Все никогда не будет как раньше.

Люди дышат иллюзиями. Абсолютно все. Путают иллюзии с надеждами. Иллюзии – воздушные змеи, запускаемые в небо будущего. Рано или поздно их унесет ветром. Э.Сафарли

POV Лексуса. Я сижу за дальним столиком, слушаю музыку и смотрю на последствия вчерашней грандиозной попойки. Вдруг дверь с грохотом распахивается и в зал влетает запыхавшаяся, растрепанная блондинка с безумными горящими глазами и окидывает взглядом гильдию. Мдээ… Видок у нее конечно лихой, вроде вчера она не пила со всеми, а такое ощущение, что с бодуна: глаза красные, и какие-то немного бешенные, одежда растрепанная и… ОХ нифигасе!!! Люси, пришла в мятой ВЧЕРАШНЕЙ одежде?! Она никогда, НИКОГДА себе такого не позволяла. А это точно Люси? Пока я, офигевший, разглядываю девушку, она подбегает к Мире, а потом распахивается дверь и входят Нацу с Лисанной. — Мы с Лиссаной встречаемся! Вот! – У этого, горячо мной нелюбимого придурка нарисовывается идиотская лыба до ушей. Я перевожу взгляд на Люси, и вижу, как она бледнеет, и ее кажется не держат ноги. Аааа… Так вот что всему причиной. Придурок подходит к ней. — Слушай, Люси, нам надо поговорить. Она ошарашено кивает. — Только не здесь, пошли на улицу. Еще один кивок и девушка обреченно идет за ним. Да что ж такое-то? Люси, почему ты идешь, как на заклание? Врежь ему, и иди домой! Не ходи с ним, тебе будет еще больнее. Я знаю, что не хорошо подглядывать и подслушивать чужие разговоры, но этот меня, как ни крути, но касается. Выскользнув из зала, где уже начались приготовления к очередным гулькам, я иду за парочкой, и успеваю услышать все, что ей сказал этот огненный смертник. Вижу, как ее лицо принимает обреченно-понимающее выражение, и она медленно оседает на землю. Ой, вот только не говорите мне, что от неразделенной любви умирают. Но ехидство ехидством, а это кусок дерьма с ней действительно подло поступил. Вначале чуть ли не жил с ней, в постель лазил, доставал, таскал везде за собой, «заботился», мать его, а теперь бросил? Вот так просто? Попользовался и выкинул?! Ярость переполняет меня, не зря я ненавижу этого придурка, он оказывается еще хуже, чем я думал. Но сейчас меня заботит только лежащая на земле как сломанная кукла девушка, я подхожу и пытаюсь привести ее в чувство. Бесполезно, такое ощущение, что она просто не хочет возвращаться в этот мир. Давай, давай, моя хорошая, очнись. Я вспомнил, что у меня в кармане валяется нашатырь, как-то раз он мне очень пригодился и с тех пор я всегда таскаю его с собой, не хотелось бы идти на эти крайние меры, все-таки запах у этого снадобья, как у коровьих какашек. Но выбора нет. Я откупориваю баночку и подношу к носу девушки. Секунда, другая, ну давай же! Вот она легонько шевельнулась и сделала попытку открыть глаза, я тут же аккуратно опустил ее тело на землю и, подпрыгнув, залез на дерево, чтобы она меня не заметила. Сейчас ей больше всего надо побыть одной. Люси медленно открыла глаза и встала. Столь пустого взгляда я еще никогда у нее не видел! Эта девушка всегда улыбалась, а сейчас, сломленная, сгорбленная, она тихонько побрела домой. Сердце сжалось от увиденной картины. Я мог смело не залазить на дерево, она бы меня все равно не заметила, даже если бы я рядом джигу танцевал, да и вообще, разрушение Магнолии не было бы для нее слишком заметным событием. Я пошел за блондинкой. Ну мало ли кто к ней в таком виде прицепится? Я шел как тень, незаметно оберегая, и распугивая нацелившихся было на Люси уродов. Так мы и дошли. Она пошла в дом, а я на свой любимый наблюдательный пункт, откуда все, происходящее в доме было видно как на ладони, а сам ты