UnderTime

      Санс в очередной раз просыпается в своей комнате и тупо смотрит в потолок. Во рту остался металлический горький привкус предыдущей временной линии, где его снова заставляли убивать и терять. А теперь всё сначала. Он уже даже сбился со счёта, сколько временных линий было. Да, поначалу он их считал и даже где-то записывал, но сейчас ему было так плохо, что просто хотелось лежать на своей кровати и ничего не делать. Бесполезно защищать Папайруса, которого убьют прямо на его глазах, бесполезно держать обещание, данное незнакомой, но уже родной леди… Бесполезно спасать этот мир.       Скелет садится на кровати и смотрит в окно, за которым медленно падает снег. Хоть какое-то разнообразие. Просидев так минут двадцать, совершенно не о чём не думая, Санс слезает с кровати и медленно бредёт к выходу из комнаты. Потом идёт к лестнице, проходя мимо картины с костью, спускается на первый этаж, по привычке включает телевизор, не глядя кидая пульт на диван, заходит на кухню… Каждый раз одно и то же. — Доброе утро, Санс! — весело встречает его младший брат, и ему приходится улыбнуться. — Не правда ли сегодня чудесный, морозный, снежный денёк, чтобы поймать человека? Нье-хе-хе-хе-хе!       Папайрус лёгким движением накладывает ему в тарелку спагетти и ставит рядом новую бутылку кетчупа. Есть совсем не хотелось, но, чтобы не обижать брата, Санс съедает все спагетти и, захватив бутылку кетчупа, выходит из дома. Уже по привычке он идёт через весь Сноудин, направляясь ко входу в Руины, откуда должна выйти Фриск, ведомая велению Чары. Он застрял в этом дне, и никогда не сможет из него выбраться.       Проходя мимо ворот, поставленных его братом, скелет бережно проводит по ним рукой. Он всегда так делает, сам не понимая зачем и почему. Просто так ему хочется. Это уже стало традицией, вроде как прощание с этим миром, который вскоре должен исчезнуть, чтобы потом возродиться вновь.       И вот, впереди уже показались те самые проклятые двери. Санс резко сворачивает с дороги и идёт по только ему одному видимой дороге. Ведомый привычками и безысходностью своего положения. Без сильного осознания своей немощи. Через пять минут он уже оказывается на своём привычном месте за большим камнем, где у него уже давно всё было готово. Этот камень находился совсем рядом с дверьми, и из-за него Санс спокойно мог видеть всё происходящее на границе Руин и Сноудина, нежась в своём плетёном кресле. А вот его с тропы никто не увидит.       Прошёл час, два… Но никто из Руин так и не выходил. И скелет, убаюканный свистом ветра и далёким звоном новогодних колокольчиков, постепенно уснул. Ему снилось что-то странное. Какое-то тёмное помещение, а в центре — размытое пятно света. Он подходит к нему, протягивает руку, дотрагивается до гладкой поверхности, но тут же отдёргивает руку. Костяшки пальцев словно током ударило, и, каким странным это ни было, на них выступила кровь. Сансу показалось, что он даже реально её ощутил.       Внутри него вдруг полыхнула ужасная ненависть к этому пятну, а рядом с ним в воздухе уже парил Гастбластер. Скелет был готов отдать мысленный приказ, и череп неизвестного существа тут же его выполнил бы, но из-за чего-то он замешкался. Пятно тем временем разделилось на три части, которые продолжали так же висеть в воздухе, постоянно меняя свою форму, но при этом оставаясь шарообразными.       Пятно в центре почему-то вдруг полыхнуло красным. Но совсем не злым, а добрым и тёплым. Родным светом огня в камине, дарящим тепло и домашний уют. Постепенно ярко-алый угас, уступив место бледно-голубому цвету. И в этот же момент справа вспыхнуло ещё одно пятно. Тоже ярко-алое, злобное. От него так и разило запахом крови и жаждой убийств. Санс в неком ужасе отшатнулся от этого пятна, чуть не упав на третье. Но чьи-то мягкие и заботливые руки поймали его и поставили на ноги. Только он хотел обернуться и посмотреть кто это был, как почувствовал, что падает.       