Let's Dance to Joy Division!

— Почему я еще не был у тебя дома? Женя даже слегка приподнимается с дивана и пристально смотрит на лежащего рядом Мишу. Вопрос тонет в море звуков, доносящихся из открытого окна. В Питере шумно. А летом в Питере шумно даже более, чем обычно, спасибо туристам и отдыхающим. Притвориться, что не расслышал? Нечестно, но даст время подумать, потому что, в самом деле, Белкин и сам не знал, почему его бойфренд еще не был у него в квартире. — Что? — Почему я еще не- — Не знаю. — Ты скрываешь от меня там какую-нибудь жену, о которой ты умолчал, или что? — Нет, что ты, мужа. Женя раздраженно пихает локтем Мишу в бок и через секунду сам поспешно извиняется. Это здорово. Лежать просто так, распластавшись по всему дивану и не придавая большое значение такому ненужному понятию, как личное пространство. И, кажется, больше ничего в мире нет, кроме этого момента. — Давай завтра к тебе? — вновь оживляется Вихлянцев, потому что секрет тайной комнаты (эйкей квартиры Белкина) начинается интересовать его всё больше с каждой секундой. — Ко мне? Так быстро? Уже на третьем свидании? — Миша выжидает пару секунд и смешно двигает бровями, прекрасно зная, как Женя смущается от любых намеков подобного рода. Снова вполне заслуженный толчок локтем. — Уже шестое, дурак, — Вихлянцев демонстративно хмурится и отворачивается, слишком запоздало осознавая, что, да, он сейчас буквально вслух признал, что ведёт подсчет их встреч и этим разрушает все свои уверения подруге: «Нет, Кат, мы просто гуляем, окей? С чего ты взяла, что это серьезно? Нет, мы не едем на следующей неделе в Америку заключать брак». Считать свидания — вот, что по-настоящему серьезно. А шестое «мы просто гуляем» за последнюю неделю — это уже реальное основание для покупки фоты и колец. Вопрос, кто наденет фоту, останется загадкой для британских ученых. К слову, даже прогулками эти встречи назвать можно с трудом, потому что большую часть времени они проводили в квартире Жени, лениво передвигаясь из одного конца комнаты в другой, чтобы взять кружку с чаем и снова завалиться на диван, где они с восторженными репликами и комментариями пересматривали последний сезон Gravity Falls. И изредка прерываясь на неловкие поцелуи, после которых Вихлянцев начинал ужасно краснеть, отчего Миша лез к нему ещё чаще. Впрочем, никто не жаловался. Единственным человеком, которого что-то не устраивало, была Кат. Она с завидной регулярностью расспрашивала друга об «этом Михаиле», переживая за отношения Вихлянцева как за свои собственные. И это ничуть не раздражало — совершенно нет — Женя был искренне благодарен ей за проявление участия, за попытки дать совет. И, честное слово, он был даже уверен в том, что Кат всегда готова ударить кого-нибудь в нос, если её друга вдруг обидят. Так вот, девушка неоднократно выдвигала самые разные теории, подозревая «этого Михаила» во всех смертных грехах и террактах современности. Делая это, конечно, не из вредности, а исключительно по причине беспокойства за Вихлянцева. «Он говорил что-нибудь о своем прошлом? Может, о будущем?» «Слушай, ты вообще видел его паспорт? Ты уверен, что он не мигрант из Марокко?» «Почему вы постоянно сидите у тебя дома? Он остерегается солнца? Он вампир? И давно ему семнадцать?» «Ты проверял, есть ли у него пистолет в кармане или это он так рад тебя видеть? Да не бей меня, Жень, все варианты надо учитывать. Он точно не в розыске?» Чем больше Кат задавала вопросов, тем меньше у Вихлянцева находилось разумных и убедительных ответов. Не в силах перенести эти муки снова, Женя пообещал, что он обязательно побывает в квартире Белкина, убедится, что тот не спрятал жену (или мужа) или ребенка, паспорт государства Марокко, и узнает, есть ли у него дома серебро и чеснок. А потом обязательно доложит обо всём волнующейся подруге. — Хорошо. Женя совсем выпал из сознания, как он часто любит делать, и успел полностью потерять нить разговора, который сам же и начал. — Ты о чём? — Так и быть, покажу тебе завтра мою бобровую хатку, — Миша усмехается каким-то мыслям в своей голове и отправляется курить на балкон.

