс. Она двинулась прямо навстречу ближайшему мертвецу, подойдя к нему почти вплотную. Лишь тогда тот повернулся в ее сторону и, недовольно зарычав, потянулся вперед руками. Кларк, уже привыкшая к однообразным выпадам ходячих, играючи увернулась и вонзила длинный армейский нож тому в висок. — Видел? — спросила она, — Как думаешь, чего они тупят? — Может, из-за всего этого дерьма на нас? — предположил Уэллс, — Как в «Хищнике». — Или из-за вони, — добавила Кларк, принюхавшись к своим рукавам, — Да мы и правда стали пахнуть, как они. — Давай дальше без фокусов, — предостерег ее парень. Она согласно кивнула. Нужно было спешить, времени на эксперименты не было. Они двинулись дальше, держась поодаль от каждого встречного ходячего, пока не добрались до дома Веры. У пожилой женщины не было высокого забора, если не считать ее сада, поэтому трое ходячих уже сновали возле двери в дом, благо, та была заперта. Значит надежда, что Вера была жива, еще оставалась. Может быть, Кларк не опоздала, и сможет выручить мать Кейна, как она и обещала. Они с Уэллсом переступили через небольшой палисад и, одного за другим, убрали ходячих, которые каким-то образом сохранили способность перешагивать через препятствия. Вытерев лезвие ножа об один из трупов, Кларк на мгновение задумалась, правильно ли они поступали? Эбби так отчаянно надеялась, что в этих бездумных созданиях еще теплится жизнь, что их еще можно было спасти… почему же тогда сама Кларк изначально решительно настроила себя на их убийство? Уэллс говорил, что она пытается спасти всех, но он был не прав. Она не хочет пытаться спасти их. Ходячие были ужасны и у Кларк не получалось воспринимать их, как обычных больных. Она не видела в них людей. И стоило ей примириться с этой ужасной мыслью, подняться на ноги и потянуть руку к дверной ручке, как вдруг… Зачем-то она обернулась. Какое-то странное предчувствие заставило ее еще раз осмотреть улицу и фигуры, бредущие по ней. Она приоткрыла рот и из ее груди вырвался сдавленный, едва слышный стон. Кларк хотела ошибиться. Больше всего на свете она сейчас хотела, чтобы зрение ее подвело. Она сошла с порога и двинулась обратно к палисаду. Уэллс, должно быть, звал ее, просил вернуться, ведь так он обычно и делал, но сейчас Кларк его не слышала. Все пространство вокруг размылось, и насколько хватало глаз была лишь пустая улица и высокая широкоплечая фигура, которая, сутулясь и ковыляя, брела вдоль нее. Кларк подошла поближе, все еще надеясь, что он лишь ранен и понурил голову от нехватки сил, но стоило ему поднять ее и взглянуть ей в глаза… — Пап, — сорвавшимся на низкий хрип голосом произнесла она, и ее ноги подкосились, — Пап. Джейк Гриффин смотрел на нее своими сузившимися зрачками, обрамленными в желтое марево, бывшее когда-то белком. Взгляд этот был поначалу абсолютно пустым, и лишь затем принял заинтересованное выражение. Кларк вдруг поняла, почему Эбби хотела верить, что ходячие в глубине души были живыми. Сейчас она точно так же хотела верить, что то любопытство, промелькнувшее во взгляде Джейка, было узнаванием. Но стоило этому взгляду задержаться на ней побольше, как из его горла вырвался привычный омерзительный рык. Кларк не верила, что это происходило на самом деле. Что ее отец тут делал? Почему он не вернулся вчера, и вот