Сто дней до конца света

Отец Кларк часто любил приговаривать, что его дочь сможет справиться с любым вызовом, что бросит ей жизнь. В своем ребенке он души не чаял, поэтому, должно быть, не отдавал себе отчета в том, что может преувеличивать. Сама Кларк слушала подобные похвалы в свой адрес довольно настороженно, ведь в душе она боялась, что заявление Джейка Гриффина придется проверить на практике. Конечно, даже тогда, в своих самых страшных фантазиях, она не могла предположить, что с ней случится все это. Но до сих пор Кларк выдерживала. В жизни каждого человека может наступить такой момент. Сложности идут с нами рука об руку, учат нас, закаляют характер тем, кто силен, и ломают тех, кто слаб. Но в какой-то момент чаша может переполниться. Стойко справляясь с очередным ударом судьбы, можно и не заметить, как на теле появляются синяки, которые сменяют кровоточащие раны. Беды, трудности, страхи и разочарования, боль и горечь — все они могут навалиться сразу, налетая, словно вихрь, который переворачивает твою машину, срывает крышу твоего дома и, наконец, подхватывает тебя и уносит прочь. Можно ли заранее знать, каким сильным он будет, и как крепко придется стоять на ногах, чтобы тебя не подбросило вверх? А когда все стихнет, и ты будешь стоять посреди обломков того, что было прежней жизнью, что нужно делать дальше? Склеивать эти обломки, стараясь восстановить все как было? Но делать это придется в одиночку. В итоге можно получить лишь кривую картину того, что было раньше. Уйти? Оставить все позади, в том числе и то, что делало тебя тобой, чтобы открыться чему-то новому? А если за развороченным порогом лежит такая же уродливая пустыня? Что делать тогда? Кларк думала об этом, сидя на полу прихожей квартиры, в которую она вломилась. Она прислонилась спиной к стене и безвольно опустила голову, иногда сглатывая ком в горле и утирая редкие слезы. Тот внутренний стержень, который так превозносил ее отец, теперь истончился до мелкого прутика, которого хватало только на то, чтобы не упасть в забытье. Кларк думала о том, достигла ли она своего предела? Она пережила смерть отца, дороже которого в ее жизни никого не было. Она пережила смерть Уэллса, друга, которого собиралась поддерживать и оберегать всю свою жизнь, как и он ее. Тогда лишь прощение Телониуса уберегло ее от пропасти, но и он погиб. Она едва смирилась со смертью Рейвен. А теперь Кларк своими руками убила парня, который ее любил. Вид его неподвижного тела, кровь, вытекающая из ран, которые она сама ему нанесла, до сих пор стояли у нее перед глазами. Кларк слушала свои мысли, постоянно спрашивая себя: «это ее предел?». Ответом была тишина. Шли часы, вечер сменился ночью, которая, ей казалось, шла бесконечно. Кларк потеряла счет времени. Она сидела там, не меняя позы. Сил не хватало даже для того, чтобы пошевелить руками. Рев орды ходячих за окном не утихал, но шум в голове Кларк, словно издаваемый сломанным телевизором, смог перекрыть даже его. Она убила Финна. Кларк повторяла это про себя раз за разом, но это не приводило ее в чувство. Однако, в последний раз ее как током дернуло. Она дрогнула всем телом, поняв, что замерзает, но ничего не стала с этим делать. Кларк подняла руки, поднесла их поближе к лицу и стала рассматривать свои ладони, водя взглядом от кистей до кончиков пальцев. Выступивший пот уже смыл засохшую кровь, мелкие порезы затянулись, а места, где она содрала себе кожу, покрылись тонкой коркой болячек. Кларк сжала свои ладони в кулаки, так сильно, что ногти больно впились ей в кожу, а затем снова безвольно опустила руки на пол. Она убила Финна. Она и правда сделала это. И теперь вокруг нее был только бушующий океан смерти. Она ужаснулась от мысли, что убийство парня, который не раз спасал ей жизнь, будет последним, что она сделает в этой жизни, перед тем, как умрет от рук и зубов ходячих или от обезвоживания. Или… поступить, как он? Кларк медленно повернула голову и бросила взгляд на окно в конце коридора. Если она разобьет его, возьмет в руку осколок и… тогда не придется заканчивать все в муках. Ей все равно не выбраться отсюда, что еще могло ей помочь? Кларк приложила ладонь к нагрудному карману, услышав раньше всегда успокаивавшее ее шуршание. Однако, в этот раз ей этот звук облегчения не принес. Она расстегнула куртку и аккуратно достала из кармана сложенный лист бумаги. Медленно развернула его и посмотрела на рисунок. Карандаш уже немного поблек, а борозды в местах, где лист бумаги постоянно складывался, уже было никак не изгладить. Однако, это все еще была она. Девушка все так же мирно улыбалась, как тогда, в лунную ночь, когда Кларк ее нарисовала, поддавшись какому-то наваждению. Это был последний по-настоящему счастливый день в ее жизни. Эта улыбка, эти падающие на плечи волосы, большие глаза, прямой длинный нос и пухлые губы — один взгляд на собственное творение заставлял разум Кларк успокоиться, чувствуя умиротворение. Так было до сегодняшнего дня. Теперь, даже развернув лист, она видела на нем не девушку, которую она встретила где-то когда-то, а то и вовсе выдумала. Перед глазами до сих пор была стекающая струйка крови и укрытое длинными черными волосами лицо. Кларк закрыла глаза и сильно надавила пальцами на веки. Когда зрение вернулось к ней, она вновь посмотрела на рисунок. И вдруг она вспомнила…

