Все никогда не будет как раньше.

Я открыла глаза и не увидела ничего кроме странного, густого тумана. Казалось, его можно потрогать. Где я? Кто я? Ничего не помню. Где я? Неужели так и выглядит мир? Сплошной туман… Что-то неправильно, что-то подсказывает, что так не должно быть, где-то на периферии сознания скребется понимание. Понимание чего? Я умерла, да? — Здравствуй, Люси. – Звук моего имени пробудил чувства, вернул память. Я – Люси Хартфелия, и я умерла. Потому что ко мне шла невысокая, безумно красивая и до каждой черточки родная женщина – моя мама. Длинное, серебристо-голубое одеяние оттеняло бледную кожу и глубокие, темные глаза, точно такие же, как у меня. — Мамочка. – Я протянула руки, и женщина обняла меня. – Мамочка, я скучала. — Я тоже, доченька. – Мама отодвинула меня и с нескрываемым удовольствием оглядела с ног до головы. – Ты стала совсем взрослой, моя маленькая Люси, и очень-очень похожей на меня. Светящаяся безудержным счастьем улыбка озарила лицо моего самого родного человека. – Но твоя душа в смятении. — Мам, что мне делать? – Слова вырвались сами, именно их я говорила мысленно каждый раз, когда попадала в сложную ситуацию. — Скажи, Люси, ты, правда, его любишь? – Мама посмотрела своими яркими, светящимися глазами. — Я… — я запнулась, в горле встал ком. Я так долго считала, что люблю Нацу, что теперь, я не знаю что ответить. – Я не знаю. — Скажи, а если бы ты его любила, разве ты бы так ответила? — Я… я не знаю. – Горько, как же мне все-таки горько. — Посмотри сюда. – Она взмахнула рукой, и туман под нами немного рассеялся, и там проступило лицо Нацу. – Скажи, что ты чувствуешь? Я с жадностью всмотрелась в эти серые глаза. Сердце билось так же ровно и спокойно, мысли не путались, дыхание не сбивалось, все было абсолютно нормально. Нормально настолько, что это вызывало ужас. — Я не люблю его. – В груди все сжалось в тугой ком, завертелось, забилось, и я заревела. Навзрыд, взахлеб, я плакала так, как когда-то давным-давно, в детстве, когда падала и разбивала коленки, а мама обняла меня и гладила по голове. Так же, как и тогда. — Поплачь, моя родная. Поплачь. Это всегда больно, когда любовь умирает. Плачь, пусть слезы омоют твою душу и она засияет еще ярче. – Слезы все текли и текли, я утыкалась в мамину грудь, а она успокаивающе шептала. – Любить – больно, но не любить нельзя. Запомни, только искренний и добрый человек может по-настоящему любить. Но если любовь прошла, не надо расстраиваться, надо отпустить то, что осталось, и раскрыть объятья новому чувству. Так всегда бывает. Это правильно. Я успокаивалась. Один вопрос не давал покоя. — Мам, скажи, а почему ты вышла замуж за папу? – Она усмехнулась и сказала только одно слово: — Привязка. — А? Но как? Подожди, папа? Папа – это твоя Привязка?! — Удивлена, да? Но так уж получилось, мы не властны над этим. – Теперь мне понятно, почему такой добрый и светлый человек, как моя мама связала свою жизнь с таким, как мой отец. Я никогда не понимала, почему она его любит. А оказалось, что все очень просто. В конце-концов, это действительно навсегда… — Но, ма, это же навсегда, да? – Я снова погрустнела. — Эта связь. Она же на всю жизнь, разве нет? — Только мы решаем, что навсегда, а что нет. Это только наше решение. — Но как?! – Я не могла понять, пыталась и не могла. То, что я знала противоречило тому, что говорила моя мама. Я запуталась. – Объясни мне, мама. — Скажи, чувствуешь ли ты свою связь с Нацу? – С легкой улыбкой она продолжила. — А? – Я посмотрела на свои нити, но самой яркой, толстой и прочной среди них не было. — Что это? Я ее не чувствую. Ее нет. — Правильно. – И снова это потусторонняя улыбка. – В ту ночь Нацу сделал то, что ты посчитала предательством, это прошло резонансом по твоим чувствам, и Связь разорвалась. Такое