теперь вместо него шла эта жуткая подделка, среди толпы ей подобных, тоже бывших когда-то отцами, женами и дочерьми, и многими другими. Кларк подпустила Джейка поближе. По ее глазам заструились слезы, но, впервые за долгое время, это была не истерика. Это было горе, чистое горе и ничего больше. Если бы только это могло его тронуть. — Как ты мог?! — прокричала она и с силой оттолкнула набросившегося Джейка от себя, — Что ты… Крупное тело едва заметило толчок в грудь и вновь попыталось схватить Кларк. Девушка почувствовала, как кто-то сжал ее руку и увел в сторону. Она вывернулась из захвата и махнула перед собой ножом. Услышала вскрик. Похоже, это был Уэллс. Должно быть, она случайно порезала его, но за пеленой слез было сложно разглядеть. Кларк снова двинулась к отцу, тот шел навстречу. — Пааап, — вновь, как-то по-детски, протянула она и согнулась пополам от накатившего спазма, — Как… как это… Джейк не отвечал. Он лишь снова и снова набрасывался на нее, и Кларк ничего не оставалось, кроме как уворачиваться. Ее убивала одна лишь мысль о том, что она даже не может сейчас обнять его. Отчаяние, росшее внутри Кларк, часто в итоге превращалось в злобу. Сейчас она злилась на весь мир, ведь это он отнял ее отца. — Ненавижу вас всех! — навзрыд крикнула она и качнулась, слишком медленно извернувшись от очередного выпада мертвеца, бывшего ее отцом. Кларк упала на землю и попыталась отползти, но Джейк ухватил ее за штанину и потащил на себя, жадно защелкав зубами. — Нет! Нет! — закричала она, начав пинаться и потянувшись рукой за пояс. Достав оттуда пистолет, она направила его на Джейка и спустила курок. Отдача оказалась сильнее, чем Кларк предполагала, но с такого расстояния промахнуться было нельзя. Джейк дернул головой назад и упал замертво. Поняв это, Кларк сразу же бросилась к его телу, упала на колени и накрыла его собой, сотрясаясь в рыданиях и редких вскриках. Она не знала, что была до сих пор жива лишь потому, что Уэллс носился вокруг них и раскраивал своим мясницким ножом голову каждого, кто к ним приближался. Но после выстрела к ним начали стягиваться все мертвецы, что были поблизости. Никакой запах их уже не мог сбить с толку. Уэллс расправился с очередным ходячим и понял, что не может вытащить из его черепа застрявший нож. Он бросил попытки и подбежал к Кларк. — Уходим, ну же! — крикнул он, тряся ее за плечи, но девушка отказывалась шевелиться, — Мы умрем здесь, слышишь? Кларк! Мы умрем! Ну вставай же! Ну! Он выхватил из ее рук нож, оставив безвольно лежавшей девушке пистолет, встал так, чтобы закрыть ее собой и приготовился защищать Кларк до последней капли крови. В этот момент на улицу вылетела машина — красный фордик, который гнал к выходу. Уэллс был уверен, что они пронесутся мимо, спасаясь из этого ада, но машина затормозила прямо перед ними. Из нее выскочили двое — парень и девушка, взмыленные и грязные, но полные решимости им помочь. — Она жива? — на бегу спросил Финн. — Да, — кивнул Уэллс, подзывая их к себе, — Скорее, помогите увести ее. Рейвен и Финн оказались рядом с ними в считанные секунды и опустились на одно колено к Кларк. Та впервые оторвалась от тела Джейка и подняла взгляд на своих спасителей. — Помогите занести его в дом, — севшим голосом произнесла она, — больше ни о чем не попрошу.