***

— Уэллс? — М? — Да так, ничего. Кларк приложилась губами к рожку мороженого у нее в руках, не отрывая взгляда от вершины огромного обелиска. Солнце едва ушло из зенита, поэтому ей то и дело приходилось щуриться, но оторваться от величественного монумента никак не получалось. — Сетчатку себе выжжешь, — предупредил ее Уэллс. — Ты говоришь, как моя мама, — насупилась Кларк. — Если скажу, что тебе надо почаще ее слушать, то получу по затылку? — осторожно предположил парень. — Именно, — улыбнувшись, ответила Кларк, и, наконец, нашла в себе силы оторвать взгляд от монумента, — Крутой он все-таки. Ну что, у нас есть еще время навестить Линкольна? — Да, конечно, — кивнул Уэллс. — Твой отец не будет потом ругать нас за опоздание? — Не, — парень махнул рукой, — ему и так сложно находить время, чтобы провести его со мной, вряд ли он станет тратить его на то, чтобы отчитать нас. Сегодня же День Независимости! Празднуем на всю катушку. — Ууу! — издала веселый возглас Кларк, подняв над головой сжатые в кулаки ладони, — Тогда вперед, к президенту! Она впервые была в столице. С тех пор, как Телониус Джаха стал сенатором штата, у него практически не было времени на то, чтобы находиться у себя дома, в Бриджтоне, вместе с сыном, поэтому Уэллсу последние два года приходилось совершать такие вот поездки в Вашингтон. На этот раз Кларк напросилась поехать вместе с другом, чтобы избежать тягости семейного отдыха. В детстве она обожала проводить время со своими родителями, но в последнее время, стоило Эбби и Джейку оказаться вдвоем в одной комнате, все оборачивалось сплошным раздражением для каждого из них. Кларк оставалось лишь удивляться, куда же испарилась вся та любовь, что была между ними. Поэтому, когда родители дали свое добро — она была на седьмом небе от счастья. Уэллс весь день водил ее по городу, но будто специально оттягивал момент, когда они смогут посетить центр Вашингтона, чтобы увидеть главные достопримечательности. Стоило ли говорить, что столица ее впечатлила? В отличие от огромного, но со всех сторон серого и монотонного Нью-Йорка, Вашингтон больше напоминал ей своей атмосферой родной Бриджтон. Это был город, застывший во времени. Большинство зданий выглядели, как постройки конца девятнадцатого века, и только центр города выделялся несколькими небоскребами. Когда же она увидела Капитолий, Белый Дом, монумент Вашингтона и мемориал Джефферсона, то почувствовала острое желание прийти сюда с холстом и запечатлеть хоть что-то из этих величественных сооружений. До сих пор они не рассмотрели поближе только мемориал Линкольна. Путь до него шел вдоль невероятно огромного фонтана, который начинался на возвышенности и простирался на сотни метров вперед в виде прямоугольной площадки, заполненной водой. Кларк и Уэллс неторопливо шли вдоль него, доедая свое мороженое. Кларк, как ребенок, постоянно смотрела по сторонам, стараясь не упустить ничего из виду. Она примечала для себя не только водную гладь, здания или раскинувшийся вокруг парк, но и множество людей, которые приехали сюда, чтобы отпраздновать. Тут были и местные жители, и приезжие, постоянно фотографирующие все вокруг, и туристы, говорящие на целой плеяде разных языков. Все это смешалось для девушки в одну картину, заставляя чувствовать тихий восторг от происходящего. Она предвкушала момент, когда опустится вечер, и над огромным монументом Вашингтона засияют вспышки от салюта. Наконец, Кларк и Уэллс добрались до самого мемориала и, поднявшись по высоким ступеням, зашли под его свод. Линкольн восседал на огромном кресле, задумчиво и спокойно смотря вниз, словно приветствовал всех, кто пришел навестить его памятник. — Да, внушает, — произнесла Кларк и прочитала надпись на стене за статуей, — «В этом храме, как и в сердцах людей, для которых он спас единство, память об Аврааме Линкольне сохранится навсегда» — Представляешь, если бы мы жили, как тогда, — сказал Уэллс и посмотрел на подругу, — Я бы сейчас подавал тебе кофе с утра и называл хозяйкой. — Ты и так это делаешь, — ответила Кларк, и они оба хохотнули, — Не, ты больно сильный, я бы отправила тебя на плантацию. — Интересно, шутить про рабство около Линкольна вообще законно? — произнес свои мысли вслух Уэллс. — Не будем рисковать, — улыбнувшись, предложила Кларк и с наигранной осторожностью посмотрела по сторонам, — Ну что, двинем домой? — Давай, а то папа уже там со скуки помирает. Того и гляди, уедет опять на работу, — с легким оттенком грусти в голосе сказал Уэллс. — Не сердись на него за это. — Я не сержусь, — он пожал плечами, — я все понимаю. Идем. Чтобы вернуться, им пришлось пересечь весь парк от начала и до конца, но Кларк это совсем не расстроило, разве что ноги от растянувшейся на весь день прогулки начинали побаливать. Когда они достигли улиц, то народа вокруг стало ощутимо больше. Тех, кто еще умудрялся работать по праздникам, наконец, отпустили домой, и они спешили к своим семьям. Некоторые шли, чтобы накупить еды на вечер, отчего в магазинах стояли длинные очереди. Телониус, к счастью, сам решил озаботиться вопросом праздничного ужина, так что Кларк и Уэллсу не пришлось бегать по мелким поручениям, и они смогли целиком и полностью посвятить себя отдыху. Квартира Телониуса находилась в той части города, где старые здания стояли по соседству от небоскребов бизнес-центра, поэтому там толпа народа становилась особенно плотной. По улицам разносилась музыка, но Кларк не могла понять, откуда точно шел звук. Ей бы хотелось посмотреть на живой оркестр, марширующий по улицам. Помимо людей в повседневной одежде и деловых костюмах, начали показываться военные в парадной форме. Они ходили компаниями по пять-десять человек, некоторые даже, постоянно улыбаясь и смеясь, маршировали. Кларк почувствовала вибрацию в кармане и достала из него мобильный телефон. На экране высветилась надпись «Папа». Кларк провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху, и тут почувствовала сильный толчок. Кто-то врезался в нее, не заметив, отчего девушка выронила телефон и развернулась на девяносто градусов. — Черт, — ругнулась она и