Short Stories From Panem

Написано для everythingbutthemockingjay (она же MalTease на fanfiction.net) по заявке: «Малыш или малышка, ничего не подозревая, не дает мамочке и папочке уединиться». ;)

***

Мамочка и папочка не любят, когда я ночью вылезаю из кроватки. Говорят, что я еще маленькая, а маленьким девочкам нужно высыпаться. Но иногда мне нужно встать с кроватки ночью. Нужно сходить на горшок или попить. А еще иногда мне бывает страшно, ведь ночью в моей комнате так темно. Тогда мне очень хочется в кровать к мамочке и папочке, чтобы они прижали меня к себе. Они это дело любят. Сегодня не успела я толком заснуть, как проснулась и перепугалась. Папочка забыл закрыть дверь шкафа, когда укладывал меня. А на прошлой неделе Коннор Эбернети сказал мне, что в шкафах живут монстры. (Коннор знает все, ему-то уже девять). Я не могу остаться в своей комнате, пока шкаф открыт. Не могу. Хватаю плюшевого медвежонка, крепко его прижимаю к себе, встаю с кровати и тихо, на цыпочках шмыгаю мимо шкафа, чтобы монстры меня не заметили. Бегу по коридору, мимо комнаты малыша Яна, прямиком к комнате родителей. Обычно дверь у них открыта, но не сегодня. Тихонечко стучусь, чтобы монстры в моем шкафу не проснулись и не услышали. Наверное, папочка не услышал, потому что дверь не открывают. Снова стучусь, чуть громче. Ясно, что они там, — мне слышно как папа с мамой переговариваются, но так и не открывают. Слышно, как они стучат по стену, которая разделяет их спальню с комнатой Яна — бувм, бум, бум, бум, бум! — снова и снова. Это какой-то ритм? В школе нам рассказывали про ритм. Только их стук не похож на мой. Они стучат ОЧЕНЬ ГРОМКО. И тут я понимаю — они услышали, что я стучу, и решили сыграть со мной в игру! И теперь стучат мне в ответ — бум, бум, бум, бум, бум! Мамочка и папочка любят играть со мной! Но я не хочу играть в эту игру. Она скучная. И мне все еще страшно. И этот стук точно разбудит всех монстров. И голоса мамочки и папочки, они становятся все громче, но это не похоже на слова. Поэтому я приоткрываю дверь и шепчу: — Мамочка! Папочка! — так, чтобы меня услышали только они, но не монстры. Но они не подбегают ко мне, чтобы спросить, что случилось. И не делают ничего такого. Мамочка вскрикивает и натягивает простынь до подбородка, а папочка говорит то слово, за которое мамочка Коннора наказала его. Папочка зажигает свет рядом с их кроватью. — Иди спать, Рози, — говорит он. Его голос ну очень странный. А еще у него красное лицо и волосы взъерошены. — Но мне страшно, — объясняю я. — Можно мне лечь с вами? — Нет! — тут же отвечает мамочка. Ее лицо тоже красное. — Нет, Рози. Сегодня ты должна спать в своей комнате. — Пожалуйста? — прошу я. Я не понимаю, почему они так себя ведут. Обычно, когда мне страшно, папочка поднимает меня на ручки и укладывает к ним на кровать и всю ночь мы спим вместе. — Нет, солнышко, — говорит папочка. — Но почему? — спрашиваю я и пытаюсь не заплакать. — Давай лучше я приду к тебе и уложу спать? — предлагает мамочка. Она смотрит на папочку, но я знаю, что она обращается ко мне. Папочка закатывает глаза и падает на кровать, накрывая лицо подушкой, и, кажется, рычит. — Мы когда-нибудь… сможем заняться этим, Китнисс? — спрашивает он, не убирая подушки. Кажется, он расстроился. Но я не понимаю, о чем они. Мамочка, кажется, поняла, о чем он говорит, потому что она рассмеялась. — Может быть, когда Яну исполнится семь, — говорит она. Папочка снова рычит и мамочка смеется еще громче. — Пойдем, солнышко, — говорит она мне. Она застегивает свою сорочку, берет меня за руку и ведет в мою комнату. Когда она уложила меня, я попросила закрыть шкаф. — Хорошо, — говорит она. Она целует меня на ночь, и я знаю: все будет хорошо.