Небо

Небо, окрашенное красным, означало столь многое: нужно было опасаться всего и всех в попытках выжить, нужно было защищать самое ценное, самое дорогое, но прежде всего — нужно было придумать, как остановить этот безумный кошмар, неудачливый перевертыш. Прежде всего хотелось бы верить, что это — иллюзия, что это легко развеется, если махнуть рукой. Небо, столь прекрасное, теперь, будто израненный грязными кровавыми разводами синий кафель, не могло не напоминать об ежесекундной опасности. Диппер помнил об этом. Он помнил об унижениях, которым его подвергали в обычной жизни, о простых человеческих пороках, но это все было мелочью: главное — жизни всех этих людей. Он включал свой разум, такой же острый, как клинок верного и доблестного рыцаря и шел через тернии к простой цели. Титулы и награды? Да кому они нужны, если мир, который ты любишь, рушится на глазах? Небеса молчали, одобряя издалека. Любовь и ненависть заставляли пробуждаться гнев, эту страшную силу, силу разрушения. Диппер умело направлял её против зла и это было показателем мужества даже больше, чем количество волос на груди и мускулы. Да и должны ли они быть в тринадцать-то лет? Не замечая своих достоинств и укоряя себя за пороки, он шел по намеченному пути с редкой ныне честью. Не деньгами, не обманом. Лишь осознанием того, что правильно, а что — нет. Не мальчик, но уже почти мужчина. Впрочем, с простым оружием и ловкостью гения, с командой, верной и доблестной, можно справиться с чем угодно. Ум, хитрость, доброта и гнев так ясно смогли прочертить тропу к победе, что осталось по ней шагнуть. Тропа поставила ему путь. С иными ошибками, нежели у братьев старшего поколения. Шаг, другой и вот уже конец лета, знаменующий лишь начало чего-то большего. Дружбы, любви, преданности. Остается лишь верить, что небо больше никогда не будет окрашено в кровавые оттенки, оповещая мир о боли и опасностях. Во всяком случае, иного не остается.