наклонилась, быстро подняв телефон с земли, пока на него никто не наступил. — Вот черт, — вторил ей мягкий женский голос, — простите, я вас не заметила. Кларк подняла глаза и увидела виновато улыбавшуюся девушку в синем парадном костюме, с черным беретом на голове. — Не разбила? — спросила она. — Что? — оцепенев, не поняла Кларк и осознала, что на ее лице сейчас растянулась глупая улыбка. — Ваш телефон, — уточнила девушка. — Ой, нет, — она махнула рукой, — все в порядке, он у меня крепкий. — Ладно… — девушка обернулась, посмотрев в сторону ожидавших ее товарищей по службе, — я тогда пойду догонять своих. — Ладно, — продолжая глупо улыбаться, повторила Кларк. Девушка кивнула и пошла своей дорогой, но затем еще раз обернулась, найдя глазами в толпе Кларк, которая все еще смотрела ей вслед, и улыбнулась в ответ. — Кларк? — услышала она голос из динамика. — Ай, блин, да-да-да, я тут, — поспешила она откликнуться на голос отца, который, должно быть, слушая весь этот шум у себя в трубке, уже мог чего только не навыдумывать, — Привет, пап. Да, все в порядке.

***

Она, наконец, поняла, почему от одного изображения на листке бумаги исходило столько спокойствия и умиротворения. Это была не просто улыбающаяся девушка, это было дыхание прошлой жизни. Лучший момент прекрасного дня, который каким-то образом смог по прошествии пары лет выветриться из ее памяти, но навсегда оставить едва заметный отпечаток. Это была не только девушка из толпы, но и Уэллс, таскающий ее по городу, и его отец, разрывавшийся между работой и сыном, но нашедший время, чтобы приготовить вкусный ужин и сводить детей на салют, это был ее отец, который, при всей огромной вере в дочь, не переставал ни на секунду за нее беспокоиться. Это была жизнь, какой она была раньше, и какой она еще может стать, если только не перестать сидеть на полу. Воспоминания привели Кларк в чувство. Они, и еще жажда. Девушка вдруг почувствовала, что во рту у нее пересохло, ведь она не пила со вчерашнего вечера. Кларк поднялась на ноги и пошла на кухню, в надежде отыскать воду в бутылках, но там был только наполовину заполненный чайник. Открыв его крышку и понюхав воду, Кларк с огорчением поняла, что та давно протухла, да еще и смешалась с накипью так, что напоминала скорее бульон. Она вышла в коридор и первым делом проверила подпертую ею дверь. В нее кто-то периодически стучался, но сильного напора не было. Если уж дверь продержалась всю ночь, то и еще немного простоит. Кларк попыталась открыть еще пару квартир, но у нее уже не было сил, чтобы выбить дверь, а пули закончились. Она попыталась найти какой-нибудь подходящий для этого дела инструмент, но открытая ею квартира была не богата на инвентарь. В ход пошел кухонный нож, но его лезвие откололось от рукояти, когда Кларк слишком сильно на него нажала. Она попробовала несколько раз ударить по дверной ручке рукояткой, надеясь ее сбить, но в какой-то момент ее рука соскользнула и она сама больно ударилась. Зарычав от боли и накатившей злости, Кларк ударила ногой по двери, но и это не возымело эффекта. Она заставила себя остановиться. Сил оставалось не так уж и много, и если ей предстоит выбираться из всей этой передряги на своих двоих — придется экономить каждую каплю. Кларк снова посмотрела на дверь, которая едва подрагивала от ломящегося в нее ходячего. Тяжело вздохнув, она поняла, что другого выхода у нее не было. Нужно просто это сделать. Спустившись вниз по лестнице, она отодвинула подпиравшую дверь швабру, после чего сама прислонилась к ней, дабы та не распахнулась настежь. Аккуратно отходя назад, она позволила просунуться внутрь сначала руке ходячего, затем его голове. Еще недавно это был мужчина средних лет, его лицо едва трогала щетина. Темные волосы выпали из его головы неровными клочками, оставляя на голове проплешины. Кожа на лице посерела и сморщилась, с носа оторвалась целая полоска плоти, которая теперь висела, прилипнув к щеке, обнажив кость и мышцы под ней. Шипя и продолжая напирать, мужчина повернул свою голову и посмотрел на Кларк. Она уже не пыталась разглядеть что-то в этих пустых лицах. Да, раньше это были люди. Больше нет. Она вонзила лезвие дедушкиного ножа мертвецу в висок, после чего схватила обмякшее тело за руку и быстро втащила его внутрь, тут же снова заперев дверь. Затащив ходячего на лифтовую площадку, Кларк присела рядом с ним на колени и занесла нож, но затем остановилась. Она попыталась представить, как это будет, чтобы хоть как-то себя подготовить. Затем перерезала ходячему горло, но буро-черная жижа не била из него, как кровь из живого человека, а просто слегка растеклась. Кларк, сдерживая рвотные позывы, макнула в нее свои пальцы, почувствовав, насколько та была гуще, чем обычная кровь. Чувство омерзения заиграло новыми красками. И все же девушка нашла в себе силы нанести кровь ходячего себе на лицо. Однако, этого было явно мало. Кларк решила, что чем раньше она с этим разберется, тем лучше, поэтому, не церемонясь, разрезала одежду на животе мертвеца, а затем, морщась и постанывая от отвращения, вспорола ходячему живот. Вонь накатила новой волной, намекая девушке, что худшее было впереди, как будто та этого и так не понимала. Когда Кларк окунула руки в потроха, то ее желудок, наконец, не выдержал, и девушку стошнило. Как не странно, это принесло ей некоторое облегчение, теперь ее не так мутило. Вытащив руки наружу, Кларк начала слой за слоем наносить вязкую массу себе на одежду, сначала спереди, затем, как могла, покрыла ею спину. Вонь стала настолько концентрированной, что девушку едва не вырвало второй раз, но через какое-то время ее обоняние смирилось с происходящим, слегка притупив эту гамму запахов. Не теряя времени, Кларк