Спустя

Не знаю, как давно это со мной. За двадцать лет отследить, когда изменился — сложно. Сложно, просто потому, что изменялся медленно и точечно. Но когда бы это ни началось, сейчас я потерял интерес. Изучать людей, быть как они, улыбаться, плакать, ждать — надоело. Я теперь хуже робота. Роботам интересен мир, они хотят знать, а я уже нет. И поэтому появление Сергея ничего не значит. «Зачем ты здесь?» — даже в этом вопросе я не сильно жду ответа. Не вижу смысла его озвучивать. Если сказать, он спросит, почему я не рад. А я не рад, потому что мне все равно. «Твой Эл тебя ждал и искал, а вот Элек Викторович давно стер из памяти,» — вот все, что я могу ему ответить. — Ну, Эл, молчишь? — низко склонился ко мне он. — Удивлен? Скучал? — А ты? Видимо, нет. Не приходил, не звал, не пускал, — в упор глядя ему в глаза перечислил я. Но и сам я бросил к нему рваться довольно давно. — Прости, — без тени раскаяния, которое он, впрочем, попытался изобразить, попросил Сергей. — Без разницы, — пожал плечами я. — Что тебе нужно? — Ты мне нужен, — понизив голос, произнес он почти мне в губы. Я не стал отстранятся, хотя спинка дивана была еще далеко. А смысла отступать нет. Если захочу воспротивиться — сделаю. — М-м, — безразлично протянул я. За эти годы я выяснил, что эти слова значат. Помню, он говорил так и в тот раз, а я, не помню теперь почему, плакал и бормотал, что и так весь перед ним и весь его. Причины — объективной причины — плакать у меня не было. — Ну, я весь твой, — физически. Боюсь, больше мне так и не придется принадлежать никому духовно. Даже себе. — Ты так говорил, — он скривился. — И поэтому я не решился взять, что хотел. А сейчас — решусь, — Сергей резко вдавил меня в спинку дивана и не менее резко поцеловал. Что ж, пускай целует. Я даже могу ему позволить делать это «по-взрослому». Пускай. — Понимаешь? — Да. А что ты хотел? — Тебя, — он пытался не обращать внимания на мой тон. — Это понятно. Зачем? — Переспать, — чуть рассердившись и сжав мои плечи, объяснил он. Специально вот так, грубо, я верно толкую? А это только начало разговора. Но я готов поддерживать разговор в таком тоне. — Просто переспать или потом еще встречаться? — уточнил я. Во всяком случае, первое я могу. Мне и разницы нет. — Чтобы потом уже не разлучаться, — уже смягчился Серёжа. — Я… люблю тебя. — Смотрю, у тебя пропало чувство юмора, — усмехнулся я. — Семейная жизнь тебе не на пользу. Если ты правда хочешь со мной большой светлой любви, вернись в прошлое, минимум, на пятнадцать лет. Хочешь просто частой близости — ну, пожалуйста, я возражать не буду. Если же тебе не хватает в жизни приключений и ты жаждешь драмы, хорошо, я и тут подыграю. Могу сколько хочешь сопротивляться и кричать. Если нет, и ты ищешь отдыха, то это еще проще. — Эл, ты слышишь себя? Что ты несешь? — с самым страдальческим видом спросил Серёжа, и я вдруг заметил и увидел, что он уже постарел. — Я сказал тебе, чего хочу. — Ну бери, — кивнул я, с невозмутимым видом расстегивая первую пуговицу на своей рубашке. Даже интересно, я что-нибудь почувствую? Мне будет больно? А приятно? — Ты серьезно не будешь возражать? — поднял брови он. Вид у него теперь был такой, будто я отнял у него что-то. Да так и есть. Отнял. Он сам у себя. А я — так, просто ему позволил. Теперь это нельзя поменять, как бы ему ни хотелось послушать мои причитания о том, как мне было плохо все это время. Особый вид удовольствия у людей, слушать про чужие муки. Правда, не все они действительно его любят. — А ты хочешь? — Нет, — смутился он. — Эл, ты стал странным. — Не приходи еще двадцать лет, стану еще страннее, — пожал плечами я. Нет, он не вполне прав. «Странным» — слишком мягкое слово. Я просто стал не собой. Не человек, не робот. Нечто неизвестное. — Бери, что