Утро добрым не бывает. Или бывает?

— Если бы у тебя была такая возможность… Майлз поворачивается на голос и улавливает по его направлению аромат только что приготовленного завтрака. Голова надёжно прикреплена к подушке какой-то неимоверно внушительной силой, сосредоточенной где-то в самом мозгу. Так Майлзу кажется. Нельзя было мешать столько алкогольных напитков за вечер. Алекс стоит перед кроватью с подносом в руках, его бровь насмешливо изогнута, а немытые волосы, поблёскивая гелем, липнут ко лбу. — Ну, так что? — Что? — непонимающе смотрит на него Майлз, приподнимаясь на локтях и медленно откидывая назад голову. — Боги. Как сексуально, — мурчит Алекс. — Давай без подколов. Голова действительно жесть как раскалывается. Посочувствовал бы. — Так я и посочувствовал. В виде кружки крепкого кофе, сигареты и двух рюмок виски. — Почему именно двух? И почему так вкусно пахло едой, которую, как я понимаю, ты мне скармливать не собираешься? — Слишком много вопросов для человека, который минуту назад не мог голову от подушки отодрать. Майлз подтянул подушки повыше, сел и опёрся на них, ожидая, когда Алекс передаст ему поднос, чего так и не произошло. Даже после долгой паузы в десять секунд, во время которой они сверлили друг друга глазами. — Что ты хочешь? — Майлз вздохнул и прислонил голову к стене. — Я вообще-то задал тебе вопрос, когда заходил. Если Вы, Мистер Опохмел, умудрились его забыть, то не видать Вам ни сигареты, ни столь обожаемого Вами поцелуя в шею. — Блядь, Алекс, тихо. Кто-то может услышать, — тут же вскинулся Майлз, напрягаясь и выпрямляясь за считанные секунды. — Ну вот, посмотри, какая осанка. А то всё похмелье, похмелье. Майлз метнул на него озлобленный взгляд, и Алекс тут же смягчился и опустился на кровать, поставив поднос у своих ног. — Если бы у тебя была возможность прожить свою жизнь заново, ты бы ею воспользовался? — Воспоминания о прошлой жизни остались бы при мне? Если да, то как бы они воспроизводились? Событие прошлой жизни всплывало до этого же события в настоящем за… сколько? За день? Неделю? Месяц? А если бы я ничего не помнил о прошлой жизни, то смысл переживать всё заново? Я всё равно совершу те же ошибки и приду к тому же, где нахожусь сейчас. — Ты находишься во вполне уютном отеле. Вместе со мной. Разве это так плохо? — Да нет же, Алекс, я совсем не об этом. И вообще, это ты задал этот вопрос, так что не сваливай теперь всю ответственность за ответ на него на меня, — усмехнулся Майлз и взял в дрожащие руки кружку кофе. — Я просто не думал, что после вчерашнего ты сможешь, только проснувшись, отвечать на какие-либо вопросы. — И всё равно спросил какую-то глупость… — Майлз отпил немного кофе и потянулся за сигаретой. Алекс передал ему зажигалку и прикрыл его ноги одеялом. — Слишком сильно уж стучишь пальцами по несчастной кружке. Вдруг, краска сотрётся. Придётся расплачиваться. И да, не глупость это. — Когда ты заботишься обо мне, не обязательно прикрываться чем-либо, лишь бы не выказывать свои чувства ко мне, — улыбнулся Майлз, затягиваясь и делая очередной глоток кофе. — Да ты тоже не особо на такие темы сговорчив. Это сегодня что-то осмелел. Посмотрю на тебя завтра, когда уши краснеющие за высоким воротником рубашки прятать будешь, — Алекс осушил рюмку виски, тряхнул головой и, поставив поднос на прикроватный столик, лёг рядом с Майлзом. — Хах… А как бы ты сам на свой вопрос ответил? — А разве ты на него уже ответил? — Ох, Алекс… — Я жду. — Поставленные условия не очень корректны. — Ок, зануда. Воспоминания о предстоящем событии появляются за год и сохраняются в памяти до самого его свершения. Сойдёт? — Сойдёт. Относительно условий. А вот относительно того, согласен ли я на них… — Майлз с опаской посмотрел на Алекса, ожидая от него очередной реплики, но тот лишь чуть наклонил голову вбок, смотря пристально и как-то слишком внимательно. На кухне звякнула микроволновка, оба вздрогнули. Алекс выхватил из пальцев Майлза сигарету и затянулся. — Такое ощущение, что разговор принимает обороты совсем не послепьянушной беседы, — усмехнулся Майлз, запуская пальцы в клубы дыма, сгрудившиеся между ним и Алексом. Нечаянно он задел висок Алекса, но руки не убрал. — Не такой уж и серьёзный разговор… Майлз провёл подушечками пальцев по скуле Алекса и опустил руку на подушку. — Какие бы условия мне не были предоставлены, я бы никогда не выбрал возможность пережить свою жизнь снова. — Но почему? — Не вижу в этом смысла. — Но если бы тебе в твоей другой жизни выпала возможность чаще выступать, прославиться на весь мир своими песнями и завоевать всеобщую любовь, ты бы всё равно отказался? Я ведь знаю, как для тебя важна музыка. — Алекс, тебя слишком легко прочитать. — О чём ты? — Я даже могу прочитать то, что ты хочешь прочитать во мне. И, поверь мне, ты это можешь прочитать. Честно. — Что ты, чёрт возьми, несёшь? — Если бы мне предложили возможность полностью реализоваться в плане музыки, вдруг, это возымело какие-то последствия? А это возымеет. Могу измениться я, как и моё окружение, моё творчество и всё, что меня касается. А к этому относишься и ты. И… Алекс, я знаю, что ты хочешь узнать. Но не проще было бы спросить, нуждаюсь ли я в тебе? Это ведь просто. Без всяких дополнений и оговорок. И я тут же бы ответил, что я безмерно нуждаюсь в тебе. Но не как в ком-то, кто может удовлетворить мои потребности или стать вместилищем всех моих горестей и мучений. Я нуждаюсь в тебе, как в том, кто придаёт моей жизни смысл, ради кого я совершаю все свои действия. Понимаешь? И ведь можно было всего лишь спросить. — Ну… Я всю эту кашу затеял не специально, — замялся смущённый Алекс. — Так же не специально, как прожёг подушку, стоимость которой придётся возмещать отелю? Алекс подскочил, потушил сигарету, окунув её в рюмку с виски, но взглянув на мягко улыбающегося Майлза, усмехнулся, отодвинул подушку в сторону, наклонился и поцеловал Майлза в шею, стягивая с него одеяло, и совершенно забыв о недавно пискнувшей микроволновке, в которой остывало два тоста с ароматным яблочным джемом.