сразу направилась к двери, на этот раз широко распахнув ее, и с ужасом осознала, что ей предстояло дальше. Ходячие были похожи на шевелящееся море. Их было так много, что на ближайших улицах она даже не видела хоть каких-нибудь просветов. Не важно, какое направление она выберет — все равно ей придется буквально проталкиваться через этот поток тел, и стоит тем почувствовать хоть какой-то подвох… Кларк живо представила, как ее разрывают на куски, а она не сможет даже убить себя, ведь там было слишком тесно, чтобы пошевелить рукой. А после, если от нее хоть что-то останется, она встанет и на этот раз продолжит путь без всяких подозрений, как полноценный член нового главенствующего вида на Земле. Она обратила глаза к хмурому небу и произнесла: — Господи, помоги мне. В такой ситуации стоило призвать себе на помощь всю удачу, которая только могла существовать во Вселенной. А затем она двинулась вперед. Медленно, не спеша, ковыляя, стараясь подражать их движениям. Ее трясло от страха так, как никогда раньше. На лбу сразу же появилась испарина, которая грозила смыть едва засохшие кровь и потроха ходячего, но окружившей ее толпе пока что это было невдомек. Они лишь циркулировали несколькими большими потоками, качаясь и постанывая. Места было так мало, что Кларк едва удавалось лавировать между своими соседями. Иногда какой-то ходячий на полном ходу задевал ее плечом, выбивая девушку из равновесия, после чего еще какое-то время смотрел на нее и недовольно ворчал, но большей агрессии не проявлял. Каждый раз, когда это происходило, Кларк понимала, что вот-вот сойдет с ума от страха. В какой-то момент один из ходячих, который шел, выставив вперед руки, коснулся спины Кларк, и его пальцы застряли в ее волосах. Поняв, что у них никак не получается расцепиться, ей захотелось просто закричать, рвануться вперед, начать брыкаться, лишь бы вырваться из этой хватки. Чудом Кларк удалось успокоить саму себя, после чего она, заведя руки за спину, начала не спеша распутывать волосы и, наконец, освободилась. Теперь про себя она почти не замолкая повторяла, насколько это была тупая, дерьмовая затея. Но пути назад не было, оставалось лишь приспосабливаться к обстановке, надеясь, что когда-нибудь в этой толпе станет посвободнее, и она сможет выбраться. На грани ей пришлось держаться несколько часов. Ходячие шли медленно, и не давали двигаться против потока. Кларк даже не понимала, куда они ее уводят, и боялась попросту заблудиться. Через какое-то время это перестало ее волновать. Усталость и жажда смешались со страхом, превратив ее в вялую, трясущуюся куклу. Когда она вдруг перестала чувствовать касания идущих рядом тел и поняла, что видит перед собой дорогу, то сначала даже не поверила своим глазам. Ходячих вокруг все еще было полно, но теперь можно было хотя бы выбирать себе место посвободнее, чтобы не бояться случайных столкновений. Идти стало спокойней, и Кларк позволила себе слегка ускориться. Солнце уже стояло в зените и, словно забыв, что на дворе был ноябрь, нещадно пекло покрытую кровью с ног до головы девушку. Когда ходячие разбрелись по сторонам еще сильнее, Кларк, наконец, разглядела названия улиц. Ни одно из них не показалось ей хоть немного знакомым. Похоже, мертвецы увлекли ее в южную или западную часть города, которые они особо тщательно не изучали. Пока солнце было высоко в небе, она точно не могла определить стороны света. Кларк поняла, что заблудилась и понятия не имеет, куда ей идти. От осознания этого факта, она почувствовала, как усталость навалилась на нее с полной силой. Ей захотелось присесть прямо тут, посреди улицы, и просто уснуть хотя бы на пару часов, но ноги сами понесли ее дальше… куда-то, лишь бы только не останавливаться. Сейчас ей так хотелось жить, что никакая боль и усталость не могли ее остановить. Нужно было сделать что-то еще, но мысли уже лихорадочно путались в ее голове, мешая рассуждать трезво. Обнажены были одни инстинкты, но пока они держали ее на ногах, Кларк позволяла им вести себя. Она не знала, сколько точно прошла, прежде, чем услышала выстрелы. Кларк не ожидала услышать этот звук в мертвом городе, но, похоже, она была здесь не одна. Неужели кто-то из людей Тристана смог уцелеть? Или это были случайные путники, попавшие в ту же ловушку, что и они с Финном? В любом случае, этой встречи стоило избегать… да вот только Кларк уже не осознавала, где она находится и как далеко были стрелявшие. Пошатываясь, уронив голову на плечи, она просто смотрела себе под ноги, слушала стук своих шагов, иногда начиная считать их, но постоянно сбивалась после нескольких десятков. В чувство ее привели голоса: — Осторожно! Вон там еще один! — Вижу! Она подняла голову и зажурилась от света, ударившего ей в глаза через волосы, что слиплись и упали ей на лицо. Впереди были две фигуры, вооруженные пистолетами. Когда один из них вскинул его и прицелился, Кларк выставила вперед одну руку, будто надеялась, что это ее защитит. — Джексон, не стреляй! Стой! Вторая фигура бросилась ей на встречу. Иссохшими губами Кларк прошептала: — Я жива… И упала в объятия матери. — Боже мой, Кларк, — Эбби опустилась на колени вслед за дочерью, крепко прижимая ее к себе, а от ее слов, от одного звука ее голоса, на глаза Кларк навернулись слезы, — Я знала… я знала, что ты жива. Солнце мое, я здесь, милая… — Я его убила, — давясь слезами и всхлипывая, просипела Кларк, — Я убила его, мам, — она больше не могла держать это в себе, слова и слезы полились из нее нескончаемым потоком, — Я не хотела, он сам меня попросил… я не могла бросить его… он попросил меня, он сам… а я… — Я здесь, солнышко, — пыталась успокоить ее Эбби, — теперь все будет хорошо, верь мне. Теперь все будет хорошо.