***

1 сентября 2008 Кларк было тяжело находиться сейчас у себя дома, но она все же осталась. Все началось за день до этого, когда ночью ее родителей разбудил звонок. Лишь на утро она узнала, что Эмма Гриффин, ее бабушка, в тот день умерла. Бриджтон не был родным городом ни для Джейка, ни для Эбби, поэтому, в отличие от многих своих сверстников, Кларк не чувствовала большой привязанности к своей родне, но вот отец был ей очень дорог, и то, каким он был с тех пор… Она спустилась в прихожую и увидела у двери сложенный чемодан — Джейк собрал вещи для поездки в Мичиган, где будут проходить похороны. Памятуя о том, насколько занята всегда Эбби, и о том, что Кларк пора выходить на учебу, он сам попросил их его не сопровождать, хотя и было видно, что новость его разбила, и сейчас ему нужна была их поддержка. Кларк хотела было поспорить и все же отправиться вместе с отцом, но сама себя остановила. С Эбби Джейк уже давно был в состоянии Холодной Войны, и сейчас было неподходящее время им оставаться наедине. Что касалось самой Кларк, то для нее это стало, можно сказать, первым серьезным столкновением со смертью, но от того, что у нее при всем желании не получалось разделить горе с отцом, она чувствовала скорее неловкость, а это было совсем не то, в чем нуждался Джейк. Она вошла в гостиную, где на диване сидел, понурив голову, ее отец. Эбби была рядом, она молча смотрела перед собой, одной рукой приобнимая мужа за плечи. Казалось, от давящей тишины даже стены комнаты начали сужаться. — Кларк, — увидев дочь, позвал ее Джейк, — садись, попрощаемся перед отъездом. — Я пока посмотрю, не забыл ли ты чего, — сказала Эбби и, медленно поднявшись, ушла в спальню. Кларк присела на ее место, инстинктивно сцепив ладони в замок и, сочувственно улыбаясь, посмотрела на отца. — Ты надолго? — Задержусь, — выдохнув, тихо ответил Джейк, после чего шмыгнул носом и смахнул с век постоянно выступавшие слезы, — Там… надо будет помочь папе разобраться с делами, ему сейчас тяжелее всего. Нужно убедиться, что с ним все будет в порядке, прежде, чем я уеду. — Ну, а ты как? — спросила его Кларк, но тут же упрекнула себя за дурацкий вопрос. — Честно говоря… — Джейк пожал плечами и часто заморгал, словно его глаза защипало, — Я думал, мне будет лет шестьдесят, когда это случится. — Думаешь, было бы легче? — Не знаю, может… — он остановился и какое-то время просто раздумывал, — Мой дед, твой прадедушка Говард, вот он дожил до девяноста пяти, представляешь. У него была очень интересная жизнь, меня это так восхищало… то, сколько всего он пережил. Слушал все его истории по нескольку раз, это было лучше любой книги… Ну, а потом раз — и он начал все забывать. В конце концов, стал узнавать только маму, а меня уже нет. Кларк слушала молча, боясь сказать что-то не то. Она чувствовала, что вся тяжесть, которая сейчас была на душе у ее отца, передавалась и ей, но вместе с тем понимала, что было в этом что-то правильное, что-то, что ей пригодится в дальнейшем. — В общем, я потом так боялся, что все люди под конец жизни все забывают, но мама… она мне тогда объяснила, что так не со всеми случается. Я это к тому, что я рад, что мне не пришлось переживать это во второй раз. Приятно, знаешь, думать, что до последней своей минуты она меня помнила. Она была прекрасной мамой, твоя бабушка, — произнес он и слезы тонкими струйками побежали из его глаз. — Я тебя не забуду, пап, — сказала Кларк и обхватила его за руку, положив голову на плечо, — А ты не вздумай умереть, пока мне не стукнет шестьдесят. Джейк дернулся. Кларк робко отстранилась и посмотрела на него. Оказалось, ее отец усмехнулся. Вскоре, он вновь погрузился в свои мысли, но этот короткий проблеск слегка успокоил Кларк. — Не волнуйся об этом, солнце, — наконец, ответил он.