Санс широко распахивает пустые глазницы, жадно глотая воздух несуществующими лёгкими. Он и вправду упал. С кресла в сугроб. Отряхнувшись от рыхлого снега, он с трудом поднимается на дрожащих ногах и смотрит на свою руку, с которой и вправду течёт кровь. Сжав руку в кулак, он отмечает про себя, что надо будет дома перевязать, а сейчас уже нет времени.       Кстати про время. Скелет проспал целый день, и в Сноудине уже была по сути дела ночь, хотя тут всегда было одинаково. Поздно спохватившись, что проспал момент, Санс дёргается в сторону дверей Руин, но они закрыты. Внутри что-то болезненно закололо. Неужели в этой временной линии он не просто не смог защитить своего младшего братишку, а даже и не пытался? Плюнул, как на ненужную вещь ради своего же самолюбия и нескольких часов сна.       Со злостью пнув какой-то камень, он рванул в сторону городка. Если он не ошибается, а сейчас он уж точно не ошибается, сейчас как раз тот момент, когда Фриск и Папайрус должны встретиться в лесу на границе Сноудина. Такой большой прыжок ему не совершить. Тогда придётся коротким путём сократить для начала немного расстояния. Резко затормозив, но по неосторожности подскользнувшись на льду, он с силой врезался в дерево. Ель опасно дрогнула, норовя скинуть на скелета всю массу снега, залежавшегося на её могучих лапах, но тот успел выйти из опасной зоны, побежав дальше.       Санс бежал всё быстрее и быстрее, пока не разогнался до неимоверной для скелета скорости и телепортировался, но… Но на поляне было пусто. Успел? Опоздал? Что вообще происходит? Ошибся временем? Он дёргается назад и бежит домой. Как ни странно, внутри горел тёплый свет. Санс замирает в нерешительности у двери. Боится, что вновь зайдёт в дом и останется один. Неожиданно дверь сама распахивается, и в него врезается Папайрус. — О! Санс! А я тебя повсюду ищу! — начал тот, поднимаясь на ноги. — Ты где был весь день? Я уже начал волноваться. Не то, что бы ты не мог за себя постоять, и я бы волновался, не случилось ли с тобой чего, а…       Санс крепко обнимает брата, зарывшись лицом в мягкую алую ткань его шарфа. Папайрус поначалу немного опешил, но потом так же крепко обнял своего любимого брата. — Пойдём домой, бро, — тихо попросил он, не хотя отпуская Папса. — Я жутко проголодался и ужасно хочу съесть хоть целый таз твоих спагетти.

***

      Санс снова чувствует сквозь сон прикосновение чьих-то нежных рук. Они поправляют ему одеяло, взбивают подушку, гладят по голове… А потом нежные тёплые губы касаются его скул, и ощущение чужого присутствия пропадает. Он не может понять, что это или кто это, но это было очень приятно. Ощущать чью-то заботу. И в такие моменты совершенно не хочется просыпаться, но рано или поздно приходится.       Скелет вновь лежит у себя в комнате и тупо смотрит в потолок. В груди ещё осталось счастье после вчерашнего дня. Фриск не пришла. Не важно почему, как и зачем… Она просто не пришла. Вчера не существовало никакого человека в их мирной и спокойной с братом жизни.       Весело спрыгнув с кровати и побежав на первый этаж, на ходу успевая посмотреть на картину с костью, отметить скрипучую ступеньку, включить телевизор, он натягивает свою любимую куртку и садится на свой стул. — Доброе утро, бро! Что у нас сегодня на завтрак? — по-настоящему улыбаясь, спрашивает Санс, разом выхолкав пол бутылки кетчупа. — Конечно же спагетти! — Папайрус кладёт ему на тарелку точно так же, как и вчера, спагетти и садится напротив. — Не правда ли сегодня чудесный, морозный, снежный денёк, чтобы поймать человека? Нье-хе-хе-хе-хе! — А разве вчера ты мне не говорил то же самое? — потягивая длинную спагеттину, весёлыми «глазами» смотрит на брата. — Нет. Вчера снег не падал с самого утра, а лишь под конец дня начал мелко семенить.       