Шаман и Выдумка.

- Мы можем зажечь огонь… Можем ли? - Здесь очень холодно, давай зажжем… Огонь. Уютный, теплый, греющий…Опасный. Выжигающий, заставляющий корчиться от боли. - Тебе действительно не больно? Ведь ты держишь его в руках… Горящий пучок травы в руках потрескивает. Шаман медленно опускает траву на дрова. Выдумка прикрывает буржуйку. Она радуется. Радуется теплу и свету. Радуется, как ребенок. Она сможет приготовить еду и вскипятить воды. Шаман стоит рядом с ней. Он не радуется. Он щурится. Он видит, что из буржуйки выскальзывает тень. Она растворяется в тенях на обивке стен юрты. Мужчина вздрагивает, а взгляд у него становится бессмысленным. Тени на стенах оживают, они движутся хаотично, они тянут петли сплетенные из мрака к тени Шамана, они шепчут, они зовут его присоединиться. Тень мужчины панически вздрагивает, Шаман чувствует каждое касание, по рукам, ногам. Словно по конечностям проводят большой толстой иглой, какой он починяет одежду из шкур. Взор заслоняют видения, запахи вдруг становятся тошнотворными, неприятными. Шаман проводит рукой перед лицом, будто снимая липкую паутину. Он с отвращением встряхивает рукой. Он не слышит радостные напевы Выдумки, не видит, как она зажигает фонарь, оплавляя воск свечи. Теней становится все больше, они сужают свой круг, делая Шамана центром своих проклятий, касаний, зова. Внутри поднимается странное, злорадное чувство, ощущение несдерживаемой мощи, внутри будто льется темный поток. «Бери. Бери больше. Здесь столько силы. Её нужно применить.» Выдумка не замечает теней, не видит, как из темных щелей за ней жадно следят, не слышит, как скребут стены юрты чьи-то, сплетенные из мрака, когти. Девушка хочет согреть воды и приготовить ужин. Она очень устала за сегодня. Она пару раз натыкается в своем привычном мельтешении на Шамана. Она огибает его, не замечая, что он стоит столбом. Она не обращает внимания на прикрытые глаза и искривившийся рот. Даже когда Шаман неожиданно медленно протягивает к ней руку со скрюченными пальцами, она лишь проскальзывает мимо него, гремя кастрюлями. Шаман борется. Наступление ночи для него боль, пытка. И в этой пытке он один. В темноте. Среди плетей мрака, обвивающих его тело, сковывающих его движения. Шаман просит духов о защите. Выдумка вздрагивает, когда юрта наполняется рокочущим гулом, а у мужчины безвольно обвисает голова. Кажется, что он сейчас упадет. Девушка торопливо зажигает ещё одну свечу. Шаман держит зов на одной ноте, гул его голоса почти даже успокаивает. Тени вдруг на миг замирают, прислушиваются. Выдумка не видит, но чувствует, что вокруг мужчины что-то меняется. Шаман уверенно движется в темноте, стараясь не делать лишних движений. Идти не долго, но тьма сгущается плотным комком не давая вздохнуть, желая Шаману сделать хоть один лишний вдох и сорвать ритм на миг. И тогда она его укроет, заглушит, набьется в глаза, уши, ноздри, рот, сожмет горло петлей и дернет его, как куклу. Шаман не знает, что вокруг него, в юрте, уже горят все свечи, найденные и замеченные Выдумкой. Что юрта тонет в свете и тепле. Что огонь в буржуйке пожирает лишние дрова, которые девушка хотела оставить про запас. Что тени медленно растворяются, подчиняясь его горловому приказу. Зов Шамана был услышан. В темноте вдруг что-то шевельнулось, кинулось к нему, яростно разжимая плети, сотканные из темноты, высвобождая астральную оболочку от плена и удушения. Последняя нота, вибрирующая, сильная, пронизывает мир, вдруг открывая все двери, впуская столько света, что кажется, сейчас все исчезнет, утонет в белых отсветах. Шаман хрипло дышит, у него першит горло. В белках глаз проступает зрачок, пальцы распрямляются, а его собственная тень больше не трясется. - Все в порядке? – Выдумка заглядывает ему в глаза. Он кивает. В порядке. Но только сегодня.