Мгновения жизни

Живот отчаянно мешал Эйлин жить обычной жизнью. Как успела заметить Трейси Часвик, во время прогулки по Лондону в поисках рождественских подарков – он бессовестно и упорно лез на нос и создавал впечатление, будто подруга запихнула под свитер несколько подушек. Сама Эйлин на это только смеялась в ответ, в глубине души отчаянно желая родить хоть прямо сейчас. − Уверяю тебя, − со смехом отвечала она, критичным взглядом окидывая витрину с последними новинками техники и раздумывая, что могло бы понравиться Тобиасу, − там действительно одна маленькая девочка. Хотя, − она посмотрела на живот, вспомнив, какой вес предсказывали врачи на момент родов,− может, и не очень маленькая. − Северус смирился? – спросила Трейси, с сожалением вспоминая свои неудачные попытки забеременеть и протянув продавцу горсть монет, купила сразу несколько медальонов для исполнения желаний. В преддверии Рождества уличные торговцы, расположившиеся в самых неудобных для продажи местах, предлагали покупателям все, что только могло ассоциироваться с рождественскими чудесами. − Северус считает себя великим провидцем и в каждом письме предлагает очередной список имен, где всегда на первом месте стоит Элис, − морщась ответила Эйлин, − отвратительное имя. Представь только, как это будет звучать, − Эйлин скривилась, и поднеся ладонь к уху на подобие телефонной трубки, произнесла: − Добрый день, это мама Элис Снейп, Эйлин. Элис заболела и не сможет прийти в школу, всего хорошего! Трейси фыркнула и облокотившись на стену, громко рассмеялась, заражая весельем не только подругу, но и проходящих мимо людей. − Действительно, жутко звучит, − отсмеявшись сказала она, и, все еще вздрагивая и посмеиваясь, пошла следом за улыбающейся Эйлин. − Я раздумываю над Шарлоттой, Тобиас хочет назвать дочь Тильдой или Гердой и даже в университете мне декан предложил имя. Катриона! – Эйлин снова фыркнула, − так звали мою бабушку и это было то еще очарование. Кто бы думал, что выбрать имя для дочери будет так сложно. С Северусом мы очень быстро определились. И да, стой, − произнесла она опираясь на подругу и медленно, с её помощью садясь на лавку, − мне надо отдохнуть. Дирижабль Эйлин может передвигаться только на небольшие расстояния. Трейси снова рассмеялась и плюхнувшись рядом с подругой, ребячливо поболтала ногами, обутыми в ярко-голубые сапоги. − Обожаю это время! Буйство цветов, красок, мини-юбки и хиппи, которых все раньше терпеть не могли! Просто обожаю! – воскликнула она от избытка чувств и, увидев в витрине анонс передачи, спросила: − будешь смотреть «Доктора»? − Куда же я денусь, − усмехнулась Эйлин, тоже с интересом смотря на экран телевизора, − Северус приезжает только в следующую субботу, а первая серия уже завтра. Он меня съест, если я не расскажу ему про очередные победы Доктора над инопланетянами и, конечно, не опишу, что же делала его спутница, − сказала она закатывая глаза и качая головой, и вполголоса, про себя добавила: − будто ему своей магии и приключений мало. Почувствовав себя вполне способной искать подарки дальше, Эйлин подала знак подруге, и та быстро помогла ей подняться. Вдыхая морозный воздух, обе женщины пошли дальше, все также разговаривая и радуясь витающему вокруг ощущению праздника и всеобщего ожидания чуда. В это Рождество, уже заранее, Эйлин чувствовала себя очень счастливой и придя домой довольно поздно, поцеловала взволнованно ворчащего Тобиаса в нос и запершись в спальне Северуса, неожиданно для себя упаковала подарки в оберточную бумагу. Оставшееся время до каникул прошло очень быстро и теперь, проводив мужа с сыном на ярмарку за новогодней ёлкой, Эйлин с удовольствием расчистила для неё место, а затем, довольная собой, принялась за рождественский ужин. Напевая под нос назойливую песенку о бубенцах и полностью в своих мыслях, она даже не сразу заметила, как кто-то отчаянно