Все никогда не будет как раньше.

Утречко! Как же тепленько под одеялком, аж вставать никуда не хочется. А вот возьму и не пойду сегодня в гильдию! Вот. Устрою себе выходной, отосплюсь в своей кроватке… интересно, с каких пор у меня такой матрас неровный? Стоп. Стоять! Резко открываю глаза и вижу в паре сантиметров от себя довольную рожу Лексуса. Сон нагло сбегает и оставляет меня наедине с этим чудовищем. А я оказывается ночью времени не теряла: залезла на Лексуса сверху и вцепилась всеми руками и ногами, черт! Пальцы в его волосах запутались. Драпать надо отсюда! Я стремительно… не вскакиваю… Маг прижал меня к себе и с широченной, язвительной лыбой тихо выдохнул: — Ну, как спалось? — Отлично, пока не проснулось. Пусти. – Щеки горят, я кажется краснею, а эта скотина бесчувственная хмыкнула: — Сама пусти. — А я и не держу! – Моему возмущению нет предела! Нет, ну это же надо, ну и что, что я не могу выпутать пальцы, я, по крайней мере, очень стараюсь! – Блииин! Я запуталась! — Хахаха! –АААА!!! Ну зачем на ухо так громко ржать? – Слушай, я, конечно, знал, что с тобой будут проблемы, но что они будут такие и постоянно! — Да иди ты! — А я бы пошел, но кое-кто никак не хочет меня пускать. – Убью. Убью-убью-убью! Смерть всем язвам мира, а Лексусу самую мучительную с обязательной кастрацией! Кое-как разобравшись со своими пальцами, я встаю с Лексуса с видом императрицы. Отряхиваюсь и слышу за спиной язвительный, уже почти ненавистный мне голос: — С добрым утром, солнышко. — Какое я тебе солнышко? – Лексус натягивает одеяло на голову и бурчит: — Вредное. — Вставай! – Я стягиваю одеяло и пинаю мага ногами, а тот вяло отпихивается и продолжает бессовестно храпеть: — Уйди. Дорогая, приготовь пока завтрак. — ДА КАКАЯ Я ТЕБЕ ДОРОГАЯ?! — Все, не ори. Я уже встал. А где мой завтрак? – Мой горе-напарник присел, потер своими лапищами глаза (такой милый жест получился, даже не ожидала), но я – крепкий орешек, меня таким не возьмешь. — Пойди и приготовь. — А ты мне ничего не сделаешь? – МММммм, мииилаха! Он печально посмотрел на меня снизу вверх своими голубыми глазами, так и захотелось подойти и потискать! Но я сильная! Я не поддамся на этот соблазн. — Нет. Довел меня с утра пораньше. Дуля тебе, а не завтрак. – Я грозно отхожу и начинаю отжиматься. Мои тренировки никто не отменял. И даже Лексус меня не прервет. — Ты что делаешь? – а вот и он, знакомый, ненавистный голос. Я скоро его буду различать из ста тысяч, находясь на другом конце Фиора. Дай то Бог, если в кошмарах приходить не будет. Я спокойна, как водная гладь, я не обязана обращать свое величественное внимание на всяких Лексусов! Вдох-выдох. Я спокойно отжимаюсь, игнорируя происходящее. — Я спрашиваю, что ты делаешь?! – 20, 21, 22. – Ты меня слышишь?! – 29, 30. Я спокойна. Я считаю отжимания. И никого, подчеркиваю: никого, не слышу. 43, 44, 45. – Я НЕНАВИЖУ, КОГДА МЕНЯ ИГНОРЯТ! – 48, 49, 50. Я встаю. — Ну, что тебе? – Упс. Я кажется довела его. От Лекуса прямо таки исходит зловещая аура моей скорой смерти. А жить то хочется… Эй! Откуда у меня появились эти пораженческие мысли? А ну возьми себя в руки, Харфтелия! — Я тренируюсь. А что? Маг молний как-то подозрительно успокаивается и, недобро ухмыляясь, подходит ко мне. — Ну кто же так тренируется? Давай, помогу. – И без предупреждения он кидается в атаку! Через час. — Вот чертовка! Твои дурацкие ножички попортили мне майку! – Лексус сидел на земле и, тяжело дыша, зализывал раны. А я сидела рядом, и