***

Весь обратный путь Кларк провела на заднем сиденье, а Эбби не выпускала ее из своих объятий. Она все еще была вся в крови ходячего, но мать смогла вымыть ее лицо водой. Должно быть, от Кларк исходил жуткий смрад, но Эбби и Джексон делали вид, что не замечают этого. К вечеру они добрались до гостиницы. Кларк заметила, что поблизости не было ходячих. Даже те, что раньше толпились у молла, куда-то разбрелись. Долина снова стала пустой, теперь по всей площади парковки были разбросаны только мертвые тела. С десяток лежал совсем рядом со входом в гостиницу. Для Кларк это стало своего рода знаком. Она твердо решила покинуть это место. На этом пустыре они могли бы только тихо ожидать свою смерть. За этим котлованом лежал целый мир, и в нем должны были остаться места куда более лучшие, чем это. Во всяком случае, Кларк на это надеялась, но давно ли ее надежды оправдывались? — Странно, не помню его, — буркнул Джексон, пнув одного из лежавших у входа в гостиницу ходячих. — Может, этот был мой, — безразлично ответила ему Эбби, — Мы давно не убирались. Она обняла дочь за плечи и взяла под руку, помогая ей идти. Кларк успела немного отдохнуть во время поездки, но все же до сих пор чувствовала изнеможение, да и расшатанные после последних дней нервы мешали твердо стоять на ногах. Она с радостью принимала помощь. Одно то, что Кларк все еще могла почувствовать чьи-то любящие объятия, уже много значило. Какой глупой теперь она себя чувствовала из-за того, что ссорилась с матерью последние недели. Кто еще в этой жизни сможет подарить ей это тепло и заботу? — Идем, отмоем тебя, — сказала Эбби, — тебе станет легче. Кларк кивнула, и все втроем они вошли внутрь. Пройдя всего несколько метров, она почувствовала, что что-то не так. — Вы это чувствуете? — спросил Джексон и поморщился, — Бензином воняет. — Может, вы пролили, когда заправляли машину? — предположила Кларк, — Вон, по всему полу дорожка идет. Должно быть, канистра протекала. — Мы не заправлялись, — встревожено ответила Эбби, — Черт, похоже, нас ограбили, пока мы были в городе. — Черт… — Кларк вздохнула и медленно высвободилась из хватки матери, чтобы дальше идти самостоятельно, — я все равно хотела предложить нам всем уехать отсюда, — она посмотрела на Джексона и Эбби, поймав их удивленные взгляды, однако на их лицах вскоре появилось понимание, — Ладно, идем, проверим, что у нас стащили. Может быть, не все. Они медленно пошли в сторону склада, чувствуя все усиливающийся аромат паров бензина. Похоже, неумелые воры разлили добрую часть их запасов, пока тут все обчищали. Никто из троицы не надеялся, что они найдут на складе хоть что-то. Скорее всего, их ожидала пустая комната. Кларк это не сильно беспокоило, ведь ходячие ушли от молла, и, в крайнем случае, еды на первое время можно было взять там. А бензина в машине должно было хватить еще миль на двадцать. — Надо же, даже закрыли за собой, — устало произнес Джексон и потянулся к дверной ручке. Они ожидали увидеть за дверью пустую комнату, или, в лучшем случае, пару оставленных коробок с припасами. Но когда Джексон открыл эту дверь, он увидел за ней свою смерть. Лезвие сабли прошло насквозь через грудь, выйдя из спины. Парень упал на колени, и перед ним вырос огромный силуэт. Кларк не могла поверить, что он смог выжить. Она своими глазами видела, как он метался по полу, охваченный огнем. Она… нет. Кларк вспомнила, что когда ходячие прорвались внутрь, она не видела его тела. Тристан теперь был похож на монстра из фильмов ужасов. Половина его лица стала бесформенным куском горелой плоти. Кожа стекла вниз, словно воск, обнажив переплетения мышц. Капилляры пострадавшего глаза полопались, и теперь он был полностью красным. И без того выпученный, он казался теперь еще больше, из-за расширившейся глазницы. На лице Тристана застыла безумная улыбка. Он смотрел прямо на Кларк, к горлу которой подкатывал крик. Тристану понадобилась всего пара секунд, чтобы вытащить лезвие из груди Джексона, а затем двумя быстрыми ударами, от которых по воздуху прошел ужасающий свист, он отсек ему голову. Эбби закричала, начав в панике отступать назад, но Кларк каким-то чудом не потеряла от увиденного самообладание и выхватила заткнутый за пояс матери пистолет. Тристан, усмехнувшись, скрылся за углом, куда тотчас полетели пули. Кларк сделала три выстрела и поняла, что не знает, сколько было пуль в магазине. Возможно, у нее оставалось еще четыре попытки, чтобы добить это чудовище, а, возможно, всего одна. В любом случае, нужно было взять себя в руки и сохранять хладнокровие, словно отрезанная голова Джексона не подкатывалась сейчас к ее ноге. Она услышала легкое шипение зажженной спички, а затем звук, похожий на сильный порыв ветра. Через мгновение в ее сторону понесся ручей пламени. Бензин, разлитый по всему полу, вспыхнул так быстро, что Кларк не успела увернуться. Огонь объял ее ноги и обдал жаром руки, от чего она выронила пистолет на пол. Эбби подскочила к ней и начала бить ей по ногам снятой с себя курткой. — Наружу! — крикнула Кларк. Дважды повторять не пришлось. Они начали пробираться через