долго стучит в дверь, а наконец услышав, вразвалочку вышла в коридор. − Лили? – произнесла она одновременно с приветствием девушки и внимательно глядя на гостью, отметила как выросла подруга её сына и что теперь её уже никак нельзя назвать маленькой девочкой, − Северус не дома, они с Тобиасом поехали за ёлкой, так что… − Как жаль, − тихо ответила Лили, вздохнув и повернулась, собираясь уйти, но в последний момент, взглянув на Эйлин полными отчаяния глазами, застыла на месте, словно не решаясь о чем-то сказать. − Проходи, − Эйлин посторонилась и даже отошла назад, позволяя девушке пройти в узкую прихожую и снять красивые, но явно промокшие и не соответствующие погоде сапожки, − можешь надеть мои туфли, пол холодный. Лили только послушно кивнула, и с удивлением посмотрела на живот Эйлин, только сейчас вспомнив как Северус что-то говорил о новом ребенке и почувствовала себе еще более отвратительно, чем секунду назад. К уверенности, что она плохая сестра, у Лили добавилась мысль, что и друг она тоже не самый внимательный. − Ничего страшного не произошло, − шмыгнув носом грустно ответила Лили на вопрос Эйлин и с благодарностью приняла в руки чашку с ароматным чаем, − просто, Рождество, это же праздник, когда все хорошо. Так ведь? Эйлин кивнула, силясь понять, что за драма произошла у Эванс и чем она конкретно может помочь. В ту же секунду, в голову пришла блестящая идея провести первую в жизни беседу в качестве психолога и подавшись вперед, на сколько позволял живот, Эйлин мягко улыбнулась, взяв девушку за руку. − Конечно же так, Лили. Но если ничего страшно не произошло, то почему, судя по твоему лицу, ты будто плакала лет сто? Лили только вздохнула. − Это все Тунья, − наконец сказала она, глядя в пол, − нашла себе какого-то моржа и заперлась с ним в комнате. Родители тоже… Еще утром разругались и за ёлкой уехали и, − она всхлипнула, − я не хочу, чтоб так было! Родители ссорятся, Тунья с парнем, а я…− она разрыдалась, отставив чашку на пол и спрятав лицо в ладонях, − она вечно смеялась надо мной, вечно, а теперь они там и… − И что? – удивилась Эйлин, − у меня тоже была сестра и это же здорово, когда сестра влюбляется? − А ваша сестра звала вас сумасшедшей? – спросила Лили, всхлипнув, − или подбрасывала в суп лягушек, говоря, что вы их наколдовали? Я ведь каждый год стараюсь, покупаю ей кучу всего волшебного, а она выбрасывает! В этот раз она даже не заговорила со мной, привела этого кабана в дом и закрылась, будто меня и вовсе нет! Эйлин только вздохнула, и приобняв девушку, погладила по волосам, в надежде успокоить. Сеанс психоанализа погибал на глазах и она, как психолог, совсем не знала, что делать и говорить в такой ситуации. А вот как младшая сестра очень хорошо понимала Лили, вспоминая, как Медея однажды тоже заперлась в классе с каким-то старшекурсником – когтевранцем и как, подобно Лили, Эйлин плакала под дверью, умоляя сестру не делать глупостей, боясь, что мама выгонит сестру из дома. − Я теперь должна врать родителям, − прошептала Лили, − прикрывать её. Я же сестра. Только домой идти не хочется, и видеть её тоже. Всех их. Только и разговоры, что про дела и других адвокатов. Ничего никогда не спросят, только нравоучения и «чтоб никаких мальчиков». − Так оставайся с нами, − сказала Эйлин удивившись своему предложению, − поможешь наряжать ёлку вместо меня и, думается, Северус будет в восторге от праздника с подругой. − Мы не встречаемся! – внезапно сказала Лили заливаясь краской, − мы просто дружим, правда! Только это и все. Эйлин в ответ только пожала плечами и выразив удивление подобной фразе, и поспешила заверить девушку что даже не предполагала ничего подобного. Чуть позже, глядя как успокоившаяся Лили неловко нарезает картошку, она поймала себя на мысли, что девушка стала ей чуточку симпатичнее. Особенно, после слов о том, что с Северусом они просто друзья.