находишься в полной безопасности от внимания окружающих. Это место я нашел 4 месяца назад, когда неожиданно словил себя на мысли, что мне хочется знать, чем живет заклинательница духов. Я регулярно приходил сюда и смотрел. Смотрел, как она просыпается, как идет сонная в душ, как готовит, собирается, и конечно же, я не мог не видеть, как почти каждую ночь к ней на подоконник заскакивает Саламандр и укладывается в ее постель прижимая такое хрупкое тело к себе. Именно тогда, я первый раз словил себя на мысли, что хочу быть на его месте, но понимая, что это невозможно, я начал тихо ненавидеть Драгнила. А потом каждое утро я следил, как ты просыпалась и скидывала его с кровати, как возмущалась, орала, кидалась книгами, но все же была безумно счастлива. Я видел, как иногда, ночью, в твоей комнате материализуется Локки, и, с тоской глядя на тебя, проводил рукой по золотому шелку волос и исчезал. Я видел, как ледяной маг приходил к дверям твоего дома, долго стоял, не решаясь даже постучать, и уходил. Я все это видел. Я понимал чувства Грея и Локки. А ты, ты не видела всего этого, ты вообще видела исключительно этого Нацу, изредка переключая свое внимание на летающего кота. В эти моменты я жутко завидовал ему. Почему? Почему ты полюбила того, кому нафиг не нужна? Проходили дни, а ты все также не замечала никого вокруг. Не замечала Грея, который все время пытался тебе что-то сказать, пригласить, но похоже, весь твой мир крутиться лишь вокруг одного человека. А сейчас, сейчас ты из-за этого человека напиваешься в хлам. — Слоники! Розовые, веселые! Хахаха! – я вздрагиваю от этого истерического хохота, мой бог, сколько же она выпила? Вокруг нее валяются пустые бутылки от коньяка, абсента, водки, виски, вина. Мать моя женщина, нельзя же столько пить, тем более без разбора. Она начинает метаться по кухне, бить посуду и прыгать по осколкам. Что же ты делаешь, глупая, убьешься ведь! — Я НЕНАВИЖУ ВАС! ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО?! – обессиленная она падает на пол. Я тут же слетаю со своего наблюдательного поста и одним прыжком заскакиваю на кухню. Здесь царит сущий ад. Ад битой посуды и растерзанной души. Подхватываю истекающую кровью девушку и бегом несу ее в ванную. Я судорожно раздеваю ее и включаю душ. Укладываю ее тело в ванную и начинаю осторожно смывать кровь. Кое-как справившись и выключив воду, я пытаюсь вытащить все осколки из ее тела. Их нельзя так оставить, или это может печально окончится для златовласки. Особенно досталось ногам, на них вообще страшно смотреть, сколько кусочков я вытащил, даже не знаю, но слава богам, в ее теле их больше не было. Девочка моя, что ж ты собой сделала? Мою душу разрывает боль, глядя на это совершенное тело, которое сейчас было истерзано и изранено. Опять включив душ, я снова смыл натекшую кровь, и, обработав все раны отнес Люси в комнату. Бережно уложив в кровать и укрыв одеялом, ушел на кухню. Дааа….Армагеддон локального масштаба. Вздохнув, я принялся за уборку. Не хочу, чтобы она, проснувшись, полезла опять к этим осколкам. Мало ли что ей в голову придет. Светает. Я вроде все закончил. Вернувшись обратно в комнату, поставил на тумбочку бутылку минералки и чудом уцелевший стакан. Затем, подхвативши кульки с мусором, я ухожу через кухонное окно. Ты скоро проснешься, и я не хочу чтоб ты знала, кто тебе помог. Не стоит. Я знаю, что тебе будет очень неловко, узнай об этом. Поэтому пусть это будет моим секретом. Я тоже не знал, что могу быть таким заботливым. Утро. Пора. Я успею еще выбросить мешки, прежде чем вернусь наблюдать. Я должен знать, что с тобой все будет в порядке. Конец POV Лексуса.