Павлин против Рока!

Это неприятное чувство, когда перехватывает дыхание, потом сжимается грудная клетка и хочется разодрать одежду, сорвать ее с себя. А уже после - растерзать тело, разорвав в клочья кожу, и добравшись, таким образом, до легких, заставить их вновь дышать. Но вместо этого ты бежишь, сжимая челюсть, ловишь лицом свежий холодный воздух и надеешься, что никто не заметит на твоем лице истерзанного и мучительного выражения. А ведь это мерзкое ощущение не отступает, мягкими движениями следуя за тобой. И пусть ты припустился в бег, эта боль не уходит… Ленар вот уже пятнадцать минут бегал по стадиону, откровенно мечтая о еде. Его привычка завтракать после всех пар, сейчас вышла ему боком, и единственное о чем он мог думать – это о боли в ногах и пустом желудке. Незаметно для него самого, к этим двоим присоединились и легкие, так что парень выдыхал с особой напряженностью, желая как можно быстрее избавиться от этой никчемной обязанности отбывать наказание. Что-то сдавило грудную клетку. Это ощущалось, как огромный змей, обволакивающий тело, сжимающий свои кольца вокруг ребер парня. А еще этот воздух - холодный, едкий, проникающий внутрь, словно слизень, больно раздирающий горло, проползая глубже, оставляя за собой болезненный след из холодеющих рубцов. Дышать Ленару было явно тяжело, но он держался из последних сил, чувствуя на себе несколько заинтересованных взглядов - неподалеку занимались студенты из другой группы. Таир Хусаинович так же внимательно смотрел на него. Парень еще до начала прохождения сегодняшней части наказания, спросил разрешения у Амира на то, чтобы сперва сходить по делам, и, естественно, получил отказ. А чего он ожидал, после всех своих выходок? Что Амир с удовольствием разрешит ему творить, все, что взбредет Ленару в его светлую голову? Что преподаватель с улыбкой кивнет, позволяя тому все, что угодно? - Вздумал шутить со мной, Ленар? – поинтересовался декан, глядя на парня исподлобья. – Ты думаешь, я настолько глуп, что не пойму, зачем ты делаешь это все? Ленар в тот момент несколько удивленно посмотрел на Амира, словно не понимая, почему тот ему не верит. Но в следующую же секунду, парень обо всем догадался, вновь встретившись с взглядом карих глаз преподавателя. Так что, именно сейчас Ленар мчался по мягкой траве, а внутри все холодело. Дрожь в ногах парень уже не мог унять, но все еще продолжал бежать. Руки и вовсе стали ледышками, а тело казалось невесомым, в то время как голова налилась свинцом, Ленара тянуло к земле. Когда парень насчитал двенадцать кругов, он все же рухнул вниз. Сознание начал терять чуть раньше, когда перед лицом, будто в старом телевизоре, стали пропадать пиксели или кусочки изображения, заполняясь серой массой, а в ушах появилось неприятное шипение. «Я - сломанный телевизор?» - подумал он, прежде чем потерял всякую возможность чувствовать. Когда Ленар разлепил свои веки, он понял, что находится не на улице и не в больнице, слишком приятно по-домашнему пахло в этом небольшом зале. Минимум вещей, приятная гамма приглушенных светлых цветов в мебели и оформлении, несколько ярких акцентов и сидящий напротив Амир – искренне удивили парня. Он даже первые пару секунд помыслил, что успел умереть, но в руках мужчины был нашатырный спирт, и Амир незамедлительно им воспользовался. - Пришел в сознание? – поинтересовался он и, дождавшись несмелого кивка Ленара, продолжил. - Ты больно уж легкий… Сколько весишь? Недолго думая, парень догадался, что Амир притащил его с футбольного поля к себе домой. И эта мысль юношу ничуть не обрадовала. - Около семидесяти… - Врешь, - не стал выспрашивать Амир, просто констатировал факт. – Я слышал, что девушки любят подвергать себя диетам-пыткам, но чтобы парни… - Нет, - резко дернул головой Ленар, это движению болью отразилось во всем теле, так что парень протяжно застонал, хватаясь за голову. – Просто у нас… у отца… Парень запнулся, не зная стоит ли говорить об этом преподавателю? И есть ли вообще Амиру до него дело? Ленар еще на первом курсе усвоил, что кроме тебя самого, в институте никто за тобой следить не будет, так же, как и переживать за оценки. Если в школе за каждым следует неусыпное око учителей, то в высшем учебном заведении это не является первостепенной задачей. Не зря же идет сравнение понятия «учитель» и «преподаватель» - причем, по мнению Ленара, не с лучшей стороны показывается именно последний, так как его совершенно не волнует, знает ли что-нибудь из лекционного материала студент, прослушавший весь курс его лекций. Также Ленар слышал пару-тройку историй о том, что получив такую мнимую свободу, студенты просто забывали об учебе, а потом им сообщали об отчислении, даже не предполагая, что об этом можно предупредить заранее, дав шанс человеку. Все тут жили ради себя, забывая обо всем остальном, и именно преподаватели держали основную марку. Первое время Ленар учился, старался, посещал все предметы, делал задания, но вскоре выяснилось, что это никому не нужно. Что преподаватель