быстро заполнявшиеся огнем и дымом коридоры, прижимаясь спиной к стенам. Похоже, что Тристан залил бензином каждый коридор в корпусе, ведь огонь теперь полыхал повсюду. Кларк и Эбби добежали до вестибюля и резко остановились, увидев, как из пламени к ним идет сжимавшая в руке саблю фигура. Тристан отрезал им путь к выходу, неумолимо приближаясь и словно не замечая, как вокруг него пляшут огненные языки. Кларк заметила, что его одежда вновь загорелась, но мужчина, казалось, этого не чувствовал. Он продолжал улыбаться. — Туда! Кларк схватила мать за руку, уводя ее по коридору, ведущему во внутренний двор. Даже если огонь перекинется на каждый корпус, там можно было попытаться переждать пожар. Возможно, на открытом воздухе им даже удастся не задохнуться от дыма. Лучшего варианта у нее не было. Они бежали со всех ног, больше не тратя время на аккуратность. Бежали прямо сквозь огонь. Кларк не отпускала руку Эбби, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Они уже почти ничего не видели за слоем смога, ориентируясь по одной только памяти, ведь им приходилось ходить по этим коридорам бессчетное число раз. — Кла… Она дернула мать за руку и сразу почувствовала резкое сопротивление. Обернувшись, Кларк увидела, что Эбби стоит спиной к стене, пригвожденная к ней саблей. Тристан молча вышел из соседнего коридора и, не обращая внимания на Эбби, указал пальцем на Кларк. Конечно, он пришел за ней. Она, как он считал, убила Аню и его людей, уничтожила его дом. Теперь он отплачивал ей тем же. Наконец, настал ее черед. Кларк, смирившись с этим, достала из-за пояса нож и была готова встретить смерть в огне. Но сначала она заберет жизнь убийцы своей матери. Однако, этому не суждено было случиться. Охваченный пламенем потолок обвалился прямо на Тристана, погребя того под обломками. Моргнув от удивления, Кларк бросилась к матери, одним резким движением вытащила из ее груди саблю, и, помогая ей идти, каким-то чудом смогла добраться до выхода во внутренний двор. Они буквально вывалились в него, упав на землю, но Кларк нашла в себе силы подняться и оттащить терявшую кровь Эбби до стены противоположного корпуса. Полыхала только четверть здания. Возможно, огонь перекинется на остальные корпуса, но Кларк уже не сможет вытащить их отсюда. У нее просто не осталось на это сил. — Мама! — крикнула Кларк, приводя ее в чувства, — Мам, очнись! Помоги, скажи мне, что делать?! Эбби наклонила голову и, застонав от боли, пощупала рану у себя на груди. Ее брови нахмурились, а лицо приняло скорбное выражение. Она тяжело выдохнула и отвела взгляд от раны. — Нет, нет, не может быть… — отчаянно проскулила Кларк. — Смертельно, — сказала Эбби, — а тот человек… он мертв? — Не знаю, — Кларк посмотрела на пылающее здание, — скорее всего. Мам? — Кажется, нам пора прощаться, — всхлипнула Эбби и приложила ладонь к щеке дочери. — Нет, ну что ты, мама, — Кларк погладила ее ладонь и сжала в своей, — мам, не надо. Скажи, где перевязать, а я добуду нитки, и мы все зашьем, и… — Ты такая храбрая, — слабеющим голосом произнесла Эбби, — Я всегда тобой гордилась, не меньше, чем твой папа. Мне так жаль, что Джейк не смог с тобой попрощаться, но я рада, что сама могу. — Мам… — Прости меня. За то, что не была с тобой столько, сколько должна была. Я думала, что… нет, не хочу оправдываться. Просто прости меня. — Конечно. Конечно, я тебя прощаю, — быстро проговорила Кларк, часто закивав. Она посчитала, что не стоило тратить время на то, чтобы убеждать мать в том, что та ни в чем не виновата. Если ей нужно прощение, она даст ей его. Если бы только она могла сделать для нее больше. Если бы она могла спасти ее… — Спасибо, солнышко. Эбби боролась с эмоциями, но проигрывала в этой схватке. Она плакала и не могла остановиться. Ее собственный страх и та боль, что застыла в глазах дочери, не оставляли ей шансов. — Я люблю тебя, — сказала она так громко, как могла. — Я тоже люблю тебя, — ответила Кларк, чувствуя боль в горле, — Пожалуйста, перебори это. Ради меня. Попытайся! — Конечно, — уже совсем тише произнесла Эбби, — я сделаю ради тебя все, что угодно. Ты… — Мам? Мам! — Кларк начала трясти ее за плечи, стараясь снова привести в чувства. — Позаботься… обо мне, — тихим, но не терпящим возражений голосом, попросила ее очнувшаяся Эбби, — И выживи. Обещай мне. — Я не умру, — пообещала ей Кларк, — со мной все будет… мама? Мама! Еще минуту она не оставляла попыток привести Эбби в чувство, но затем все же решилась проверить ее дыхание. Ответом была тишина. Кларк уткнулась лицом в плечо Эбби и произнесла: — Я люблю тебя, мам. Она пробыла в таком положении какое-то время, оцепенев и не решаясь пошевелиться. От тела Эбби все еще исходило тепло, и Кларк боялась наступления того момента, когда она перестанет его чувствовать. Тогда это и правда будет конец. Позже она поняла, что бессмысленно воспринимать это так, и смогла приподнять голову. Продолжая держать Эбби за руку, Кларк осталась сидеть рядом с ней, прислонившись к стене. У нее уже не осталось слез, чтобы плакать. Ее мать была мертва… Они все были мертвы. Наступил Конец Света.