***

На следующий день Вихлянцев был в полной боевой готовности. От квартиры Белкина он ожидал чего угодно. Возможно, это даже не квартира, а коммуналка, где Миша обитает в пределах трех квадратных метров. Возможно, он снимает квартиру напополам с какой-нибудь старушкой-процентщицей, чего только не бывает в этом городе. Возможно, он живет вместе с другом. Однокурсником? Любовником? Мигрантом из Марокко, с которым они вместе пересекали границу? Возможно, у него какая-нибудь нездоровая зависимость и скоро Женя узрит шприцы, раскиданные по всем углам квартиры. Подозрения Кат, несмотря на свою неправдоподобность («Ну какое Марокко? Ты издеваешься? Он даже не похож на марокканца. Да, я осведомлен, как выглядят марокканцы, отстань»), медленно перетекали и в голову Жене, по всей видимости, воздушно-капельным путем. Встретившись на углу перекрестка, Миша вел себя нехарактерно нервно, что, впрочем, Вихлянцев вряд ли бы заметил, если бы не проводил с ним практически всю последнюю неделю круглыми днями. Вечно спокойный и в меру сдержанный, Белкин сейчас постоянно бормотал что-то, стараясь заполнить тишину всеми возможными способами: — Так вот, ну, там пока что обстановка не очень, я только в прошлом месяце поменял квартиру, потому что в моей прошлой съемной провалилась, эм, часть пола, и я решил, что это знак. Конечно, хозяйка уговаривала меня остаться, мол, подумаешь, дыра в полу, не так страшно, не провалюсь, только если в темноте буду ходить, но меня это не убедило и- о, мы пришли. В подъезде Женя ободряюще сжал руку своего бойфренда (и фраза «мой бойфренд» всё ещё странно звучала в его голове), потому что, ну, в самом деле, не сможет же какая-то квартира испортить их отношения. Вихлянцев был готов принять её такой, какая она есть. И он даже отрепетировал перед выходом все варианты эмоций и фраз, которые он сможет произнести. Начиная от «В тесноте да не в обиде» и заканчивая «Ого, да тут можно установить рампу и катать на скейте!». Что именно произошло, Женя понял не сразу. Вот Миша поворачивает ключ, приоткрывает дверь — и в следующую секунду мальчика сшибает с ног нечто огромное и лохматое. К сожалению, Вихлянцев не заканчивал курсы самообороны (и не начинал), да и вряд ли они ему пригодились бы в столь внезапный момент, поэтому первое и последнее, что он мог предпринять, — попытаться наиболее удачно приземлиться на бетон, чтобы не отбить себе самые жизненно важные точки. Нечто огромное и лохматое, чему Женя еще не дал адекватное название, запрыгнуло на него и принялось облизывать (как Вихлянцев сначала подумал — пожирать) его бедное детское личико. — Тщ, Забивака, слезь с него, кому сказал! Ну что за невежливый мальчик, кто так встречает гостей, я же просил, — Миша начал оттаскивать «нечто огромное и лохматое», что оказалось весьма дружелюбным псом. С искренним разочарованием Белкин прогнал собаку в квартиру и, бесконечно извиняясь за все беды в мире, стал поднимать Женю. — Ударился? Сильно? У меня нет льда, но где-то были заморожены сосиски, вроде, можем приложить. Он вообще очень классный и хороший, он не хотел, вероятно, ты просто ему приглянулся очень сильно. Слушай, точно всё нормально? Ничего не болит? У Вихлянцева сразу отпали все подозрения насчет спрятанной жены или детей, потому что спрятанная собака — это лучший подарок судьбы, который только мог ему достаться. Он, смеясь и улыбаясь до ушей, поднялся с холодного пола, восторженно глядя на Мишу. — Почему ты мне сразу не сказал о нем? Я теперь даже не знаю, кому я нравлюсь больше, тебе или твоей собаке! После этой реплики Белкин как будто сразу расслабился, потому что отзыв о его псе, с которым он пережил самые ценные моменты в жизни, был важным тестом для каждого, с кем Миша знакомился. И Женя блестяще прошел его. Забивака, как можно было догадаться, тоже одобрил выбор хозяина. Гармония. — Эй, я тоже могу валить тебя с ног и облизывать твое лицо, не строй больших иллюзий на его счет! Точно не сильно ударился? — Ударился сердечком, теперь оно разбито.