День Открытых Дверей, или О вкусах не спорят...

      Расскажу-ка вам одну историю, случившуюся то ли в незапамятные времена, то ли совсем недавно.       Жили-были два повара. Один любил всевозможные кулинарные эксперименты, другой — вкусную и здоровую пищу.       Жили они не то чтобы дружно — жизнь вообще такова, что как раз на дружеские отношения времени не хватает, — но вполне мирно. До тех пор, пока в их городе не грянуло некое мероприятие. Пожалуй, его следует охарактеризовать как «день открытых дверей всех заведений городского общепита». Причем участвовали в нем действительно все заведения — от элитного-ресторана-название-которого-не-принято-произносить-вслух до «Макдональдса» и привокзальной «наливайки».       Небольшой ресторанчик, принадлежавший повару-консерватору, в основном посещался представителями среднего класса, но его владелец был не прочь расширить клиентуру. Соответственно, мероприятие он воспринял как возможность заявить о себе, а чтобы привлечь посетителей чем-то необычным, позвал в свою кухонную команду того самого упомянутого выше любителя кулинарных экспериментов.       Тот с радостью согласился и начал обдумывать меню. В качестве первого блюда выбрал классический суп буйабес по марсельскому рецепту из пяти видов рыбы с мидиями, креветками, душистыми травами и соусом айоли. А из любви к экспериментам кроме всем привычных морепродуктов добавил еще и крохотных осьминожек. Скорее как декоративный компонент, ради разнообразия. В запасе у него было еще много всяких идей и неистощимый запас фантазии, применить которую как раз подвернулся подходящий случай.       И вот мероприятие стартовало.       Первый посетитель сразу отодвинул тарелку:       — Меня мама, бабушка и три тети учили, что бульон всегда должен быть прозрачным! А у вас он мутный какой-то!       Повар уж было собрался деликатно возразить, что это вовсе не бульон, однако вовремя вспомнил, что строгие правила мероприятия запрещают любые контакты с читателями... э-э… потребителями. А правила он привык уважать. Именно поэтому и не бросился на помощь второму посетителю, который, едва поднеся ложку ко рту, внезапно вздрогнул всем телом и, прошептав «о господи… щупальца…», грохнулся в обморок.       Третья посетительница, принюхавшись, вдруг внезапно шарахнулась от тарелки с возмущенным воплем:       — Чеснок?! Да как вы могли! Я же на свидание иду!       Остальные клиенты дружно, словно сговорившись, передумали обедать и заторопились к выходу. Кое-кто даже забыл расплатиться.       Масла в огонь подлил проходивший мимо рыбак в дождевике и высоких сапогах. Чтобы должным образом оценить блюдо, ему, как настоящему профессионалу, оказалось достаточно запаха:       — Да он же просто не умеет готовить уху! Наверное, и настоящей рыбы никогда в жизни не видел!       Повар-консерватор (он же — хозяин ресторанчика), наблюдавший за происходящим в зале через приоткрытую кухонную дверь, пребывал в состоянии глубокого недоумения. Дело в том, что он первым попробовал супчик, вызвавший столько негодования, и теперь стеснялся признаться, что ему-то самому суп очень понравился... А еще не мог понять — что же так не понравилось всем остальным?       В этот момент в ресторан забрел специально приглашенный на мероприятие литературный... то есть, прошу прощения, кулинарный критик. Едва попробовав, он сразу же обнаружил все недостатки, перечисленные предыдущими посетителями, и еще несколько новых. В частности, сообщил, что использованные специи не соответствуют многовековым традициям средиземноморской кухни, а их засилье убивает естественный вкус продукта. В данном случае — рыбы.       Однако доел суп до последней ложки, не переставая повторять, что совершает такое насилие над собой исключительно во имя объективности.       На следующий день повар приготовил стейк дикого кабана с брусничным соусом. Учитывая предыдущий опыт, он решил обойтись минимумом пряностей. Только маринад с можжевеловыми ягодами, и все. Да еще попросил официанта рекомендовать к нему красное вино.       И действительно — на этот раз недовольных не нашлось. За исключением одного из посетителей, который, ткнув пальцем в принесенное блюдо, громко поинтересовался:       — Это что за котлета с подливкой? Какой соус? Брусничный? Не, мне бы просто шашлычок… это… с кетчупом, во! И коньячка грамм двести! А это бурдо, или как там его, уберите, пусть девки такое пьют.       