***

Она остервенело вонзала лопату в землю, выдирая из нее кусок за куском. Уэллс начал помогать ей минутой позже, увидев, что Кларк так размахивала лопатой, что могла ненароком кого-то ударить. На улице ей показалось, что она поранила друга, но, к счастью, нож лишь разрезал ему куртку. Когда они несли тело Джейка, то Вера уже ждала их в дверях. Она вышла посмотреть, кто стрелял и, благодаря ей, все смогли вовремя скрыться за стенами дома, под которым начинала собираться толпа ходячих. Из-за этого помогавшие им Финн и Рейвен не решились пойти обратно к машине. Долго расстраиваться им не пришлось. Узнав от Уэллса, что их родители тоже собираются уезжать, они согласились дождаться их здесь и затем выдвинуться всей группой. Кларк это больше не заботило. Ни Рейвен, ни Финн, ни Уэллс. Была лишь лопата, вонзавшаяся раз за разом в мягкую землю сада Веры и тело ее отца, лежавшее рядом с простреленной головой. Когда они внесли его в дом и перетащили в сад, то Кларк обратила внимание на пулевую рану у него в груди. Это говорило об одном — его убили военные, а не ходячие. Должно быть, он застал их тогда, когда они дезертировали. Она долго не могла выбросить из головы мысль о том, а что если это Бейкер его застрелил? Что, если это она виновата в смерти отца, из-за того, что не убила сержанта, когда был шанс. Но она не могла знать наверняка, и эта опасная мысль сожрала бы ее изнутри, а там уже и так почти не оставалось места. Ей больше не хотелось думать о Бейкере. Теперь она без конца плакала и копала. Когда с могилой было закончено, они с Уэллсом подошли к телу Джейка и начали тащить его к краю ямы. Ее друг проявил себя с лучшей стороны, когда не стал бросать ее в момент слабости и после этого, когда не проронил ни слова, зная, что никакие слова тут не помогут. Даже теперь он не стал звать на помощь Рейвен и Финна, понимая, что сейчас он был единственным, кого Кларк была готова подпустить к себе. Приложив немало сил, они вдвоем смогли аккуратно опустить тело в могилу, после чего Кларк поняла, что пока не готова закрывать отца слоем земли и просто упала на траву, смотря на плывущие серые тучи и давая слезам спокойно стекать по ее вискам. Застряв в таком состоянии, она потеряла счет времени. Из транса Кларк вывел звук подъезжающего автомобиля. Когда тот будто остановился дважды, она поняла, что подъехала не одна машина, а две. Кларк оторвала взгляд от точки на небе, к которой тот был прикован, приподняла голову, затем села, посмотрев по сторонам. Уэллса рядом уже не было. Дверь в сад была приоткрыта, внутри дома она увидела прошедшего мимо Финна — он направлялся ко входу. Кларк встала на ноги, пусть и не сразу, поначалу оступившись. Ее руки и ноги налились свинцом, но сейчас было не время думать об усталости — она уже достаточно пролежала. Незваными гостями могли быть люди, готовые причинить вред всем, кто находился внутри. Она положила руку на рукоять пистолета, готовая, в случае чего, пустить его в ход. Но этого делать не пришлось, ведь в дом влетела Эбби. За ней, сразу же кинувшись к сыну в объятия, вошел Телониус Джаха. К удивлению Кларк, это были не все гости. Скованные наручниками, в дом вошли двое. Один был лишь на несколько лет старше Кларк, высокий и худой, длинноволосый, как Финн, и с рыбьими глазами, которые при этом не казались отталкивающими. Второго она знала прекрасно — это был тот самый урод, который напал на нее по дороге домой месяц назад. Сейчас от гибели его спасало лишь то, что он был изранен, скован и, судя по всему, не представлял опасности. Тем более, что обоих под дулом пистолета держал следующий гость — человек, который спас ее, Рейвен и Финна в тот злополучный вечер — шериф Шамуэй. Кларк поначалу обрадовалась, увидев его, но потом что-то в его виде ее насторожило. Дело было вовсе не в том, что вся его полицейская униформа покрылась слоем крови, в конце концов, она сама выглядела не лучше. В