Оттепель

Он думает о ней. Он всегда думает лишь о ней. И это медленно убивает его, разъедая сердце, словно серная кислота. Ему больно, и он понимает, что все эти воспоминания причиняют ему такую боль, но он всё никак не может выкинуть её из головы, всё никак не может её забыть. Но, если честно, по-моему, он даже и не пытается. В тот день я был на острове Ангела, на который теперь не так-то и трудно было попасть, ибо остров в данный момент вовсе не летел. Почему? Честно говоря, я и сам не знаю: мастер-изумруд был цел и невредим, никого на острове кроме меня не было – всё должно было быть просто отлично. Видимо, это очередная тайна, которую мне предстоит раскрыть и узнать что-то новое о том, что я так тщательно всю жизнь охраняю. Я не ждал гостей, по крайней мере потому, что меня обычно никто и не навещал. Даже Соник, который всю жизнь зовёт меня своим другом, приходит ко мне только тогда, когда ему требуется помощь в одолении очередного злодея, но, признаться, синий ёж всегда прекрасно справляется без меня, поэтому я предпочитаю оставаться на месте и не отводить от мастера-изумруда взгляда. Но, несмотря на то, что я никого не ждал, один гость всё-таки, внезапно для меня, пожаловал, а, если быть точнее, то Шедоу. Да, пусть мы и любовники, но мы встречаемся только тогда, когда свободны, а свободен я, когда у Руж и Шедоу выходной, ибо в этот день летучая мышь, ради своего напарника, соглашается вместо меня сесть охранять изумруд. Честно говоря, сначала я ей вовсе не доверял, ибо она охотница за сокровищами, как-никак, но затем, позволив ей пару раз проявить себя и увидев, что всё в порядке, я окончательно успокоился и доверился ей. Тем более, Руж обожает приглядывать за мастером-изумрудом, всё-таки это драгоценный камень, а она так обожает ими любоваться… и красть. В любом случае, приходу Шедоу я был сильно удивлен, а он, когда появился благодаря Хаос контролю, оставался всё таким же спокойным, как обычно, однако лёгкие нотки грусти и сожаления я в нем увидел не сразу, конечно. — Шед? Ты чего здесь забыл? – я поднял удивлённый взгляд на чёрного ежа и даже чуть потряс головой, чтобы проверить, не галлюцинации ли у меня из-за недотраха (да, увы, такая проблема у нас с чернышом была). Но он ничего не ответил, лишь начал неспеша подходить ко мне ближе, а когда подошёл, то вовсе уселся рядом. — Всё в порядке? Ответа вновь не последовало, лишь тяжелая красно-черная голова опустилась на моё плечо, а затем послышался тяжёлый вздох. Его что-то беспокоило. Я чувствовал это, ибо его поведение было не столько странным, сколько чувственным, а чувства… пожалуй, это не то, что Шедоу использует в повседневной жизни. Нет, не подумайте, что он бесчувственная машина для убийств, которая окончательно лишилась всех чувств и эмоций, просто он не привык их показывать. Честно говоря, я думаю, что он применяет это в качестве самозащиты. Ну, знаете, как говорится: глаза – зеркало души, то бишь, если Шед не показывает эмоций, враг не знает ни его слабые места, ни то, о чём он думает, и так далее. Я тоже не знал, что на уме у этого ежа. Почему он пришёл ко мне? Почему именно сейчас? И зачем пришел? Одно я всё же понял: ему нужна поддержка. Моя поддержка. — Ты пришел украсть мой изумруд, черныш? – я перевожу всю эту ситуацию в шутку, дабы более-менее расслабить Шеда и отогнать эту неловкую и тяжёлую атмосферу, но ёж мой, увы, не юморист, так что вновь наступает тишина. Я поник. Ни на один мой вопрос этот нахал не ответил, так что я решил просто продолжить молчать, перед этим положив на плечо СФЖ свою руку и начав его легонько поглаживать. Может быть, не слова, а настойчивые действия расшевелят