Поскольку у повара-традиционалиста был и мангал во дворе, и запас разных напитков в баре и холодильнике, для привередливого клиента быстренько сообразили коньячок, шашлычок и бутылочку «Жигулевского». Так что примерно через час он покинул ресторан довольным, слегка захмелевшим, и даже пообещал на прощанье:       — Ну… это… я еще как-нибудь загляну!       Все с облегчением выдохнули и стали ждать пришествия критика, для которого уже был накрыт отдельный столик в самом уютном уголке, чтобы никто не мог отвлечь его во время дегустации.       Ближе к вечеру дождались и замерли, затаив дыхание в ожидании приговора.       Кулинарный критик отрезал кусочек размером с изюминку, положил в рот, тщательно прожевал и, назидательно подняв вилку, заявил:       — Это, несомненно, свинина!       И тотчас же разразился гневной тирадой о вредном влиянии этого сорта мяса на организм и безответственности повара, которого ничуть не заботит здоровье клиентов.       После стейка, который, по мнению критика, был недостаточно прожарен и вырезан не из той части туши, досталось и соусу, и маринаду:       — Очень странно, что человеку, приготовившему это, вообще пришло в голову подавать к мясу ягодный соус. Такое впечатление, что ему неизвестна разница между десертами и вторыми блюдами. У него хоть какое-то кулинарное образование имеется в наличии? А использование маринада наводит меня на мысли о том, что мясо было не вполне свежим! Но, чтобы мое мнение не считали поспешно высказанным, я на досуге попытаюсь перечитать, то есть (о, какая фрейдистская оговорочка!) распробовать еще раз. Вдруг какие-то нюансы ускользнули от моего утомленного многообразием предложенных блюд вкуса. Только не надо самообольщаться и считать, что мое мнение резко изменится в лучшую сторону.       И критик унес с собой тарелку.       Повару-экспериментатору было неловко перед приятелем-консерватором за свои кулинарные выходки, приведшие к таким последствиям. Потому на третий день он старался вообще не попадаться на глаза шефу, а перед тем как приступить к готовке, вышел на крыльцо, чтобы подумать. Посмотрел вокруг и увидел серые пятиэтажки, построенные по одному и тому же проекту, серую расползшуюся от постоянных дождей брусчатку под ногами, серое небо над головой, затянутое то ли тучами, то ли смогом от близлежащего предприятия.       В подобном окружении люди просто обязаны быть традиционалистами и консерваторами. Укоряя себя за то, что не пришел к такому выводу раньше, повар принялся за приготовление десерта. По его мнению, исправить ситуацию было еще не поздно.       Десерт получился как нельзя более традиционным: взбитое до неземной легкости сливочное мороженое, украшенное изящными розочками из ванильного крема, отборными ягодами клубники и белой шоколадной стружкой.       В этот день от посетителей не было отбоя. Не боясь ангины, они заказывали порцию за порцией, возвращались снова и снова, приводя с собой друзей, знакомых и целые семьи — от малышей до беззубых прабабок, хвалили, благодарили, восхищались…       Но тут на горизонте снова нарисовался кулинарный критик, пребывавший в весьма дурном настроении по той причине, что его самоотверженный труд на благо общества не оказался должным образом оценен.       — Как можно подавать такой детский десерт в заведении, предназначенном для солидных уважаемых людей? Вы либо намерены распугать всю клиентуру, либо попросту не понимаете, где вы находитесь! Впрочем, наличие в десерте ванили яснее ясного говорит о вашем дурном вкусе. Засим удаляюсь. Мне жаль моего драгоценного времени, потраченного на заведомо безуспешные попытки научить вас готовить если не вкусно, то хотя бы съедобно!       Повар-экспериментатор внимательно выслушал критика, молча пожал плечами и ушел собирать вещи. У него давно уже возникло намерение бросить все и уехать из этого негостеприимного города куда подальше. Например, в Японию. Говорят, там ко всяческим кулинарным экспериментам относятся гораздо благосклоннее. Вот только язык стоило бы подучить. А то (опять-таки согласно слухам) за ошибку в названии блюда там и убить могут. Каким-нибудь изощренным японским способом. Якудза, знаете ли, на всякое способна.       Повар-традиционалист долго размышлял над произошедшим и в конце концов пришел к определенному выводу.       С тех пор в его ресторане подают исключительно картофельное пюре и отварные сосиски. Неважно, что состоят они из сои чуть более чем наполовину, а соя, скорее всего, генномодифицированная. Зато это блюдо привычное, традиционное, ни у кого вопросов не вызовет.       Довольны ли посетители, мне неведомо. Хотя если судить по тому, что книга жалоб, давно забытая, пылится в углу за холодильником... Должно быть, довольны.