***

Когда-то давно, когда у него еще был работающий телевизор, он включил что-то типа Discovery, и там увидел передачу, где рассказывалось о трех людях, потерявшихся в опасной местности. Один из них заблудился в джунглях, и выживал там больше месяца, но оставался все время на месте, ведь правила велят никуда не уходить и ждать спасателей. В итоге он подцепил желудочную инфекцию и погиб. Второй, пожилой мужчина, сломал ногу в горах, и прополз на спине несколько миль, пока его не нашли. Он смеялся, когда слушал, что от смерти от обморожения того спасла шапка на голове. Третий, какой-то жадный до денег мексиканец, застрял посреди пустыни, когда проводники его кинули. Он пересек всю чертову сковородку и добрался до людей. Этот мужик не пил ничего, кроме своей мочи, почти трое суток, и все же он не сдался. Тогда это объяснили тем, что силы ему придавала жажда мести. Гнев вел его вперед, ненависть не давала упасть и сдаться. Чувство надвигающегося возмездия заменяло ему воду. Желание отомстить перебороло даже желание выжить. Тристан чувствовал все это. Только благодаря своей ярости он до сих пор не сошел с ума от боли, что сжигала все его тело. Сначала эта залетная школьница и ее дружки похитили и убили Аню. Это был ее выбор, она сама на это согласилась… но это не умаляло их вины. Затем девка вернулась и перебила остальных. Сожгла его заживо. Он собирался сжечь ее в отместку, но в итоге сам еще раз прошел через этот ад. Выбраться из-под завала он смог потому, что отказывался умирать, пока не увидит голову блондинки на лезвии своей сабли. Тогда и только тогда он сможет снова почувствовать что-то еще. Возможно, он даже сдохнет от ожогов, с такими ранами долго не живут. Но это будет потом. Сначала он отомстит. Тристан выпрямил спину и прокашлялся. С него крупными хлопьями опадал пепел, от чего он был похож на какое-то приведение. Впрочем, ему было плевать, как он выглядел. Сабля, все еще испачканная в крови и копоти, нашлась среди обугленных обломков здания. Тристан бережно пытался оттереть ее от сажи, но вместо этого только сильнее испачкал ее. Он сплюнул кровью, и та зашипела, вскипев на тлеющих досках. Тристан пожал плечами. Все это — его ожоги, грязь на любимом оружии, вытекавшая из многочисленных порезов кровь, было не так важно. Все равно скоро ему предстоит искупаться в крови, с той лишь разницей, что она будет чужой. Он аккуратно потер здоровый глаз, вспоминая, куда ему нужно идти. Тела женщины, которую он пригвоздил к стене, рядом не оказалось, а это значило, что мелкая сучка унесла ее куда-то вглубь здания. Стены корпуса обвалились, поэтому внутренний двор был прямо в поле зрения. Тристан поспешил выйти туда. Кровавый след тянулся от самого порога до противоположной стены, у которой разлилась целая лужа. Вряд ли та женщина еще была жива. Но здесь не было ни ее, ни девчонки. Тристан поднял голову, рассматривая уцелевший после пожара корпус. Похоже, что они прятались теперь где-то там. Ему не довелось обследовать эту часть здания, он слишком много времени потратил, чтобы расставить ловушку на входе. Тристан не ожидал, что придется так долго разбираться со всеми. Впрочем, он не жалел, что все так сложилось. Ему доставляла удовольствие мысль, что мелкая мразь уже какое-то время была одна-одинешенька. Сейчас она сидит где-то рядом, дрожа от страха, и ждет, когда за ней придут. — Ждать осталось не долго, тварь, — прошипел он и подошел к двери. Сзади что-то хрустнуло. Тристан молниеносно развернулся и заметил на противоположном конце двора две фигуры, стоявшие посреди пепелища. Оба вскинули оружие, у одного из них в руках была внушительного вида штурмовая винтовка. Тристан не испугался их грозного вида. Похоже, в этой группе было на пару человек больше, чем он рассчитывал. Это ничего. Это лишь значило, что его работа еще не закончена. Блондинистая сучка должна потерять все, прежде, чем он за ней придет. Громогласно взревев, Тристан поднял саблю над головой и ринулся в атаку. Ярость, что помогла ему выжить, позволила пробежать телу еще немыслимых три метра, когда первая же пуля, пущенная в его сторону, снесла ему половину черепа.

