Новости: "Сотрудник посольства США пытался пронести в Шереметьево в багаже мину со взрывателем " (с) ТАСС

      В небольшом зале ресторана, где-то в завораживающих стеклянных джунглях Астаны Азербайджан, уверенно разглядывая со сцены присутствующих в зале, напевал в микрофон привычные мотивы.       — Я прошу, хоть ненадолго.       Боль моя, ты покинь меня!       Облаком, сизым облаком       Ты полети к родному дому,       Отсюда к родному дому.              На певца мало кто обращал внимание. Армения только посматривал искоса, следуя везде за Америкой. “Что-то задумал, зараза,” — думал, Азербайджан, — “опять Карабах. Ничего, Турция мне поможет.”       — Берег мой, покажись вдали       Краешком, тонкой линией.       Берег мой, берег ласковый,       Ах, до тебя, родной, доплыть бы,       Доплыть бы хотя б когда-нибудь.              Если Азербайджан позвали, то Армения пришел сам. Ну как пришёл. Америка не любил чувствовать себя неуверенно, а страна, от которой у него одно из самых больших лобби, не может не давать ощущения опоры. Что смущало Альфреда, так это спокойствие России. Вроде как у Ивана с Арменией сложились дружеские отношения, но Брагинский ни разу не подошёл и даже не посмотрел на бывшую Союзную республику.       — Где-то далеко, где-то далеко       Идут грибные дожди.       Прямо у реки, в маленьком саду       Созрели вишни, наклонясь до земли.              Россия вообще никак не проявляет себя на этом мероприятии. Он сидел у дальней стены за столом и увлеченно что-то рассматривал в планшете. “Читает, — хмыкнул презрительно Франция, — нет, чтобы подойти, попробовать помириться”. “Играет”, — знал Казахстан и улыбался раздражённому Франциску.       Скоро руководители стран удалятся обсуждать в очередной раз судьбу Украины. “И в этот раз я ничего не решаю, — злилась Беларусь. — Хорошо, что украинская делегация опаздывает”.       — Где-то далеко, в памяти моей,       Сейчас, как в детстве, тепло,       Хоть память укрыта       Такими большими снегами.              Бросая редкие взгляды на входную дверь, Иван с досадой раз за разом проваливал один и тот же уровень. Непунктуальность Порошенко злила его, но Брагинский старался не подавать виду.       Наконец, двери распахнулись, и появилась украинская делегация. Продолжая изображать незаинтересованность, Россия силился, заставляя себя не смотреть в сторону опоздавших. Только через бесконечных тридцать секунд на экране возникло сообщение от Казахстана: “Можно”, и Иван позволил себе посмотреть на сестру.       — Ты, гроза, напои меня       Допьяна, да не до смерти.       Вот опять, как в последний раз,       Я все гляжу куда-то в небо,       Как будто ищу ответа…              “Сестрёнка, как же ты похудела, — подумал Россия. — Любимая моя.”       “Ванечка, — вторила ему Украина, — у тебя дырка на пятке носка. Опять никто не заштопает. Я же передавала тебе новую пару с Турцией.”       — Я прошу, хоть ненадолго,       Грусть моя, ты покинь меня!       Облаком, сизым облаком       Ты полети к родному дому,       Отсюда к родному дому.              Оба — и Россия, и Украина, потеряли счёт времени, углубившись каждый в общие воспоминания. Время замерло для них. Они не заметили, как главы стран удалились, а Азербайджан продолжил петь...              — Ааааа, — в ужасе проснулся Германия. — Когда же это закончится! — с тех пор как Беларусь прислала Людвигу черную метку, он видел только страшные сны.