Мгновения жизни

−Что-то не так? – спросила Эйлин, занимаясь разбором детских вещей Северуса и краем глаза заметив, как Тобиас в очередной раз вздохнув отложил книгу и расстроенно смотрит в окно. − Не то что бы, − грустно ответил Тобиас, − просто, − он почесал нос, не зная, как выразить тот сумбур, что творился на душе с момента как Северус вернулся в школу. – Северус вырос. Быстро. Тобиас поджал губы и стал выглядеть еще печальнее, а Эйлин лишь улыбнулась и подойдя к нему тихонько провела рукой по волосам. − Дети вообще такие существа, имеющие привычку быстро и внезапно взрослеть, − сказала она с улыбкой, продолжая нежно гладить, − но это же не плохо. Я понимаю, что тебе грустно, но это пройдет. У меня прошло, хотя, признаться, я уже давно заметила, что он вырос. Она подобрала подол длинного платья и залезла Тобиасу на колени, чем заставила его хоть и грустно, но улыбаться. − Но он только что сидел и играл тут с колбами, таскал пирожки, дергал за уши Спика и просился ночевать с нами! – пробормотал он зарываясь в волосы Эйлин и не понимая, с чего вдруг появилась такая меланхолия, − а теперь он даже портключ сам использовал. Будто я и не нужен ему вовсе. − А вот это глупости, − возразила Эйлин беря его лицо в свои руки, − соберись Тоб. То, что наш сын взрослеет, не означает что он про нас забудет или что-то подобное. Он отдельный человек и всегда им был. Просто сейчас, ну,− она задумалась, подбирая верную фразу, − он, наверное, в той фазе жизни, когда кажется, что ты можешь и знаешь все лучше всех. Особенно родителей. И если вспомнить нас с тобой, то даже хорошо, что у него эта фаза сейчас. − Жалеешь обо всем этом? – спросил он понимая, что Эйлин права до последнего слова, но чувство грусти от этого понимания никуда не девалось и, как ему казалось, становилось только больше. − Нет, − ответила она спокойно, − скорее я жалею о том, что вот так ушла из дома. Что не поговорила с мамой и не попыталась изменить её отношения к тебе и ситуации. Я же тогда, как узнала о беременности, просто собрала вещи и ушла! – Эйлин фыркнула, ругая свой беспечный молодой разум, − сейчас я бы поступила совершенно иначе. Сейчас я даже способна понять своих родителей, как и все, желающих дочери самого лучшего. − Твои родители живы, − напомнил Тобиас, растерянно теребя подол её платья, − пока они живы, ты в любой момент можешь прийти и поговорить. Разве нет? −Могу, − признала Эйлин, и сморщившись добавила: − Вот только тогда они не поддерживали Сам-Занешь-Кого так открыто и если честно, сейчас я просто боюсь. Я тешу себя надеждой, что они про меня если не забыли, то просто не думают и вычеркнули из жизни. Никто не знает, что будет, если я вдруг появлюсь у них на пороге, да и потом, четырнадцать лет прошло, все уже давно чужие люди. Я думаю, встреться мы на улице, то прошли бы и не узнали друг друга. − Эйлин пожала плечами, чувствуя, что эта рана давно зарубцевалась и не смотря на редкие мечты о том, как могла-бы повернуться жизнь поступи она иначе, это не более чем мечты. – Твоя мама, кстати, тоже жива. − Моя мама жива где-то своей на родине в Цюрихе. Жива, вроде как здорова и шлет открытки каждое рождество, подписанные просто «мама». Как считаешь, стоит мне пытаться наладить эти стабильные отношения? − усмехнулся Тобиас. − Отношения – это дело двух и видит небо, я бился над ними сколько мог. Я просто устал стучаться в стену. − Везучие мы, − тихонько рассмеялась Эйлин целуя его в мочку уха, − за то нашим детям мы, надеюсь, очень хорошие родители и даже местами навязчивые. Компенсируем, видимо. − Кстати о навязчивости, − вспомнил Тобиас, − я так привязался к Северусу с расспросами, что он даже, видимо, наврал мне про девушку. Это было обидно. − А зачем спрашивал? – изумилась Эйлин, − даже я знаю, что он Лили любит с первого взгляда, хотя любовь эта платоническая и невзаимная, но уж как есть. Не думаю, что он посмотрит на кого-либо пока вопрос с Эванс не разрешится. И вот тогда, − она щелкнула мужа по носу, − ему очень нужна будет твоя помощь, поддержка и неуместные вопросы. Потому что быть брошенным любовью всей жизни, наверное, очень тяжело. − И я ничем ему не помогу, потому что любовь всей моей жизни сидит у меня на коленях, − проворчал Тобиас, обнимая Эйлин как можно сильнее, − но я постараюсь. − Вот и старайся, − ответила она, соскакивая с его колен и возвращаясь к коробкам, − и допиши уже план клиники. Я вчера внесла корректировки в то, что было, и очень надеюсь, что ты помнишь, что март не за горами.       