Не обращая внимания на замечания брата, Санс доедает всю порцию и залпом допивает кетчуп. Попрощавшись с братом, он встаёт из-за стола и чуть ли не вприпрыжку выходит из дома. Направляясь к своему «смотровому пункту» у Руин, скелет по дороге со всеми здоровается и иногда отпускает пару шуток про кости, заставляя и прохожих улыбнуться ему в ответ. Даже вредный Догго весело ухмыляется на его шутейку, провожая взглядом.       Добравшись до ворот, по привычке проводит по ним рукой, а пройдя на несколько метров вперёд, сворачивает с тропы. Плюхается в своё кресло, открывает новую бутылку кетчупа и медленно, с наслаждением пьёт. Пьёт до тех пор, пока последняя капля густой красной жидкости не выльется к нему в рот. Потом ставит пустую бутылку рядом с собой и, сладко потянувшись до хруста костей, закрывает пустые глазницы и медленно погружается в сон.       Его подхватывают уже знакомые, нежные руки и бережно ставят на ноги. Санс оборачивается назад, чтобы увидеть лицо хозяйки этих рук, но никого рядом с ним не оказывается. Лишь неровное пятно третьего шарика, в котором кружились сразу несколько цветов. Они не смешиваются, не вспыхивают ярким пламенем, не пытаются вытеснить друг друга, а просто спокойно кружат в одном сосуде. Чёрный, синий, красный, изумрудный, фиолетовый… Вот какие цвета нашёл в нём скелет. Он потянулся к этому пятну, всё ещё опасаясь, что-то в один момент взорвётся пламенем, поглотит его без остатка, уничтожит, стирая в порошок в ужасной боли. Но этого не произошло. Тогда Санс подходит поближе к «пятну» и, всё ещё немного несмело, дотрагивается до него. Два других пятна вздрагивают где-то позади и замирают, «наблюдая» за происходящим. Но скелет не обращает на них внимания. Он нежно проводит рукой по неровной глади пятна, и то мгновенно сжимается в размерах, превращаясь в маленькое сердце, всё так же переливающееся пятью цветами. Санс берёт душу к себе в руки, бережно, даже с любовью, смотря на неё. От души исходит тепло, ласка и столько уверенности в том, что она сможет защитить его, что он не удержался и прижался к ней щекой.       Сердечко слабо начинает пульсировать и вдруг вылетает из рук Санса. Он растерянно смотрит на душу, а та в следующий момент залетает к нему в карман. Немного ошарашенно глянув на свой карман, он хотел было уже запустить в него руку, но резко вздрагивает всем телом, как от резкого холода, и проснулся.       Санс медленно вытягивает перед собой руку, разглядывая костяшки пальцев, как будто видит их впервые. Медленно встав с кресла, он взял с земли пустую бутылку кетчупа и направился в город. Да, он снова проспал весь день. Но вчера же Фриск не пришла, а значит, и сегодня не придёт. К тому же двери ворот были плотно закрыты. Так что бояться было абсолютно нечего. Он в радостном настроении заходит домой и прямо из коридора попадает бутылкой в мусорное ведро. — Бро, я дома! — Санс заходит на кухню, но там никого нет. — Хей, как насчёт того, чтобы накормить любимого брата порцией спагетти?       Он поднимается наверх, в комнату брата, но и там его нет. Дома пусто. Обеспокоенный этим, скелет выбегает из дома, осматриваясь по сторонам. Может, Папс просто вышел погулять, подышать свежим воздухом, и вот-вот уже вернётся? Почему-то в голове всплывает утреннее замечание брата по поводу снега. А ведь Санс отлично помнил, что вчера с самого утра шёл снег. Или нет?       Немного подождав у дверей, нервно поглядывая по сторонам, он не выдерживает и телепортируется на… не пустую поляну. Папайрус широко улыбается, подходя с раскинутыми объятиями к кому-то. Рывок — и он оказывается между ними, защищая брата от смерти. Взлетает в небо нож…

I can feel you forgetting me…