Увядание

Спустя пару месяцев. Ветер выл и свистел так сильно, что закладывало уши. Снегом замело все, что только можно. Сквозь разбитые окна колючие белые хлопья летели в разрушенные здания. От постоянных сквозняков, облупленные двери шатались на ржавых петлях, разнося неприятный скрип по всей округе. В мертвом городе от былой жизни, где целыми днями дети проводили на улице, играя в снежки, катаясь на санках и коньках, осталась лишь северная вьюга и пурга, которая сбивала с ног. В одном из полуразрушенных зданий сидели двое и пили холодный чай в старых фарфоровых чашках. Cнежинки залетали в комнату, оседая на маслянистую пленку чая, обветшалый стол, замерзшие волосы мужчин… Это стало чем - то вроде традиции. У нее не было даты или логики, просто они оказывались в этом месте вдвоем по непонятным причинам в одно и то же время. — Зачем ты сюда возвращаешься? — Людвиг держал в окоченевших руках чашку, потрескавшуюся по ободку с холодным чаем в ней. — Затем же, зачем ты приходишь сюда за мной, — ответил Иван. Со стороны выглядит загадочно, непонятно. Но для этих двоих все было давно понятно. — Может пора завязывать? — без особой надежды спросил Крауц. Он лучше всех знал, что не сможет завязать, потому что это стало фактически частью его жизни. Брагинский лишь усмехнулся. Горько, с жуткой печалью во взгляде. Германия знал, что ему тяжело. Тяжелее всех. Он поражался, как Россия умеет все это терпеть и выносить. Порой жестокость его главных переходила все границы. Работа перенесена https://archiveofourown.org/works/75753201/chapters/198136341