***

В дверь постучали. Кларк удивилась наивности этого жеста. Кто теперь так делал? Теперь люди приходили в твой дом, чтобы украсть у тебя все, и убить всех, кто тебе дорог. Она уже давно не видела ничего другого. Однако, кто-то постучался. Кларк знала, что Тристан, останься он жив, не стал бы так церемониться. Может, это были люди, чьи выстрелы она слышала где-то совсем неподалеку? Кларк оценила свои шансы, и осознав, что под рукой не было ничего огнестрельного, просто выставила вперед нож. У нее даже не было желания вставать. — Есть тут кто? — услышала она чей-то приятный баритон. Дверь слегка приоткрылась. Сначала в проеме показалось дуло автомата с закрепленным на конце глушителем, затем руки, его державшие. Наконец, человек зашел в комнату целиком, сразу же нацелив оружие на Кларк. Она не отрывала от него взгляд, но потом поняла, что не хочет, чтобы это было последним, что она увидит. Кларк опустила нож и отвернулась, посмотрев на Эбби. — Мы не причиним тебе вреда, только веди себя спокойно, ладно? — попросил ее незнакомец. Кларк удивилась. Мы? Она снова перевела взгляд на человека, и увидела, что вслед за ним в комнату скользнула девушка. Они оба были одеты в сплошь черную одежду, черными были и их волосы. Парень мог быть старше Кларк как на пару лет, так и на все десять, в таком возрасте это трудно было определить. Он был высоким и широкоплечим, а в лице его странным образом смешивались мужественные и детские черты. Но глаза были добрыми. Кларк видела, что он, кажется, осознавал, что здесь произошло, и теперь смотрел на нее с сочувствием. Девушка рядом была даже моложе ее, похоже, что ей не было и восемнадцати. Однако на ее круглом кукольном личике видна была неприкрытая раздраженность и нетерпение. Миниатюрная девушка выглядела сейчас даже опаснее своего спутника. Чем дольше Кларк рассматривала их обоих, тем больше находила между ними общих черт. — Ты ведь не была с тем бешеным мужиком с мечом? — осторожно спросил парень, присев рядом с ней. — Это он сделал, — тихо произнесла Кларк, смотря перед собой пустым взглядом. — Это твоя мама? — спросил он, но не получил ответа. — Хватит с ней возиться, — бросила его спутница, — собираем тут все и валим. Скоро на дым сюда стечется полно придурков. — Нельзя ее здесь оставлять, — возразил парень. — Ты издеваешься?! Она ж все, перегорела, — девушка всплеснула руками, — Хочешь с ней возиться, делай это сам! — Октавия! — осадил ее он, — Займись делом. Тут я сам справлюсь. Девушка издала протяжный стон, и, откинув голову назад, быстро вышла из комнаты. — Мы тоже потеряли нашу маму, так что… я понимаю, что ты чувствуешь. — Вы убили его? — первым делом спросила Кларк. — Да, — кивнул парень, — он напал на нас, выбора не было, — он сделал паузу, не зная, как продолжить, — Я Беллами. А та девушка — моя сестра, Октавия. Прости ее за грубость, просто это все ей напомнило… ну, ты понимаешь. Кларк продолжала безразлично смотреть на парня, думая, стоит ли вообще с ним разговаривать? Теперь ей ни до чего не было дела. Возможно, эта парочка не те, кем кажутся. В этом мире неприкрытая раздраженность Октавии вызывала куда больше доверия, чем, возможно, напускное сочувствие Беллами. Он говорил о смерти своей матери, но Кларк это не помогло проникнуться к нему доверием. Сейчас она не чувствовала ничего, в груди словно образовалась дыра там, где раньше билось сердце. — Как тебя зовут? — прервал тишину Беллами. — Кларк. — Хорошо, Кларк, — он снова кивнул, — Понимаю, сейчас тебе кажется, что мир рухнул, но нужно выдержать еще немного, чтобы понять, что это не так. Уж я-то знаю. И в одиночку у тебя шансов мало. Мы позаботимся о тебе, если пойдешь с нами. Не в моей привычке бросать людей в беде, — парень слегка улыбнулся и развел руками, — Потом можешь уйти, если захочешь. Не знаю, что ждет нас впереди, но в одном я уверен — если сейчас откажешься, то у тебя уже не будет возможности это узнать, — он пожал плечами, — Давай попробуем? В конце концов, ты ничего не потеряешь. Кларк и в правду больше нечего было терять. У нее ничего не осталось, кроме собственной жизни. Пустой, ничего не значащей. Но стоило ли от нее отказываться? Беллами поднялся на ноги и протянул ей руку: — Кларк, пожалуйста, пойдем. Это был тот самый момент. Теперь ей предстояло сделать выбор, о котором она размышляла еще в том доме, окруженная смертью. Теперь сделать его было еще труднее, ведь Кларк отныне даже не чувствовала себя… собой. Как если бы рисунок в ее кармане был просто чистым листом, не значащим ничего. Такой теперь она себя ощущала. И все же… Сейчас она вся была в крови, едва дышала, чувствуя, как материнское тепло покидает ее, и пыталась заполнить опустошенное сознание мыслями и восприятием. Должно быть, так себя чувствует новорожденный. Она сделала глубокий вдох, чтобы почувствовать, как воздух входит в ее легкие. Это была жизнь. Она могла быть пустой и беспросветной, не несущей в себе ничего, но так ведь будет не всегда, Кларк понимала это. Она снова сможет что-то почувствовать. Она снова сможет найти себя и то, ради чего стоило бы жить полной жизнью. Для этого нужно было только выжить сегодня. И завтра. И еще несколько дней. Столько, сколько потребуется, прежде, чем она поймет, что все изменилось. Кларк не знала, удастся ли ей протянуть так долго. Но она точно была уверена, что сможет прожить еще один день, и поэтому, когда Беллами протянул ей руку, она с готовностью приняла ее. А что еще ей оставалось?

***

Конец первой части.