осматривала свои ожоги. Знатные получились, ничего не скажу! А вот вещи, на удивление остались целы, видать у этого балбеса молнии какие-то специальные. Да и вообще, силен, зараза! Столько ударов мне нанес, аж стыдно за себя! Ну я его тоже вроде потрепала. Я молодец. — Сам виноват. Нечего лезть было. — Захотел, и полез, ясно? – Я не отвечаю. Потому что для того, что я буду делать дальше, мне нужна предельная концентрация, потому что даже сейчас это умение дается мне с трудом, несмотря на все тренировки. Итак, сосредоточившись, я нащупала все свои связи с духами, и потянула их на себя, окутав коконом, я зашептала привычную формулировку. Отзываясь на мои слова, сила, струясь по связям, стремительно начала перетекать в мое тело, исцеляя мои раны. Готово! Я облегченно выдохнула и, наконец, обратила внимание на Лекуса, который уже был в ярости: — Ты. Специально. Меня. Игнорируешь? – Ставя точки после каждого слова, Лекус покраснел от злости. Закипел, чайничек! Ладно уж, сжалюсь, объясню, что к чему. — Я не игнорирую. Просто тебе вечно что-то от меня надо, когда я не могу ответить. Так что сам виноват. – Я помахала исцеленной рукой, прислушиваясь к своим ощущениям: все ли я заживила? Нет ли внутренних повреждений? — Э? У тебя только что была рана на руке. Куда она делась? Как ты это сделала? И меня давай также! — Хахаха. – Я весело рассмеялась. – Столько вопросов. Отвечаю: это была моя магия исцеления. Тебя вылечить я не могу. Только себя, и то с некими ограничениями и большими растратами силы, плюс ко всему концентрации большой требует. Так что обычно после такого у меня мозг болит. — Ого! – Маг молний выглядит очень задумчивым. – А почему так сложно то? — Ну что поделаешь. Ломать — не строить, пинать – не целовать. — Ааааа… — Не привычно видеть сурового мага молний таким задумчивым. Но мне кажется, он – хороший, хоть и усиленно это скрывает. Вот если бы не бесил меня так, вообще цены бы ему не было. Через неделю я уже смирилась с Лексусом и его причудами. — Доброе утро, солнышко. – Да-да. С солнышком я тоже смирилась. Уж лучше так, чем: «болельщица», «стервочка», «вредина», «ключиконосительница» и «металлометательница». Вот последнее бесило больше всего. Поэтому пришлось согласиться на «солнышко». — И тебе доброе утро. – Я заелозила, устраиваясь поудобнее на Лексусе. – Да-да, он тоже уже смирился с тем, что я на нем сплю. Из нас вообще получилась довольно странная, но неплохая пара. Работать с Лексусом оказалось на удивление приятно. Уже после пары спаррингов, я научилась его чувствовать, и в переделках, в которые мы с ним попадали, это приходилось весьма кстати. Сражаться с ним спина к спине оказалось очень легко и спокойно. С самых первых минут я поняла, что моя спина под надежной защитой, и это придавало сил. Лексус – хороший напарник и замечательный друг. А еще весьма начитанный и интересный собеседник, хоть и вредный. Да и вообще, он оказался хорошим человеком. Вот чего только, дурачок такой, скрывал это от всех? Ну я это раскопаю, не будь я – Люси Хартфелия! Еще через полторы недели, мы с ним лежали и смотрели на звезды. — Скажи, Лексус, а чего ты боишься? — Я ничего не боюсь. – Маг недовольно буркнул и отвернулся. А я продолжила. Почему-то, лежа с ним под одним одеялом и глядя на одни и те же звезды, мне захотелось с ним поделится. Почему-то, я была уверена: он поймет. — Так не бывает. Человек всегда чего-то боится. А те, кто говорят, что ничего не боятся, те боятся больше всего. И не обязательно