Март действительно пришел очень быстро. С лицензией, полученной неожиданно легко и быстро, создавать портал стало гораздо удобнее и потому, в середине месяца, когда Шарлотте исполнился месяц, Тобиас вновь постучал в кабинет третьего заместителя ответственного за колдомедицину в Лос-Анджелесе. К его немалому удивлению на месте тощего волшебника сидела молодая девушка, которая, едва стоило ему войти в кабинет, с улыбкой поднялась со своего места и заверив, что его уже ждут, провела за собой Тобиаса по длинным многочисленным коридорам. Стараясь не потеряться, Тобиас оглядывался по сторонам поражаясь умениям инженеров так правильно и четко расширить и сконструировать пространство МАКУСА всего лишь в одном, небольшом как казалось с улицы, маггловском офисе. Бесчисленные лестницы, служебные записки снующие тут и там, и служащие, в отличие от английских волшебников одевающиеся по маггловской моде ему очень нравились и пару раз он даже засмотревшись на особо изящные витражи, едва не потерял сопровождающую его девушку из виду. − А кто там будет? – спросил он, догнав наконец волшебницу и стараясь удержать в неожиданно потных ладонях папку с наработками. Девушка только снова тепло улыбнулась и отворила перед Тобиасом дверь, пропуская его вперед, взволнованного так, как не переживал перед первой операцией и одновременно называя присутствующим его фамилию. − Добрый день, − пробормотал Тобиас оглядывая большой зал с лакированным столом в центре, где уже сидело множество людей, все как один повернувших головы на вошедшего. − Займите свободное место, мистер Снейп, − кивнул ему в знак приветствия уже знакомый тощий волшебник, сообщая, что как только в зале появятся еще несколько людей, начнется собрание. − Лиланд Эрхард, − услышал Тобиас слева от себя и повернувшись увидел полного мужчину, с улыбкой протягивающего ему руку, − вы тоже с проектом? − Э, да, − кивнул Тобиас, вытирая ладонь о брюки и спешно здороваясь, − а вы? − Оружейная лавка, − еще теплее улыбнулся Лиланд, − тут все с различными проектами, я думаю. Наверное, мы избранные, чьи наработки особо понравились. Кстати говоря, вы первый кто просто сел на свое место, а не застыл от вида президента. Вы ему явно понравитесь, вы – смельчак. На миг застыв от удивления Тобиас оглядел присутствующих и не без труда опознал человека сидящего во главе стола и беседующего с кем-то из собравшихся. Догадаться, что это и есть президент, он смог лишь сравнив говорящего с мужчиной, изображенным на плакате у входа в Магический конгресс. − Я его просто не заметил, − пояснил он и хотел добавить что-то еще, но президент взмахнув рукой поднялся со своего места и громким зычным голосом поприветствовал присутствующих. − Я очень рад, что в нашей стране есть столько талантливых людей, и потому решил сам поприсутствовать и выслушать все варианты, что вы сможете предложить для вывода нашего волшебного сообщества на новый уровень. Как вы все знаете, − говорил он, прохаживаясь вдоль стены,− еще только год назад я был успешным предпринимателем и работая, понимал всю необходимость проведения реформ в нашем обществе. Не маги, − он поднял палец вверх, − к моей досаде, и раньше во многом превосходили нас, из-за своего вечного стремления облегчить жизнь. Они разрабатывали оружие, против которого бессильны наши щитовые чары, они изобретали сыворотки и механизмы, по сравнению с которыми Веритасерум просто детский лепет и теперь, мы должны перенять их опыт, мы должны научиться и стать сильнее, если мы не хотим стать теми, на ком ставят опыты, подобно лабораторным крысам! Вот вы, − президент остановился у кресла Тобиаса и положил ему руку на плечо, − вы, если я не ошибаюсь, обыкновенный врач, не так ли? Тобиас нервно кивнул и повернулся, глядя на президента снизу-вверх. − Вы, − продолжал он, − хотите создать больницу где будут использоваться в равной мере обычная медицина и медицина не магов, как вы к этому пришли? В кабинете воцарилась тишина и усилием воли подавив в себе панику, Тобиас представил, что находится в операционной и твердо ответил: − я заметил разницу, господин президент. Я долгое время изучал данный вопрос, экспериментировал, если так, можно сказать. Искал пути, и, в конечном счете, нашел возможности, − Тобиас похлопал ладонью по папке, лежащей перед ним, а президент кивнув убрал руку с его плеча и пошел дальше, рассуждая о правильности и целях выбранного пути. «Странно, − думал Тобиас, замечая, что кроме него из присутствующих больше не обратились ни к одному человеку, − неужели моя идея настолько заинтересовала его, или он просто знает про всех?» Полностью занятый своими мыслями, Тобиас вполуха слушал выступающих после речи президента волшебников со своими проектами, и едва не пропустил свою очередь. Спешно поблагодарив Лиланда, своевременно толкнувшего его в бок, Тобиас встал и без волнения спокойно развесил на большой доске все макеты, что не один вечер рисовал с Эйлин в их небольшой кухне, а после произнес заранее отрепетированную речь. − А почему вы не хотите реализовать все это в Англии? – дождавшись окончания его презентации и подняв руку спросила рыжая девушка, сидящая едва ли не в самом конце