этого идиота? Срабатывает. Шедоу медленно поднимает на меня свой слегка усталый, но всё такой же спокойный взгляд, и прижимается чуть ближе. — Почему ты сидишь здесь один? – вопрос, на мое удивление, оказывается хорошим, ибо я, в самом деле, никогда не объяснял Шеду, почему я здесь торчу целыми днями, тем более один. — Я последний представитель своего клана ехидны, долг которых – охранять мастер-изумруд, дабы он не попал в руки к злодеям. — То есть… всех твоих родных и предков уже нет? Вопрос заставил меня заткнуться и задуматься. Шедоу был абсолютно прав – всех моих родных уже давно нет, а я слабо помню, почему. Но я не повесил нос. Да, досадно, но, черт возьми, сейчас у меня есть столько друзей: Соник, Тейлз, Эми, даже эта воровка Руж, а, самое главное, у меня есть этот красно-черный кретин. О чём мне сожалеть или грустить? Ведь, тем более, мне одному выпала такая огромная честь защищать то, благодаря чему на земле мир и гармония. Я кивнул. — Да, – я обнял СФЖ чуть сильнее, уставив свой взгляд далеко впёред, чтобы он тоже обратил внимание на вид вокруг, ибо, когда остров не летал (а это случалось уйму раз благодаря Эггману), здесь было невероятно красиво, – я плохо помню, почему, но, по-моему, я единственный выжил после кровавой бойни на этом острове. Сейчас я действительно опирался на свою память, тщательно воспоминая, как, когда я искал осколки мастера-изумруда, меня периодически забрасывало в прошлое, где я и узрел эту историю, но я не был уверен, правдива ли она. В любом случае, об этих вещах я уже вовсе не задумываюсь, ибо у меня есть цель, долг, который я должен выполнять: охранять мастер-изумруд. — И ты совсем не скучаешь по ним? — Я даже их не помню, Шед. Погоди. К чему это ты вообще? – именно в этот момент я понимаю, в чем дело. Дело в ней. Ох, как же эти воспоминания портят ежу жизнь. Серьёзно, за все время, что мы вместе, этот идиот часто вспоминал об этой девушке и впадал в тоску. Но я намерен положить этому конец. — Тогда… – только Шедоу открывает рот, дабы что-то сказать, я сразу же его перебиваю, переведя на него настойчивый и серьёзный взгляд. — Ты хочешь последний раз с ней увидеться, верно? – к сожалению, я не понимал черныша, ибо я практически никого никогда не терял и не чувствовал эту боль, однако я кое-что прекрасно понимал, – хочешь сказать всё то, что не успел сказать тогда, и в последний раз посмотреть ей в глаза. Уже не вопрос, а утверждение, благодаря которому СФЖ осознает, что я догадался, в чём причина его поведения и настроения. Он вздрагивает. Видимо не хотел, чтобы так получилось, наверняка просто хотел посидеть рядом со мной в надежде, что все само пройдет. Тупой (но любимый) ёж. — Дай мне изумруд, – я протягиваю вторую руку, не услышав ничего в ответ. — А? — Дай. Когда я получаю изумруд, с помощью которого Шед применяет Хаос контроль, я резко встаю и, взяв черныша за руку, подхожу к мастеру-изумруду. В отличие от меня, Шедоу не очень понимает, что происходит, и, если честно, я тоже. Моя идея была такова: когда я таскал с собой осколки мастера-изумруда, меня иногда заносило в прошлое, где меня никто не видел, но зато я видел всех и вся... Так если в этом замешаны изумруды, может, они и смогут отправить нас в прошлое, где жила Мария? Даже если смогут, то как? Даже тогда я совсем не понимал, для чего меня уносит в прошлое, с чего я решил, что смогу что-то сделать сейчас? Но, несмотря на свою неуверенность, я прекрасно понимал, что надо хотя бы попробовать. Ради него. — Наклз, что мы… — Приложи к нему руку, – я вновь перебиваю ежа, сжав руку того чуть сильнее и положив руку с другим камнем на мастер-изумруд. Шед опустил уши, но его