это страх высоты или темноты, или насекомых, например. Это может быть маленький такой, и с виду безобидный страх, но почему-то именно такой вот страх является самым опасным, и может довести человека до безумия. Особенно, если это страх чего-то нематериального. Например: страх влюбится. Или еще что-нибудь в этом роде. Знаешь, когда я была маленькой, я не задумывалась об этом, но в детстве я безумно боялась одиночества. Боялась, что меня оставят одну. Поэтому, вскоре, мой страх сбылся: моя мама – единственный человек, который любил меня и понимал, умерла. И я осталась одна. Среди сотен слуг и скупого отца, в огромном имении и среди тысячи игрушек, я осталась одна. Каждую ночь я плакала, и надеялась, ждала, что кто-нибудь придет и спасет меня. Но никто не пришел. И тогда я поняла: бояться бессмысленно. Потому что чем больше мы чего-то боимся, тем больше шансов, что это сбудется. Поэтому я перестала боятся. И плакать тоже. Потому что поняла, никто не спасет меня, как бы горько я не ревела. Знаешь, я очень долго потом думала, была уверена, что я ничего не боюсь. Даже когда вступила в нашу гильдию, даже когда познакомилась со всеми ребятами, даже когда мы ходили на задания, даже тогда… я не боялась. Но потом я поняла, что бессовестно вру себе, что я очень, невыносимо, до дрожи в коленках, боюсь потерять одного человека. И потеряла его. Так что теперь, наверное, я не боюсь. Я еще переживаю остатки свершения прошлого страха, но чувствую, что скоро появится новый. И мне интересно, какой он будет? Так чего боишься ты, Лексус? — Я не знаю. Но в детстве, когда я был болезненным и слабым, я ненавидел людей, потому что они врали. И жалели меня, но никто из них не любил меня. Зато все жалели бедного несчастного малыша! Я возненавидел вонь чужой жалости. Но чего я боюсь? Я не знаю. — Хм… Ясно… Значит, ты боишься, что никто тебя не полюбит? – Лексус замолчал. Я попала в точку, верно?.. Еще через четыре недели я уже тихо ненавидела местность, по которой мы шагали. Уже столько отморозков всяких побили, а толку никакого! Где эта чертова гильдия? Достали меня уже, сволочи! Найду, укопаю уродов, чтоб знали как кровь молодой, красивой девушке портить! А Лексусу хоть бы хны! Идет рядом, молчит. И он тоже достал! Хоть он и мой матрасик с подогревом. Ладно уж, он сегодня с самого утра лапочкой был, вычеркнем его из списка доставших меня. Вокруг тишина, лес, а справа от нас большое свободное пространство, как будто площадка, и обрыв. Километров пять вниз, если я не ошибаюсь, а где-то внизу шумит горная река. И тут в нас летит нечто черное и непонятное, но тут же отбивается Лексусом. И больше ничего. Тишина. Странная подозрительная тишина. Я прислушиваюсь, мое чутье опасности бьет во все колокола, кажется, мы нашли гильдию. — Вперед. Тихо. – Шепотом командую и иду вперед. Что-то тут не так. Какие-то странные деревья. А деревья ли это? Если сместиться в сторону и прищуриться глаз, меняя угол обзора и смещая фокус, то можно увидеть… Есть! Темное, огромное здание из серо-черно-коричневого кирпича надвинулось резко и внезапно, давая понять, оно не иллюзия, глубоко вздохнув, я направляю поток своей энергии на здание и маскировка клочьями, весьма неохотно сползает с него. Мы с Лексусом, не теряя ни секунды, бросаемся внутрь. — Попались, гаденыши! Хана вам, шкалики. – Маг молний злорадно ухмыляется. — Попались, говоришь? Нет, настырные феечки, это вы попались. – Мужчина в серой шляпе звонко щелкает пальцами, и на нас падает