по велению собственной левой пятки мог передумать и выкинуть в утиль все задания, что давал прежде, придумывая на ходу новые, которые студенты, в принципе, не могли сделать. Так что, не прошло и трех месяцев, как Ленар уже раскусил всю эту никчемную систему обучения в институте и забросил ее, методично занимаясь самосовершенствованием в одиночестве. - Не важно, - закончил, наконец, он свою мысль. - Нет. Это, как раз, очень важно. Раз ты молчишь, я сообщу обо всем твоему отцу, - произнес в ответ Амир, поднимаясь с края разложенного дивана. - Стойте, - воскликнул Ленар, вновь хватаясь за голову. Парень лежал на красном диване, прислонившись к его спинке, при этом был укрыт каким-то бархатным одеялом (видимо Амир подумал, что Ленар замерз). С его ног была снята обувь, но в целом к нему никто не притронулся, если не считать того, что Амир тащил его до своего дома… И тут в голове у парня что-то щелкнуло. - Вы педофил? - Чего?! – почти взревел Амир, багровея, не хватало только искр из глаз. - Это просто предположение, - пожал плечами Ленар. – Я так понимаю, я у Вас в доме нахожусь… А тут мило... Парень обвел вялым взглядом помещение и как-то нелепо улыбнулся, чувствуя, что силы вновь его покидают, и на смену адекватным ощущениям, опять приходит боль. - Так, твой сарказм сейчас не к месту ни разу! - воскликнул Амир. – Скажи лучше нормально, почему ты весишь меньше, чем любая девушка? - Ох, - произнес в ответ Ленар, понимая, что долго спорить он не сможет, а говорить с каждым словом все тяжелее. – У отца старая психологическая травма, что мы все растолстеем, как он. Вот он и морит нас голодом с сестренкой, так что мы завтракаем в ресторанах… Я же сегодня к Вам подходил. Сказав последнюю фразу, Ленар с укоризной взглянул на преподавателя, поджав под себя ноги. - Вот черт! – в сердцах проговорил Амир, запуская руку в свои темные волосы. В голове у преподавателя не возникло и мысли, что парень может обманывать его. Слишком уж все это было… неприятным, чтобы Ленар рассказал, дабы докучать этим Амиру. Нет, о таком не лгут. Да и парень явно не любит, когда его жалеют – вон, уткнулся носом в одеяло и кусает губы. - Ты ешь жареную картошку? – поинтересовался преподаватель. - Не говорите, что Вы собираетесь меня кормить, - разозлено прошептал Ленар, но тут же покраснел, так как слова о еде отозвались голодным звуком. - Давай, только, не начинай, - примирительно добавил Амир, хватая его под локоть. Стоило только парню коснуться ногами пола, как они тут же разъехались в стороны, до такой степени болели все его мышцы на ногах. - Вот черт, - вновь, как мантру, произнес Амир, в одно мгновение, поднимая парня над полом и относя на кухню. - Что Вы делаете?! Отпустите меня! – воскликнул Ленар, на самом деле не сильно сопротивляясь. - Хватит. Достал уже. Я думал, тебе двадцать лет, а не тринадцать, - сказал на это преподаватель. – Может, ты еще и Бибера слушаешь? - Что за бред, - фыркнул на это парень. Он понимал, что такая нежность и внимание со стороны Амира – скорее обычная жалость, чем нечто большее. И это очень обижало. Но вскоре все его мысли были уже полностью забиты невысокой удлиненной собачкой, породы «такса». Она ловко вилась вокруг ног Ленара, когда тот, наконец, сел возле стола, и махала тонким черным хвостом. И чем больше парень всматривался, тем больше интересных деталей находил: вот на грудке две белые кляксы треугольной формы, словно бабочка, а на лапках будто белые чулочки, а так - вся шерстка темная и блестит на свету. Бесподобно. - Красивая, как зовут? – спросил Ленар, отпивая из кружки молоко, которое ему пока налил Амир. - Фрося, - улыбаясь, произнес Амир, и сердце парня предательски екнуло. - Ясно, - кивнул Ленар, утыкаясь в появившуюся перед ним тарелку. - Мне стоит поговорить с твоим отцом, или это бессмысленно? – решил все-таки прервать возникшее молчание Амир, наблюдавший за тем, как посуда пустеет. На самом деле, преподаватель чувствовал себя счастливым, будто у него вновь появилась семья. И пусть даже сейчас этой семьей был несносный студент – он получил свое мимолетное неуловимое состояние единения с кем-то. К тому же, его радовало, что кто-то еще скрашивает ему этот почти вечер. - Не стоит, - ответил парень. – И спасибо. Я сколько Вам должен? Вот он момент, когда все приятные эмоции рушатся о стену безмолвия и непонимания. Что бы стоило Ленару промолчать? - Выметайся, - беззлобно произнес Амир, понимая, что в эту секунду внутри него умерла часть души. – Никаких наказаний, пока твой вес не будет равен цифре семьдесят. - Двадцать три килограмма я не наберу за неделю, - ответил ему Ленар, прекрасно понимая, что испортил ситуацию своим вопрос насчет денег. Мужчина протяжно выдохнул, понимая, что с такими данными он не может оставить ребенка на произвол судьбы. Не может, и все тут! - Завтра поговорим, - неопределенно махнул рукой Амир. У преподавателя возникла очень неординарная и странная идея. Пока только росток, но он уже вполне прижился в столь добротной почве.