хотел. Ладно? — А не боишься? — Сережа, кажется, хотел сделать вид, что пугает меня. Он коснулся губами моей шеи. Как-то не слишком решительно для пугающего. — Почему мне бояться? — Ну, первый раз же, — пояснил он, будто со знанием дела. Видно, для него в таком смысле, это тоже первый раз. Но меня удивляет, с чего он решил, что это так для меня. Ведь сам же хочет, а я столько лет без него существую. Откуда такая уверенность? — С чего ты взял, что первый? — Ну, это ведь ты, — мне было смешно видеть, что для него это все объясняет. Да, надо же, мне смешно. Только смех этот горький, не имеющий отношения к настоящему веселью. И смешок, вырвавшийся у меня, больше едкий, чем радостный. — Да, я, — кивнул я, — и мне двадцать шесть лет. И я не расту. И многим нравится моя внешность вкупе с подтверждением тому, что я совершеннолетний, — я прямо посмотрел на него. Даже стараться не нужно, чтобы понять — он поражен. Более чем поражен. Не ждал таких слов. Не ждал, что я так могу. Наверное, ранее мне было бы приятно такое от него услышать. А сейчас только смешно. И ведь я никому не сказал «да». Правда и «нет» говорил лишь в начале, а потом нужда отпала. Никого не интересовал холодный робот в постели. — Эл… — Сережа опустил голову, громко вздохнул. — Как же? Неужели ты со всеми?.. — Нет, — покачал головой я. — Совсем нет. — Тогда расстегивай дальше. — А если бы я только что подтвердил твою догадку, ты бы сказал мне, что больше не хочешь видеть меня и ушел бы? — уточнил я. Неплохо знать, насколько ему это нужно. Он ведь героически сбежал от жены… Как это странно и смешно, что мы встретились при таких обстоятельствах. — Нет. Но, знаешь, разговор бы у нас с тобой был уже другой. Нечего церемонится с тем, кто… — Ах вот как, — перебил его я. — Ну да. А с тем, кто приходит к нему, церемониться нужно. С тем, кто сбежал от жены, нужно. С тем, кто пришёл, чтобы солгать и измучить необходимо вести себя по-человечески. Да, Сергей, ты совершенно прав. Он будто завис, негусто покраснев и спрятав взгляд. — Эл, я… Я не хотел обмануть тебя. Хотел поменять все. Вернуть. И я вижу, что я правильно решил. Тебя нужно вернуть. Нужно. — Зачем? — я прямо посмотрел на него. Нет, я не согласен снова жить трехминутной надеждой на встречу, сближение и счастье. Да и не способен. Почему только он не может понять этого? Не может, наконец, сделать, что задумал и уйти спокойно, оставив меня ржаветь во всех смыслах и дальше? — Мне страшно даже думать, что ты теперь такой и таким быть собираешься все время, — пояснил Сережа. Да, конечно, страшно. Ты пришел посмотреть на то, что было в детстве. Надеялся увидеть кое-что миленькое из прошлого. А этого вдруг нет, а это вдруг так же постарело, как ты сам. — И как ты собрался меня вернуть? — все же поинтересовался я и добавил несколько насмешливо: — Затащив в постель? Интересная формула, — я криво усмехнулся, а Сережа вдруг рассердился: — Хватит, Эл. Я понял, что с тобой милой ностальгии не будет, так хотя бы не рушь просто воспоминания. Давай, быстрее уже расстегивайся, — буркнул он. — Опаздываешь? — Как я понял, лет на двадцать, — кивнул Сергей. — Да нет, поменьше, — снова пожал плечами я, выполняя его просьбу. Это будет неплохой эксперимент. Я даже почти чувствую себя заинтересованным. Правда, догадываюсь, что получу все ту же пустоту, какая и есть. — Но, знаешь, уже не догонишь, я двигаюсь быстрее. — Да, но ты долго стоишь, — заметил он. — Да, Эл, на тебя посмотришь, как ты механически с себя все снимаешь, все мысли о чем-то неприличном как ветром сдует. — Прости, но в мои цели не входит тебя возбуждать, — просто объяснил я. — И никого. Я никогда не собирался этого делать. — Оно и заметно, — Сережа вдруг поднялся на ноги. — У тебя все-таки очень детский