глазах шерифа играли искорки безумия. Его движения тоже изменились, тот больше не был собранным, напротив, он двигался как-то отрывисто, нервно, и только рука, сжимавшая револьвер, оставалась твердой. Что ж, учитывая все, что случилось, Кларк не в чем было его упрекнуть. Последним в дом зашел Джексон, протеже ее матери, с которым ей довелось поработать в госпитале после въезда гарнизона. Кларк была рада, что он уцелел. Эбби бросилась к ней и крепко обняла, долго не отпуская. Кларк услышала, как ее мать всхлипывает и что-то тихо приговаривает. Ей не хотелось сейчас отстраняться и говорить о том, что произошло, но она решила, что пусть уж лучше Эбби все услышит от нее. — Мам, — прохрипела Кларк, — там в саду… — Прости, солнышко, мы с Телониусом не нашли папу, — перебила ее Эбби с виноватым видом. — Я нашла, мам, — вновь заговорила она ослабшим голосом, — Он в саду, — она кивнула себе за спину, — Я… Мы с Уэллсом… — у нее не хватало дыхания, чтобы говорить, — Я… Ничего не понимая, Эбби обошла дочь и вошла в дверь, ведущую в сад. Кларк побрела за ней. Она думала, что ее мать воспримет все легче, ведь, пусть они и прожили вместе половину жизни, но последние годы были не в ладах. Но она ошиблась. Эбби упала на колени возле края могилы, схватившись руками за волосы. Опустившись рядом с ней, Кларк увидела, что глаза ее матери широко распахнуты. Эбби отрицательно мотала головой, приоткрыв рот, слегка покачиваясь. Должно быть, она хотела кричать, но не могла, ведь это бы привлекло ходячих снаружи. — Я все сделала мам, — прошептала Кларк, — позаботилась о нем. Эбби растерянно посмотрела на дочь. Она не сразу поняла, что та имела в виду. Когда до нее дошло, слезы, наконец, тронули ее глаза. — Он тебя не ранил? — спросила Эбби. — Нет, нет, — Кларк мотнула головой, после чего прижалась к плечу матери, — Я смогла. Надо только закончить. — Я только посмотрю на него последний раз, хорошо? — попросила Эбби. Кларк кивнула, после чего сама повернулась и окинула взглядом тело отца. Лицо Джейка посерело, а во лбу теперь зияло входное отверстие от пули, вокруг которого контуром расходились засохшие пятна крови. Его глаза Кларк прикрыла перед тем, как начала копать. Задержав взгляд на закрытых веках Джейка, Кларк моргнула и отвернулась. Она не хотела запоминать его таким.

***

1 сентября 2009 Кларк пыталась убедить себя, что вовсе она не волнуется. Да, дрожали руки. Да, дрожали коленки. Да… что уж там, слова песни и лады, выученные еще два месяца назад, теперь спутались в голове, а какие-то фрагменты то и дело пропадали. Она стояла за кулисами актового зала своей школы, готовясь к выступлению и ругая себя за то, что вообще на это согласилась. Рядом с ней тихо репетировал школьный хор и еще несколько ребят, готовивших свои музыкальные номера. Ее одноклассница — Кэсс Ридли, перекидывала лист за листом на своем планшете, повторяя речь, которую должна была вот-вот произнести. Пару нот издала вдруг у нее над ухом губная гармошка Чарли Малкина, который любезно согласился помочь Кларк с дополнительный аранжировкой. При всем ее желании, петь, играть на гитаре и гармошке одновременно она не смогла бы. Да и Чарли был только рад лишний раз продемонстрировать свои навыки, хоть он и без того сводил с ума тонких музыкальных ценителей на каждой перемене. — Блин, Чарли, не видишь, я волнуюсь? — с грозным видом шепнула ему Кларк, — Мне надо подготовиться. — Не волнуйся, Гриффин, — фыркнув, ответил он. — Легко тебе говорить, ты вообще ни о чем никогда не волнуешься. — Да ты просто глянь на них, — Чарли слегка отодвинул занавес, чтобы они могли осмотреть собравшихся, — мелкие и учителя — это не самая требовательная публика, поверь мне. Облажаемся и ладно, через день все об этом забудут. — Умеешь ты подбодрить, — покачав головой, сказала Кларк и вновь принялась ходить взад-вперед. Кэсс, громко выдохнув, вышла за сцену под фоновую музыку и