UnderTime

      Черный - воплощение зла. Это цвет Смерти и Тьмы. Каждый цвет имеет своё определенное значение и силу. И сила одного цвета может превзойти силу другого цвета, но померкнуть перед третьим. И только Черный цвет никому не покорен. И все остальные цвета не могут выстоять перед ним. Никто не может противостоять Смерти и Тьме. Но иногда там, где всё поглотил чёрный цвет, способен зажечься маленький огонек света и сама Смерть отступит перед ним, не в силах оспаривать свои права перед Любовью. Любовь - это красный цвет. Цвет решительности. И если бы не было у неё ни любви, ни решительности, Санс наверное убил бы её уже давным давно.       Но вот она стоит перед ним и слабо улыбается. По её щекам катятся слезы, смешиваясь с кровью из глубокого пореза на скуле. Кроваво-соленые капли катятся по бледной коже и падают на пол. — Всё хорошо, Санс... Я рядом...       Отчего-то стало ужасно тошно и больно. Но это была не та Адская боль, которая терзала его несколько мгновений назад. Это была боль вины. Она мягко сжимала сердце, надавливая на все грехи. Требуя повиновения и искупления. Санс протянул руку к девочке и осторожно смахнул с её лица слёзы. В его голове крутился лишь один вопрос: "Почему?" Почему именно она, и почему вообще пришла? Ведь он не достоин быть спасённым. Тем более, они с ней такие разные, но в тоже время абсолютно одинаковые. — Почему ты пришла? Разве ты меня не ненавидишь? — Это всё не важно, Санс.       Он хотел сказать что-то ещё, но сломанные рёбра зажглись сильной болью. Девочка ненадолго отстранилась от него и взяла в руки душу, которая всё ещё висела в воздухе, хоть уже и не горела. Она улыбнулась, смотря на его душу, и осторожно поместила её на место. Кости скелета начали понемногу срастаться, кровь прекращала бежать непрерывным потоком, но боль при этом не утихала. Когда регенерация завершилась, Санс почувствовал дикую усталость и перед его глазами всё поплыло. — Санс, давай уйдём отсюда...       Через силу он поднялся на ноги, но и шага не сделав, чуть не упал. Девочка быстро подскочила к нему, встав рядом и перекинув его руку через плечо. Она собрала остатки своих сил и переместила их в дом. Это заняло даже чуть больше, чем ожидалось. Но тем не менее, хотя бы до самого дома долетели. Она решительно посмотрела на дверь в комнату Санса и через силу потащила его туда. Скелет оказался довольно лёгким, особенно в её-то возрасте. И уже через минуту они добрались... она дотащила его.       Положив Санса на кровать и запечатав дверь, она осторожно сняла с него куртку. Кости местами были слишком сильно раздробленны, поэтому не до конца срослись, и ей пришлось самой исцелять скелета, используя свою душу. Странно звучит, но так и есть. Когда она положила руку на одно особенно сильно сломанное ребро, Санс перехватил её руку, не давая исцелить себя. — Санс, пожалуйста, позволь мне это сделать. — Прекрати сейчас же это делать, — он серьёзно посмотрел на неё и с трудом смог сесть, — Пожалуйста, прекрати себя убивать. — Но если я это не сделаю, то умрёшь ты! — Тщщ, — он провёл рукой по её щеке, смахивая очередную слезу, — Дай ранам время и они сами затянуться. — Но Санс!.. — Чара...       Девочка тихо всхлипнула и не удержавшись крепко обняла его. Хотя это уже и не девочка, а скорее девушка. А Санс всё ещё почему-то видит её маленькой, хрупкой... Он улыбнулся и тоже обнял её. Чара плакала, нет, она рыдала, и слёзы непрерывным потоком катились по её лицу. Она плакала от боли, от обиды, от отчаянья... От страха, что он может умереть. Пуф!.. И нет скелета-шутника. А потом его вырвут из воспоминаний и замажут, оставив белое пятно.       Когда Чара наконец успокоилась, она почувствовала, как объятия скелета слабеют. Тогда она тут же мысленно себя обвинила в том, что думает только о себе. И всегда так было. Девушка устало привалилась спиной к стене, утянув Санса к себе. Она бережно уложила его голову к себе на колени, укрыв его одеялом. Скелет хотел что-то сказать, но последние силы всё же покинули его, и он уснул. Нет, не уснул. Просто провалился в покой. Он только что создал такой всплеск энергии, что если бы не чары, наложенные на лабораторию, то от Подземелья и камушка бы уже не осталось.       Чара нежно провела рукой по его скулам, и снова почувствовала горький ком в горле. Слёзы сами собой навернулись на глаза, как будто хотели заполнить все те моменты жизни, в которые нужно было плакать. Но она никогда не плакала до этого. Только один раз. Да и то, когда была совсем маленькая. Но с тех пор она уже и забыла, какого это - чувствовать. Чара слабо улыбнулась, вытерев рукой слезы. Да, она позволила себе немного приподнять маску и дать волю чувствам, но больше она этого не допустит. Поэтому пусть уж эмоции все выйдут до конца.       Усталость сковывала все мышцы тяжестью и начало сильно клонить в сон. Как же давно она уже не пользовалась своими "человеческими" способностями. И это так выматывает. Девушка снова слабо улыбнулась и наклонилась к Сансу, поцеловав его в лоб. Смешно. А ведь ещё совсем недавно они были врагами. Чертова Полли. Это ведь именно из-за неё девушка начала чувствовать. Именно из-за неё проснулось это странное чувство. Очень приятное, но чуждое ей чувство. Любовь. Раньше она ощущала Любовь только через Фриск и то совсем мало. Поэтому сейчас для неё это было необычным ощущением. Как будто огонь внутри растапливает многолетние льды, обогревает всё тело, и хочется улыбаться без причины. — Знаешь, — тихо шепнула она, привалившись спиной к стене и откинув голову назад, — Ты всё-таки идиот. Неужели думал, что сам можешь с ними справится?.. — Чара прикрыла глаза, подпуская к себе сон, — Я так и думала. Нам по одиночке никогда их не одолеть...       Последний раз печально улыбнувшись, она уронила голову на бок, окончательно потеряв сознание.

— I'm glad you came, Chara...