взгляд всё ещё оставался спокойным, даже несмотря на то, что он наверняка запутался. Я был уверен, что он не знает, что у меня на уме, что я собираюсь делать, но, скорее всего, догадывался, – подумай о ней. Я вовремя вспомнил одну вещь: меня швыряло по прошлому, когда я был весь в загадках и пытался понять, что случилось с моими сородичами. Так может, если и СФЖ вспомнит о ней, то изумруд сделает своё дело? Шедоу закрыл глаза, а вслед за ним и я. Тишина. Не слышно ни ветра, ни шелеста травы, ни пения птиц. Абсолютная тишина. Именно тогда я открыл глаза и не смог поверить в происходящее: мы были на той самой космической колонии А.Р.К. Когда я немного осмотрелся, мне в глаза сразу же бросилась блондинистая девочка, что сидела в кресле и, слабо улыбаясь, читала книгу. Видимо, интересная была книга. Я не сразу заметил, как Шед уже открыл глаза и, замерев, с приоткрытым ртом смотрел на ту самую Марию, которая сидела в одиночестве, но ничуть не скучала. Получилось. Никто из нас двоих не верил, что получилось, но я прекрасно помнил, что заносило меня в прошлое всегда ненадолго, именно поэтому я чуть подтолкнул ежа вперед, тем самым говоря, чтобы тот действовал. Черныш, поняв мой легкий намёк, медленно подходит к девочке и, приподняв голову, рассматривает её всё с так же приоткрытым ртом. Я чувствую, что он что-то хочет сказать, но не может. Через несколько секунд СФЖ кладет на колено Марии свою руку, несмотря на то, что он понимает, что та не видит его и не чувствует, а затем вздыхает, дабы что-то сказать, но… замолкает. Я не понимаю. У нас же так мало времени, почему он не говорит? Почему он просто стоит и глазеет на неё? Улыбка. Яркая, искренняя улыбка появляется на лице Шедоу, что заставляет меня вздрогнуть и слегка покраснеть, ведь я лишь во второй раз в своей жизни вижу эту улыбку… чёрт, как же я тогда жалел, что у меня с собой не было фотоаппарата. Он любуется на неё ещё минут пять, никуда не спеша: он улыбался, поглаживал её по плечам, по колену, рассматривал её, а когда понял, что пора прощаться, то лишь поцеловал её ладонь и тихо, но отчетливо сказал: — Спасибо за всё, Мария. Я люблю тебя. Мы вновь закрываем глаза от яркой вспышки и через мгновение вновь оказываемся на острове Ангела. Шедоу открывает глаза и осмотрит на меня, а через несколько секунд подходит и крепко-крепко обнимает, да так, что я охаю и чуть ли не падаю. Я замираю, в надежде не спугнуть этого придурка, а после чувствую, как его мордочка утыкается в моё плечо, которое чуть ли не сразу становится мокрым от слёз. Я чувствую, как вся его боль из-за того, что произошло в прошлом, медленно испаряется, а сам ёж будто бы очищается от всего дерьма, что накопилось в нем за столько лет. Я молчу, давая чернышу выплеснуть все, а затем обнимаю его и в тот же момент вскрикиваю из-за того, что укалываюсь. Ёж, услышав мой вскрик, мгновенно отпускает и с удивлением смотрит на меня, а когда видит, в чём дело, то лишь усмехается и закрывает глаза, из которых проливается последняя слеза и, пройдясь по щеке, падает на землю, испаряясь, чтобы больше никогда в жизни не появиться на лице этого настрадавшегося ежа. Я просто не позволю этому случиться. Услышав усмешку Шеда, я мгновенно хмурюсь, ибо было действительно больно, но затем мы, секунду помолчав, смотря друг на друга, начинаем тихо смеяться. — Тупая ехидна. — Ублюдский ёж, – после этих слов, мои губы накрывают губы Шедоу, и мы наслаждаемся теплым поцелуем. После этой истории ёж чаще улыбался или хоть как-то проявлять свои чувства не стал, но я более чем уверен, что сейчас в душе Шед счастлив, даже счастливее, чем был с Марией. А, значит, что и я безумно счастлив.