аплодисменты. Не жидкие, но и не бурные овации. Такие, дежурные, которыми, как прекрасно понимала Кларк, будут встречать и провожать каждого участника. Кэсс начала читать не отличающийся оригинальностью вступительный текст, который один в один был похож на прошлогодний, после чего представила первых выступавших — это, как раз таки, был хор. Кларк, тем временем, водила пальцами поперек струн гитары, стараясь лишний раз их не касаться. Быстро пропела песню, после чего просто стала убеждать себя, что сама захотела выступить, никто ее не заставлял. Все-таки это был ее последний год в школе, пусть хоть учителя ее запомнят. — Следующее выступление для вас подготовили наши выпускники — Кларк Гриффин и Чарли Малкин. Встречайте! — Еще не поздно улизнуть через черный ход, — пробормотала Кларк себе под нос и вышла навстречу залу. Она неторопливо присела на высокий стул, закинув одну ногу на подставку и положив инструмент на колени. Аккуратно подтянула к себе стойку с микрофоном. — Здравствуйте, — сказала она. А затем подумала: «Может, стоило сказать просто „привет“? „Хей, народ“? Мда». — Это мой последний год в нашей школе. Совсем скоро наш выпуск покинет ее стены, и каждый пойдет своей дорогой. Многие, — она прочистила горло, — то есть, я надеюсь, все, скоро начнут работать. Я вот собираюсь стать врачом, — слегка вскинув ладони и разведя ими в стороны сказала она и зал ответил шумом хлопков, — Спасибо. Так что, раз уж моя жизнь скоро превратится в настоящую «Клинику», то мне показалось отличной идеей спеть эту песню. Кларк несколько раз ударила по струнам, сыграв пару аккордов, после чего остановилась и посмотрела на зал. Она поняла, что было ей так необходимо. Девушка пробежалась взглядом по рядам и отыскала, наконец, своих родителей. Джейк и Эбби сидели вместе и, что окончательно растрогало Кларк, держались за руки. Она встретилась взглядом с отцом и тот одобрительно кивнул ей. Всю нервозность как рукой сняло. Пальцы начали отбивать мелодию, как будто бы сами собой. Теперь Кларк была уверена, что не собьется. Когда отзвучал начальный проигрыш, она спокойно наклонилась к микрофону и, не переставая играть, начала петь: Дверь передо мной В четыреста шестой, Встречаюсь с боссом ровно в семь ноль ноль Звонки за рулем, Тебя не будет днем, Мы на работе день и ночь Что ж… Эта работа, знаю я, Растащит на куски меня, Но сам я не расправлюсь с этим, Ведь знаю — я не Супермен Я не Супермен… Многие в зале, услышав знакомую песню, начали отбивать ритм хлопками в ладоши. На каких-то строчках учителя и родители учеников начинали дружно смеяться. Кларк это лишь сильнее раззадорило, она прикрыла глаза, чтобы сильнее сосредоточиться на ритме и продолжила: Люблю я лишь в сети, И некому спасти Меня, ведь я совсем один Печенье и Таро Все говорят одно Лечу я вниз без тормозов Что ж… Это паденье, знаю я, Размажет по полу меня, Но сам я не расправлюсь с этим Ведь знаю — я не Супермен Я не Супермен Вот так… Наконец, дождавшись своего звездного часа, в игру вступил Чарли, выдав задорное соло на своей губной гармошке. Гитара Кларк, спустя небольшую паузу, начала вторить его мелодии. Настало время последнего куплета: На финишной прямой Дороги нет домой, Но стоило оно того? Здесь так нужна мне ты Твоя любовь, твои мечты, Твоя рука, что не даст мне вновь упасть Что ж, этим стенам, знаю я, Больше не удержать меня, Но сам я не расправлюсь с этим, Я без тебя не справлюсь с этим, Ведь знаю, я знаю — я не Супермен Я не Супермен