потолок. Мы успеваем выпрыгнуть, туда, вперед, в зал. И тут же бросаемся в атаку. А на встречу нам несутся десятки отморозков. Я метаю сюрикены, и ловко подпрыгиваю, использую спину противника, как трамплин, бегу к шляпоносцу, безошибочно определив в нем главного. Меня страхуют молнии. — Не так быстро, милашка. Твой противник – я. – Заклинание, и меня ударной волной, пробивая моим телом окно, выкинуло наружу. Я встаю на ноги и внимательно рассматриваю мага. Невысокий, в какой-то зловещей, темной одежде, с большими, яркими, голубыми глазами и с премерзкой ухмылкой. Короткие, каштановые волосы неопрятным ежиком торчали во все стороны. В эту же минуту здание темной гильдии пошатнулось, стены потрескались, и образовался пролом, через который вылетел какой-то отморозок, а следом выскочил Лексус. На нас тут же начали нападать со всех сторон какие-то люди и твари. А мы еле успевали отбивать летящие стулья, камни и заклинания. И тут маг с нехорошей ухмылкой прокричал: — Фимиам! – На его зов появился огромный огненный феникс. Прекрасная птица раскинула свои крылья и на меня помчалась волна пламени. — Водолей! – Звездный дух еле-еле успела потушить волну водой и тут же исчезла. Черт! Это очень-очень и крайне плохо! Пространственный дух! Повелитель Пламени! В меня попадает осколок и рука взрывается болью. Терпи, Люси. Думай, что лучше подойдет для укрощения огня? Вода. Но у меня нет повелителя воды, воздух нельзя использовать, он лишь распалит пламя. Подземелье? Слабовато. Земля. Она подойдет лучше всего. — Анимон. – Следующую волну огня останавливает вздыбившаяся стена земли, и вперед устремляется грозная рысь. Низкий, горловой рык призывает различных животных, которые бросаются на наших врагов, и Анимон начинает свой поединок с Фимиамом. Когти рвут крылья, клюв раздирает мех – два сильнейших существа этого мира сплелись в смертельной хватке. Земля задрожала, окутанная пламенем. Я прислушалась к своим ощущениям. Что-то шло не так. Так не должно быть. Ни Анимон, ни Анаконда, ни Драго не говорили мне, что есть еще заклинатели, заключившие контракт с Пространственными духами. Могло ли случится такое, что контракт был заключен не добровольно? А силой? Нет, силой вряд ли. Тогда, обман? Если контракт ложный, тогда связь между заклинателем и духом не стабильна, и ее можно разорвать или нарушить извне. Я отбила очередной удар, и пораненная рука отозвалась резкой болью. Черт! Мне надо успокоится и сконцентрироваться. Земля дрожит, дрожит где-то очень глубоко, где-то в недрах. Если сейчас что-то срочно не сделать, наш мир будет уничтожен. — Лексус, подстрахуй меня! – На мой крик мой напарник оказывается рядом и без слов отбивает летящее в меня заклинание. Ему тоже приходится туго. Но это сейчас не важно, важно – успокоится. Я успокаиваю сознание, и все окружающее меня замолкает, затихает, уходит в сторону и становится не важным. Я больше не смотрю на царящий хаос, я пытаюсь увидеть связь. Есть! Тонкая, трепещущая, грозящая порваться, она надежно держала в своих цепях феникса и приковывала к заклинателю. Напрягшись, я ударила прямо по сверкающей нити. Она задрожала, резонансом отбиваясь во всех нас. Нет, силой ее не разбить. Я тянусь к нити и на краткий миг перехватываю ее у хозяина. Этого хватает. Анимон наносит решающий удар и Фимиам в оглушительном взрыве и клекоте исчезает, а нас взрывной волной откидывает в пропасть. Все. Я сделала все, что смогла. И уже падая вниз, оглушенная и окровавленная, я теряю сознание.