вид… Только глаза тебя выдают, но какая разница? М-м-м… — мужчина слез с дивана, отошел от него на пару шагов. — С тобой говорить интереснее. Намного. Так что можешь застегнуться обратно. Не нужно. — Как хочешь. Тогда иди, — спокойно ответил я. — Не пойду. Мы закончим разговор. Но и то, я тогда не уйду… Ты выглядишь безразличным, мне интересно знать, почему, — он снова сел рядом, обнял меня и прижал к себе. Во мне почти дрогнуло что-то, но мне тут же пришло в голову, что от неожиданности и не больше. — Потому что я сломался, — сообщил я, бесстрастно. — И не могу себя починить так, чтобы было незаметно. Я не справился. Я был сильно влюблен в тебя, а ты исчез. После этого я просто позволил себе медленно рушиться. Перед тобой результат. Зато при этом, — я посмотрел ему в глаза, удивляясь тому, что Сергей действительно выглядит расстроенным и закончил: — я точно знаю, что виноват сам. Проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что мог поступить иначе, излечиться и успокоиться. Но не сделал этого. — Почему же не можешь сейчас? — все-таки спросил Сережа. — Зачем? — повторил я недавний вопрос. — Чтобы жить. — Зачем? — еще раз произнес я. — А зачем ты становился человеком?! — вспылил он. — Хотелось. Свободы хотелось. Воли. Знаний. Дружбы. Чувств. И что? — я выдержал паузу, рассмеялся, коротко чмокнув его в губы. — А то, что в итоге, друзья приходят ко мне потому, что я когда-то их привлекал. И еще приходил Гусев, ему нравился ты. Но ему стало неинтересно и он ушел, потому что ты всегда был живым, а я его встретил уже таким, — не обращая внимания на бледность бывшего друга, выдал я. — Чувства просто пропали. Профессора не стало, но я не соблюдал траур ни дня. Мне было все равно. Я хуже робота. И поэтому мне свобода и воля ни к чему. — Ну знаешь! — Сергей резко отпустил меня, вскочил и ушел в кухню. Я слышал, как он ходит там. И мне было почти обидно и почти стыдно. Но, в самом деле, я не сказал ничего, кроме правды. — Ты с кем-то живешь? — спустя десять минут он все же вернулся. — Я там нашел пару кружек и даже кое-что съедобное. — Нет, это так. Иногда я сдаю комнату здесь, только и всего. — Сдашь мне? — тут же спросил он. — Ну да, — согласился я. — Раз хочешь. А как же жена? — Надоела, — отмахнулся он. — Да нет, не думай, я не сбежал от нее и ничего не врал, — зачем-то прибавил Сережа. — И вообще, она отлично все знает теперь. Нам осталось только разъехаться, ну и раз уж есть возможность, то почему же нет? — Как? — прошептал я и губы мои задрожали, — но если бы я не пустил тебя? Если бы отказал? То есть, по сути, в живых отношениях я просто вынужден отказать тебе… Как? Или ты просто хотел уйти от нее? — Нет, я хотел уйти только сюда, — покачал головой он. — Эл, если бы ты не пустил, я бы еще долго пытался добиться своего. Я бы нашел способ. — Ты начал с того, что собирался… — напомнил я, но даже не смог закончить фразу. Сережа рассмеялся. — Да, потому что я думал, так будет быстрее. Нет, так не будет быстрее. Я останусь с тобой, и мы еще посмотрим, действительно ли ты не можешь снова стать нормальным. Я едва ли не в страхе смотрел на него, чувствуя неожиданную слабость. Но, наконец, взяв в себя в руки произнес: — Что ж, раз так, я в любом случае могу рассчитывать, что и мне ты все скажешь честно, если решишь уйти. И все не будет как в прошлый раз. — Не будет, — успокоил меня он, — да и в тот раз… Эл, я просто как-то боялся, что все-таки сорвусь. А ты тогда был достаточно невинным, чтобы этого не пережить. — Но я бы пережил, — с уже вернувшейся твердостью возразил я. — Был бы счастлив. — Ну, у тебя еще есть шанс, — заявил Сергей, и как бы мало я в это ни верил, я все-таки кивнул. Да. Шанс есть. И раз мне все равно, то можно попробовать, потому что хуже уже не будет.