***

В какой-то момент поток прибывавших ходячих схлынул, оставив двор перед домом Веры в полном запустении. Собравшаяся в доме группа решила не упускать возможность, поэтому все начали двигаться на выход. — Вера, вы уверены, что хотите остаться? — последний раз спросила Эбби. — Я уже слишком стара, чтобы пускаться в дорожные приключения, — улыбнувшись самой добродушной из своих улыбок, ответила старушка, — Не волнуйся за меня, — она перевела взгляд на Кларк, — И ты тоже девочка. Спасибо тебе за все. — Тут больше ничего… — Кларк запнулась, в очередной раз бросив взгляд на проход в сад, ставший могилой для ее отца, — Тут больше ничего нет. Как вы со всем справитесь? — Сад меня прокормит, не одни же цветы я там сажала, — гордо произнесла Вера, — На какое-то время хватит. Достаточно, чтобы навести здесь порядок. А потом поговорю, наконец, с Господом. — Но мы ведь можем… — робко начала Кларк. — Я знаю, девочка, — подойдя к ней поближе, произнесла Вера, — Ты все можешь. Не забывай об этом. А со мной все будет хорошо. И папа твой без компании не останется. У Кларк от слов матери Кейна внутри все сжалось. Ради нее она с Уэллсом безрассудно полезла через город, полный кровожадных монстров, и теперь эта мирная женщина, словно познавшая всю тайну жизни, спокойно снимала с Кларк все обязательства. Девушка обняла старушку, та в ответ поцеловала ее в лоб, после чего схожим образом попрощалась с Эбби. — Берегите себя, — сказала она напоследок. Итак - все было решено. Десять человек вышли во двор, разбились на группки, и подошли к своим машинам. Открыв двери, каждый поддался какому-то невольному позыву и задержался перед тем, как сесть. Не говоря ни слова, все смотрели на опустевшую улицу, вдоль которой лежали тела убитых ходячих. Возможно, тут были и погибшие люди, еще не успевшие обратиться. Каждый человек, что находился здесь, каждый, кто все еще продолжал дышать, посмотрел на тех, кто был рядом с ним. Кларк видела любящие глаза своей матери. Она видела поддержку в глазах Уэллса. Видела положившего руку на плечо сына Телониуса Джаху. Видела растерянного протеже Эбби — Джексона, который решил ехать вместе с Финном и Рейвен. Кларк встретилась взглядом с черноволосым парнем и поняла, что тот глаз с нее не спускал. Финн кивнул ей и махнул Рейвен, чтобы та залезала внутрь машины. Дальше всех особняком стояла полицейская машина шерифа. Шамуэй подошел к своим заключенным — Рэду и Мерфи, и, положив каждому ладонь на затылок, затолкал их на заднее сиденье, после чего захлопнул двери, а сам сел за руль. Вскоре, в салоне красного фордика скрылись Финн, Рейвен и Джексон. Телониус повернул ключ зажигания и завел найденный рядом со зданием Городского Совета внедорожник. Разбитый Рендж Ровер пришлось оставить посреди улицы. — Кларк, залезай, — сказал ей с заднего сиденья Уэллс. Она оглянулась и посмотрела на крыльцо дома Веры. Женщина вышла за порог, чтобы проводить их. Кларк помахала ей рукой на прощание, после чего залезла внутрь автомобиля и хлопнула за собой дверью. Все три машины тронулись, колонной выезжая на трассу, уводящую их из Бриджтона вглубь штата. Они покидали город. Для кого-то он был родиной, для кого-то местом, которое когда-то стало домом. Для одних Бриджтон был лишь очередным местом работы, для других и вовсе ненавистным местом заточения. Оглядываясь назад, для большинства теперь город представлял из себя серое, безжизненное ничто, и хуже всего было то, что города и дороги за его пределами не сильно отличались. И все же, они решили двинуться дальше, ведь каждый из этих десяти людей в глубине души надеялся, что где-то там, за горизонтом, есть место, где они смогут почувствовать себя в безопасности.

***

Кларк словно растворилась в музыке. В звуках гитары, гармошки и собственного голоса. Сердце в груди бешено билось, но ни руки, ни коленки больше не дрожали. Она покачивала головой в ритм мелодии и делала глубокие вдохи, готовясь пропеть последние строки: Настанет день, и мы будем вместе… Настанет день… Настанет день, и мы будем вместе… Настанет день… Кларк приоткрыла глаза и вновь нашла взглядом своих родителей. Эбби и Джейк хлопали в ладоши, широко улыбаясь и покачиваясь из стороны в сторону. Кларк закончила играть, встала на ноги и, последний раз обратившись к публике, с задором пропела: — Я не Супермен. И это был лучший день в ее жизни.