зала. − Потому, что Америка открыта для нового пути, как выразился господин президент, − ответил Тобиас сделав небольшой поклон в его сторону,−и потому, что в Англии до сих пор придают значение статусу крови больше, чем изучению её состава. Они не видят реального положения вещей, по сей день толком не знают про телевидение и орут в телефоны так, что собеседник их с другого материка услышит. По залу прокатился легкий смех, а тощий волшебник похлопал в ладоши. − Спасибо за выступление и краткий обзор уровня образования магической Британии, мистер Снейп, − сказал он, и Тобиас в который раз попытался безуспешно вспомнить его имя, − можете занять свое место и предоставить остальным их право на демонстрацию. Зал недовольно загудел, наперебой засыпая Тобиаса вопросами и он, с собрав все материалы обратно в папку, с улыбкой сел на свое место, стараясь не замечать, как остальные смотрят на него, а не на очередного докладчика. Спустя несколько часов, когда последний человек, освистанный на середине своей презентации кофейни в стиле не магов, поспешно покинул зал, тощий волшебник, которого, как выяснил Тобиас звали Захари Кирбик, взмахнул палочкой, и стопка презентаций взмыла в воздух. − Те, чьи проекты я сейчас собрал, − громким скрипучим голосом объявил Кирбик, − получили одобрение господина президента и будут рассмотрены более детально, позже вам сообщат время и место следующего заседания. Волшебникам, оставшимся со своими папками, выражается благодарность и пожелание удачи в новых начинаниях. Произнеся свою речь, он, левитуря большую стопку перед собой, покинул кабинет и Тобиас, пожав руку печальному Лиланду, довольный, с пустыми руками также устремился к выходу. В этот раз времени на прогулку не оставалось и едва выйдя за пределы Магического конгресса, Тобиас щелкнул порталом - авторучкой и спустя несколько секунд оказался дома. − Если я что-то и понимаю, − произнес Тобиас появляясь в гостиной и поспешно отпрыгивая, едва не врезавшись в диван, − то у нас все получилось и очень надеюсь, что эта первая удача будет не единственной! Эйлин в ответ просияла от услышанного, и, поцеловав его, передала на руки расплакавшуюся от его шумного появления дочь, посетовав на полное отсутствие сил. − Это все прекрасно, правда, − пробормотала она зевая, и, заметив, как сник Тобиас, явно ожидавший от неё большей радости и как минимум подробных расспросов, − я сейчас правда не в состоянии слушать, слышать и что-либо ещё, но позже я с удовольствием узнаю подробности. Даже потребую. Поцеловав его еще раз и добившись уже чуть менее огорченного ответа, она ушла в спальню и зарывшись в одеяло, усиленно делала вид что уснула, пока Тобиас переодевался в домашнюю одежду и собирал вниз все, что могло понадобиться Шарлотте. Едва за мужем закрылась дверь Эйлин села в кровати и блаженно потянувшись, достала из тумбочки учебник и углубилась в изучение подростковой психологии, ни в коем случае не желая отставать от программы. Испытывая небольшое чувство вины она прекрасно понимала, что Тобиас тоже мог устать, да и спал он последнее время даже меньше неё, занятый расчетами и консультациями с наставником, но ничего не могла с собой поделать. Сидение с дочерью, о которой она так давно мечтала, внезапно стало очень утомлять. Картины, что рисовало воображение до и во время беременности совершенно не соответствовали реальности, где казалось ребенок слишком много и громко плачет, и совершенно не хочет лежать спокойно. С удивлением Эйлин отмечала, что с сыном все казалось интереснее, в новинку, и даже трудности, выводящие тогда из себя, теперь вспоминались как что-то милое и даже забавное. Сейчас она, уже опытная, точно знала, когда и чего стоит ожидать, помнила, как себя вести и что делать в любом случае и чувствовала себя застрявшей в одном повторяющемся дне, где все сводилось к режиму дня и потребностям дочери. Прожив так всего месяц, Эйлин твердо решила, что выйдет на работу и вернется к учёбе, едва малышке исполнится три месяца, оставляя её в предоставляемых больницей яслях и теперь , при каждом удобном случае, изучала все, что пришлось пропустить. «К конечном счете, − размышляла она заглушая голос совести, что оставила мужа с дочерью, − Тобу тоже полезно провести время с ребенком и почувствовать то, что ежедневно ощущаю я, когда он в больнице или просто предоставлен сам себе. Я тоже имею право жить».       − Ты только с мамой кричишь? – между тем спросил Тобиас у Шарлотты, наблюдая как та, наевшись смеси, спокойно смотрит на него, а затем на свои руки, − или просто я на тебя так влияю? Во всяком случае, если я понадоблюсь – кричи. Усмехнувшись, он взмахом палочки поднял в воздух несколько мятных леденцов, заставив их кружиться над корзиной с дочерью, лег на диван и укрывшись пледом мгновенно заснул, на всякий случай, бдительно опустив руку рядом с ребенком.