***

      Решение рассказать Северусу о том, что Тобиас тоже владеет магией, зрело очень долго и наконец, когда в конце ноября в американской волшебной газете были опубликованы изменения к Статуту о Секретности, Эйлин скрепя сердце решила, что сын должен узнать правду. Новый президент не оправдал надежд Тобиаса и отчасти вернул некоторые пункты прежнего закона, заявив, что в современном мире, когда технологии развиваются все быстрее, раскрывать себя подобно изощренному самоубийству. Напротив, он активно призывал волшебников и волшебниц прикладывать все усилия, для как можно лучшего освоения разносторонних знаний и умений, дабы превосходить не-магов во всем, чем только возможно. Такой подход, отчасти, был по душе Тобиасу, как фанату обучения и развития, но с другой стороны очень огорчал невозможностью лечить магглов при помощи магии. Хорошо обдумав и взвесив все за и против, а также изучив «Пророк», он с сожалением пришел к выводу, что при набирающем обороты движении лорда Волдеморта, с Англией стоит завязывать. В тот же вечер, не без помощи Эйлин, поддерживающей мысли мужа, было составлено письмо в МАКУСА и на следующий день отправлено из Лондона. Ответ пришел быстро и принес его обычный почтальон, подсказавший, где в городе можно найти пункт связи с американским отделением. В обычном конверте и на обычной бумаге, даже издали не похожей на пергамент, было напечатано время и место встречи для Тобиаса, а также то, что предложение вызвало большую заинтересованность. Получить портал, как и в прошлый раз не составило труда и в назначенное время Снейп, немного ошалевший от смены часовых поясов, вновь оказался в Лос-Анджелесе и даже с первого раза сумел найти штаб-квартиру МАКУСА. − Президента заинтересовало ваше предложение, − говорил тощий пожилой волшебник, представившийся третьим заместителем ответственного за колдомедицину в Лос-Анджелесе, − мы даже обсуждали его на собрании отдельным пунктом. До вас подобных прецедентов не было. К тому же очень приятно, что вы собираетесь покинуть родину и работать в нашу пользу. Это действительно хорошо, − улыбнулся волшебник, обнажая ослепительно белые зубы, − поступим так. Место, как я понимаю, у вас есть и, судя по вашим словам, навыки управления и медицины как волшебной, так и не волшебной. К марту я попрошу составить предварительную смету и план реализации вашего проекта. Мы посмотрим, одобрим, исправим и реализуем. Он тепло улыбнулся и протянув руку, проводил Тобиаса до двери, сердечно пожелав ему доброй дороги. − Значит, нужно сообщить Северусу, − сказала Эйлин выслушав рассказ Тобиаса, спустя всего четыре часа после его отправления, − и оформить лицензию на долгосрочное использование портала. − Порталы – гадость, − ответил Тобиас, не чувствуя сил даже порадоваться, что можно перестать скрывать свои способности от сына. Последнее путешествие через портал подарило ему жуткую мигрень, − поедем послезавтра за ёлкой, там и расскажу. Эйлин только кивнула, решив, что совсем не хочет участвовать в этом разговоре, когда сын поймет всю степень их глупости. В канун рождества все ёлочные базары гудели словно ульи и Северусу, важно шагающему впереди отца, иной раз приходилось работать локтями, отпихивая не смотрящих по сторонам прохожих. − Как тебе эта? – спросил он с восторгом вытаскивая из кучи елей небольшое, но очень пушистое деревце, − красиво? − Красиво, − согласился Тобиас, и справившись у продавца о цене, сторговался и купил ель на четверть дешевле. − Малфой бы повесился, если бы ему пришлось торговаться, − неодобрительно сказал Северус, следя за тем, как упаковывают дерево, − торг – для нищих. Мы же не такие? − Много знает, этот твой Малфой, − ответил Тобиас пытаясь схватить дерево удобнее, − торг – для умных. Тратить деньги нужно с умом, а не сеять их подобно гороху на поле. Особенно, когда они не с неба падают. Северус только пожал плечами, наблюдая за действиями отца и, задумавшись, счел его ответ весьма разумным. − Как думаешь, − произнес в то же время Тобиас, − если дотащить её до того угла, а потом уменьшить, это будет нарушением Статута? Если никто не увидит? − Если никто не увидит, то нет, − скучающим тоном ответил Северус, − только мне все равно нельзя колдовать вне школы. А что, вы с мамой разве так не делали? – добавил он вспоминая, как однажды мама вынула из кармана малюсенький стол, а стоило Северусу вернуться из ванной, он уже стоял на месте старого, увеличенный до обычных размеров. − Все время забываю, что ты у меня замечательный. Все и везде замечаешь, − хмыкнул Тобиас, и опуская ношу на снег, оглянулся, проверяя нет ли поблизости случайных прохожих. Под взглядом Северуса, сперва насмешливым, и видимо решившим что отец будет просить уменьшить дерево, Тобиас вынул палочку из внутреннего кармана куртки и молча проведя ей над деревом, с усмешкой протянул его сыну. − Ну, так я думаю, будет куда легче. Только не потеряй, − сказал