Fear on Fire

Магнус Бейн, Верховный маг Бруклина, сидел за письменным столом в своем кабинете и разгребал тонны воспоминаний в виде многочисленных писем. Каждое из них было наполнено чувствами — любовью, преданностью, злостью, разочарованием, одержимостью, наивностью, ненавистью — каждое из них было бесценно. И каждое причиняло боль. Но ничто не сравнится с тем, что испытывает Магнус Бейн по отношению к связке писем, запрятанных так глубоко, как только возможно. На каждом конверте из этой стопки всегда значится надпись: «Магнусу Бейну, Верховному магу Бруклина, от Алека (Александра) Лайтвуда, Сумеречного охотника». Макс остановился в дверях кабинета отца. Скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как маг одним щелчком пальцев обеспечил себя бутылкой скотча, льдом и широким стаканом. Магнус сына даже не заметил. По новой распечатал первое письмо, ориентируясь по дате написания, и принялся читать. «Привет, Магнус. Я долго думал о том, что у тебя останется после моей смерти, и решил, что буду писать тебе письма — по одному в год. Сейчас мне двадцать один, я еще молод, но будущее уже наступает, верно? Когда мы познакомились мне было семнадцать, я вел себя как дурак. Я причинил тогда много боли тебе, Магнус. Тебе, себе, Лидии, Джейсу, даже Клэри. Cвоей упертостью и нежеланием принять правду, хотя всегда стремился к тому, чтобы быть честным по отношению к самому себе. В царстве Асмодея, дай-ка прикинуть, для меня это случилось всего пару месяцев назад, так вот, именно там, увидев тебя в цепях, осунувшегося, бессильного и потерявшего надежду, я готов был лечь рядом и умереть. Серьезно, не закатывай глаза, я знаю, что ты это сделал, — Магнус действительно закатил глаза и грустно улыбнулся, — потому что именно там я понял, как боялся за твою жизнь. Я боялся не за то, что будет со мной, если ты умрешь, я боялся именно за тебя. Меня не покидает мысль о том, что когда-нибудь ты будешь сидеть у моей постели, а я буду умирать — неважно, от старости или ранения на охоте. Магнус, сейчас я сижу в Институте, в своей бывшей комнате, Изабель за стенкой громко хохочет под вопли светолюба — он притащил сюда телевизор и игровую приставку, представляешь? Мама была в ярости. Так вот, я сижу в своей комнате и мне тебя не хватает, хотя мы виделись всего пару часов назад. Я уверен, что когда я войду в нашу с тобой квартиру этим вечером, ты заметишь грусть в моих глазах и попытаешься отвлечь меня — мне нравятся все твои способы, но тяжесть на душе никуда не девается, просто на время маскируется. Ты не должен винить себя в этом, Магнус. Думаю, мое первое письмо должно значить что-то важное. Должно сказать тебе о чем-то таком, что я никогда не произнесу вслух. Для меня ты стал всем. Серьезно — просто вошел в мою жизнь и как бы я тебя не выталкивал — не вышел из нее. И, спасибо Ангелу, я рад, что ты этого не сделал. Спасибо, что боролся за меня, Магнус Бейн. Навеки твой, Алек (Александр) Лайтвуд». Магнус закончил читать, но еще долго держал в руках пожелтевшую бумагу. Макс тихо кашлянул и вошел в кабинет — маг даже не дернулся, не предпринял попыток убрать все очередным щелчком. — Я тоже очень скучаю по нему, пап. Магнус улыбнулся и положил свою ладонь на руку сына, оказавшуюся на его плече. — Макс Майкл Бейн-Лайтвуд, где твой брат? — Окучивает какую-нибудь девчонку в старбаксе, чтобы сделала ему скидку на три кофе, которые он сюда принесет. Магнус не смог сдержать тяжелого вздоха. Алек приучил их сыновей не использовать магию тогда, когда это необходимо. О чем тут говорить, когда Макс только появился у них, Лайтвуд настоял на том, что кормить малыша надо не магической смесью, а смесью, которую они будут готовить сами. — Рафаэль больше похож на Александра, чем ты. Ты — весь в меня. — Снова перечитываешь? — Делаю это довольно регулярно, — маг кивнул, проведя пальцами по чернилам, — знаю наизусть каждую строчку, каждый абзац, могу сказать, в каком из писем начали фигурировать вы. И все равно перечитываю. И никогда не перестану.