Невысказанное

      Обводя бардак в комнате мутным взглядом, Марисэ впервые не хватается за голову, впервые не скрипит зубами, впервые просто закрывает глаза и, улегшись на кровать, отворачивается к стене, отпихивая от себя скомканное одеяло.       Кобаяши вслушивается в мерное тиканье часов, в собственное сердцебиение, в шум города за окном – и отстранённо понимает, что всё это ей уже давно стало чужим.       «Впасть в уныние и оказаться на грани с депрессией из-за смерти этого красноволосого придурка? Вот уж неожиданность», - глухо хмыкает она и переворачивается на другой бок, сквозь ресницы смотря на заваленный каким-то мусором и незаконченными рисунками рабочий стол и отыскивая стоявшую на нём фоторамку.       Какой-то фестиваль (названием она не интересовалась) в Киото. В общем-то, она не особо хотела куда-то идти, но Тоцука… Он и Кусанаги вытащили её из её берлоги и заставили надеть юкату, чтобы не выделялась на фоне таких же наряженных хомровцев.       «И всё-таки было весело», - слабо улыбается Марисэ, прикрывая глаза, и в ушах вновь начинает звучать смех: весёлый и звонкий, принадлежащий Татаре, и низкий и хриплый – смех Микото. В тот день Анна получила большого плюшевого львёнка странного красно-рыжего цвета и ходила невероятно счастливая, тихо смеясь, когда Тоцука, накупивший кучу шаров и надышавшийся гелием, начинал что-то петь высоким писклявым голосом…       Кобаяши приподнимается на локтях, когда на первом этаже коротко звенит колокольчик и знакомый голос зовёт: «Мари-тян?».       Опять Кусанаги пришёл пытаться вытащить её из лап хандры…       Опять долгая лекция на тему того, что не стоит быть затворницей.       Марисэ не покидала территорию своего магазинчика вот уже почти два месяца.       Опять долгие просьбы, уже почти походящие на приказы, прекратить страдать на пустом месте.       Хотя и так вполне ясно, что ему самому плохо до слёз, сдавливающих горло титановыми обручами.       Опять тихие обрывочные фразы под конец, смысл которых сводится к одному – стать хотя бы отблеском светлого будущего для Хомры.       «Светлого будущего? Какое будущее может быть у клана, потерявшего Короля, а следом лишившегося всякого авторитета среди местных банд?»       Марисэ только вымученно улыбается, несколько раз кивает невпопад и закрывает за потерявшим запал Изумо дверь, тускло обещая обязательно наведаться в бар и хотя бы попытаться приподнять настроение бывшим хомровцам, а после обессилено сползает на пыльный пол, кусая и без того без конца кровоточащие губы, и тихо, глухо смеётся.       «Светлое будущее их ждёт только в том случае, если появится новый Король, достойный быть преемником Суо…» - шепчет Кобаяши, прижимаясь к прохладному дереву лбом, и косится в сторону висящей на стене фотографии, на которой – Микото в его первый день бытности третьим, Красным Королём после инициации…       Через две недели над башней Михашира появляется Дамоклов Меч нового Красного Короля.