он, держа в ладони сверток чуть больше чайной ложки, − и не забудь дома вынуть, а то куртку раздраконит, а мне восстанавливать. − Это что, шутка? – спросил Северус, на мгновение онемев от увиденного и беря в руки елку, даже понюхал её, проверяя, не сошел ли он с ума, − ты же маггл? Хотя нет, погоди… Он прошелся вперед до мусорных баков, а затем, резко повернув обратно, подбежал к отцу и выхватив у него их рук палочку поднес к глазам, что-то отчаянно пытаясь вспомнить. − Да! – торжествующе вскрикнул Северус, узнав резной рисунок и пусть плохо, но вспоминая тот давний утренний разговор в Перу, посмотрел на отца с диким чувством восхищения и непонимания, − но почему, как… Нафиг это скрывать? Ты что, шпион или… − Еще Доктором Кто меня назови, − усмехнулся Тобиас, − нет, я не шпион и это очень долгая история. Однажды, − начал он отрепетированную и придуманную с Эйлин историю, приобняв сына за плечи, − я встретил твою маму. Она была очень красивой и такой волшебной, что я просто не мог не влюбиться. Мы встретились раз, два, двадцать, − продолжал он,− и через год с небольшим стали жить вместе. Мама, как я уже говорил, была вынуждена уйти из дома, ведь полюбила маггла. А я и был самым настоящим магглом, − он сделал паузу, с мальчишечьим восторгом наблюдая как сыну не терпится узнать всю историю. − А потом, может потому что я узнал что магия существует, а может и от большой любви, − Тобиас улыбнулся, стараясь не рассмеяться, помня как Эйлин очень просила сделать акцент именно на любви, − ген магии, который есть у каждого человека, проснулся и во мне. Случился первый выброс, я испугался. − Я бы, наверное, тоже испугался, − перебил Северус, живо представляя себя на месте отца. − Я испугался, но сумел взять себя в руки, и твоя мама стала меня учить, − продолжил Тобиас, все также улыбаясь, − я же не мог пойти в Хогвардс, верно? Потом купил палочку и, собственно, так стал полноценным волшебником. − Ну а скрывать-то зачем? – недоумевал Северус, видя в этой истории, вроде бы и понятной, какие-то не состыковки. − Ну, − Тобиас развел руками, − мне было стыдно, что я не умею колдовать и потом, мне очень нравится работать в больнице, и мы решили никому не говорить, пока я худо-бедно не освоюсь. − И это вся тайна? – потрясенно спросил Северус, даже остановившись, − глупость какая-то! И погоди, − он внимательно посмотрел на отца, хмурясь и что-то просчитывая в уме, − я в это не верю, и знаешь почему? Потому что я, сколько я себя помню, ни разу не видел, как мама колдует. Ни одного раза, не считая помешивания зелий волшебной палочкой и того, в Перу, с договором. − Мама, как и я, пользуется магией лишь в крайних случаях, − ответил Тобиас, уже не улыбаясь и отчаянно пытаясь импровизировать. При репетициях дома, все звучало убедительно, но теперь он и сам понимал, что теория вышла не очень складной. − Скажи правду, папа. Пожалуйста! − Северус сел на лавку и сложив руки на груди хмуро посмотрел на него так, что Тобиас почувствовал себя очень неловко и поспешил сесть рядом. − Ладно, скажу,− ответил он вздохнув, − только… А хотя,− он махнул рукой, принимая решения говорить правду, и ничего кроме, − я и впрямь родился магглом. Когда мама была беременна первый раз, тобой, − уточнил он, кивнув сыну, − у неё случился мощный выброс. Как я и сказал, в каждом человеке есть ген магии. Выброс повлиял на меня и активировал мои способности. − То же самое, но другими словами, − хмуро отозвался Северус, сверля отца взглядом. − А ты не перебивай, − ответил Тобиас, продолжая, − выброс у неё случился потому, что организму было слишком тяжело управляться с магией и поддерживать беременность одновременно. Он выбрал ребенка, и мама стала почти что сквибом. Она не хотела, чтоб ты знал об этом и ей тогда было очень плохо, тяжело. Особенно тяжело было и от моих пробудившихся способностей. − Так это ты все делал? − с досадой спросил Северус, жалея маму и теперь принимая, но до конца так и не понимая, почему от него все это скрывали, − и это никак не лечится? − Лечится, − довольно ответил Тобиас, − мы нашли способ, и магия вернулась. Вот только мама снова забеременела и теперь, если ты заметил, на ней куча браслетов-ограничителей. После родов все придет в норму, и ты увидишь, как прекрасно твоя мама умеет колдовать и даже летать. − Летать? Тобиас кивнул, глядя в потрясенные глаза сына и чувствуя, как впервые за долгие годы на душе становится спокойно и легко. − Я не скажу ей, что знаю, − тихо произнес Северус, водя носом ботинка по снегу, − но спасибо, что все-таки сказал правду. Научишь меня колдовать без слов? − Конечно, − ответил Тобиас, радостно теребя сына за плечо и от избытка чувств прижимая к себе, уже такого взрослого и мудрого, − и больше никаких тайн, обещаю. Северус только кивнул, улыбаясь и думая о том, что теперь, пусть даже только в его собственных глазах, но его можно назвать чистокровным в первом поколении.