случается. Редко, но все же случается, и обычно, Заклинатели не выживают. Видишь ли, с потерей этой Связи, мы теряем свои силы, и тело не выдерживает. Так случилось и у меня. – Мамочка смахнула слезу. — Так я умерла, да? — Не совсем. Но ты была близка к этому. — А почему? — Потому что в этом мире есть слишком много людей, которые не хотят тебя отпускать. Слишком много тех, кто тебя любят и не хотят потерять. Поэтому, ты не можешь умереть. — Мам, я все понимаю, но не думаю, что ты права. – Я снова загрустила. Слишком много людей, да? Что-то мало в это верится. Увидев мой скептический взгляд, она снова взмахнула, и туман снова рассеялся. Я вскрикнула. — Это же я! – Мое тело лежало на кровати в доме у Полюшки, на полу сидел Лексус, держал меня за руку и смотрел полными боли глазами. Рядом с домиком стояла Эрза – холодная, застывшая, как статуя, сжимающие меч пальцы были белыми, как снег. Чуть подальше тихо плакала Леви, а ее неловко обнимал Гажил, не отрываясь глядя на дверь Полюшкиного дома. Джубия с Греем держались за руки, и девушка-дождь молча плакала. Локи нервно ходил из стороны в сторону. Кана, Макао, Венди – рядом с хижиной целительницы собрался весь Хвост Феи. Еще один взмах маминой руки и мне открылся мир Духов. Мои Пространственные духи затихли и, прижавшись друг к другу, даже не думали начинать драку, Дева неспокойно теребила цепи, даже Водолей была на взводе. — Видишь? – Мама нежно улыбнулась мне. Я сглотнула ставший в горле ком. – Столько людей тебя ждут. Возвращайся. — А Лексус? Что мне делать с ним? — Но ты ведь уже знаешь ответ на этот вопрос. Ты ведь уже сделала свой выбор. Правда? – Спокойные, ясные глаза заглянули прямо в душу. Сознание заработало на полную катушку. Понимание пришло в обгон всем мыслям. Да. Я знаю. Я сделала свой выбор. Сделала его уже тогда, когда пошла с ним на задание, когда дралась бок о бок, когда засыпала под одним одеялом, когда доверила ему свои страхи. Я сделала свой выбор. — Возвращайся, Люси, тебя ждут. – Она легонько погладила меня по плечу. — А ты? Мамочка, а как же ты? – На глаза снова навернулись слезы. — А я буду тебя ждать, Люси. – Маму охватило яркое сияние, все частички тумана засветились, меня потащило куда-то вниз. — Мама! – Я закричала, протянула к ней руки и… Открыла глаза. — Ты жива! – Напряжение сходило с бледного лица Лексуса. – ТЫ ЖИВА! — Я вернулась. – Я слабо улыбнулась и сильнее сжала его руку. Тут влетела Полюшка. — Девочка, ты очнулась! – Свирепый взгляд на Лексуса. – А ну брысь отсюдова! Ей нужен покой. Давай-давай, кыш. – Целительница выталкивала мага за дверь, а тот молча упирался. – Давай, иди скажи, что с ней все в порядке. Окончательно выпхав его из комнаты старушка повернулась ко мне с самым серьезным выражением лица. — Тааак, теперь с тобой. – Она провела рукой над моей головой и забормотала под нос. – Так-так-так, аура полностью восстановилась, никаких силовых волнений, магия в норме. – Она покачала головой. – Все в норме. Но я не знаю, как это произошло. Когда тебя доставили ко мне, было уже поздно. В этом мире было только твое тело. Скажи, как тебе это удалось? — Не мне, Полюшка-сан. Это не я. Меня ждали, и я должна была вернуться. Это правильно. — Охохо. — Старая волшебница покачала головой. Полюшка влила в меня какой-то отвар, внезапно нахлынули воспоминания, те, которых не должно было быть. От разрыва Связи выделилось слишком много сил – моих сил, и произошел взрыв, Нацу выбросило в окно, и каким-то образом активировалась защита моего дома. Но, тогда получается, что меня не должно здесь быть. Слишком большой выброс энергии ушел на эту защиту, как ее удалось снять?! — Скажите, а что вообще случилось? Как я здесь оказалась? — Тебя Лексус принес. А насчет того, что случилось. Я не знаю. – Дверь распахнулась и жалобно закачалась на одной петеле: в комнату ворвался весь Хвост Феи в полном составе. – Это что еще такое?! – Полюшка вскочила и грозно замахала руками. – А ну пошли вон! Больной нужен покой! — Полюшка-сан, простите, мы не надолго, мы только убедимся, что с ней все в порядке. – Бледная, как смерть Эльза вышла вперед. Целительница обреченно махнула рукой. — Пять минут. – И вышла в другую комнату. — Люси, как ты, что ты? Как себя чувствуешь? Ты жива? С тобой все в порядке? – Вихрь сочувствия образовался возле моей койки. — Не волнуйтесь, ребята, со мной все в порядке и будет еще лучше. – Я широко улыбнулась. Спасибо вам. Если бы не вы, меня бы здесь не было. — Больше никогда нас так не пугай. – Леви вытирала слезы. — Хорошо, не буду. – Я легко согласилась. – А что вообще случилось, как вы меня нашли? — Ну… Мы честно говоря не знаем. Что-то очень ярко полыхнуло над Магнолией, потом прибежал безумный Нацу и сказал, что с тобой беда, и что это он во всем виноват. Мы побежали к тебе. А над твоим домиком такая защита, как будто там Эзерион спрятан, как минимум! Я пыталась пробиться, но у меня не получилось. – Эльза поникла. – Я очень старалась, но не помогли даже алмазные доспехи. А потом за дело взялся Лексус. – Девушка поежилась. – Я никогда не видела его в такой ярости. Он просто снес всю защиту, начисто, вместе со стеной твоего дома и двумя соседними. Потом, схватил тебя на руки и понесся к Полюшке. Все. Ты не обижаешься на меня? – Она вдруг бросила на меня измученный взгляд. — Господи, да за что, Эльза?! — За то, что я не помогла тебе. – Она снова опустила голову. — Дурочка, как можно так говорить? – Я крепко-крепко обняла подругу за шею и она несмело ответила. – Ты мне очень помогла, даже не представляешь насколько. – Я прошептала на ушко. Ну, в общем потом мы с девочками коллективно ревели, мальчики коллективно на нас орали, пришла Полюшка, всех вытолкала взашей, каким-то непостижимым образом пропустив Лексуса. Мы остались вдвоем. Он тихо сел рядом, взял мою руку и крепко ее сжал. — Спасибо тебе. – Благодарность и другие теплые чувства к этому человеку просто затопили меня с головой. А потом на смену пришло беспокойство. А знает ли он, что произошло? И если да, то не возненавидит ли меня за это? Не станет ли презирать? В горле стал ком. – Скажи, ты знаешь, что произошло? – Кивок. – И что? Лексус резко выдохнул. — Прости меня, я знаю, что не имею права просить прощения, это я виноват, что ты пошла одна. Я должен был проводить тебя. Это из-за меня все так получилось. А? Я совсем не этого ожидала. Я не ждала такой реакции! — А, скажи, тебе теперь не противно до меня дотрагиваться? – Я отвела взгляд в сторону. — Ты что, странная?! – Лексус весь взъерепенился. – Что ты такое вообще говоришь? Да этого Нацу я бы вообще убил, если б это не он позвал на помощь, и если бы не он мне рассказал, что случилось. – Маг снова замолчал, яростно дыша. — Мне надо поговорить с Нацу. — Если он к тебе еще раз подойдет, говорить будешь с трупом. – Маг молний хотел рвать и метать. Маг молний жаждал убийства. И я, правда не знаю, каким чудом он сидел еще на месте. — Но мне правда надо. — Я сказал, нет. Меня муляло беспокойство. — Лекс. – Я тихо позвала его. — Что? — А ты еще хочешь со мной встречаться? – Я выжидательно уставилась на парня. — Идиотский вопрос. Я и так с тобой встречаюсь. – Он мрачно уставился на меня. – И когда Полюшка тебя отпустит, ты переезжаешь ко мне. Ясно? Я самый счастливый человек на земле! Наверное, стоило испытать столько неприятностей, чтобы почувствовать это потрясающее чувство! — Ага! – Я довольно улыбнулась. Лексус наклонился и аккуратно поцеловал меня. Да. Я сделала свой выбор. И теперь, все никогда не будет как раньше. Но разве кто-то сказал, что все не может быть намного лучше?