Сыны Всевышнего

      — Тихо, Рома. Зачем так пугаться?       Викентий Сигизмундович, присев на край князевской постели, аккуратно придерживал подростка за плечи. Роман, осознав, наконец, что это не кошмарный сон, вырываться перестал. Дед сразу отпустил его, и Князев смог сесть: взъерошенный и злой.       — Что вам нужно?       — Навестить тебя пришёл.       Дед взял его руку и провёл кончиками пальцев по запястью. Там как по волшебству проявился браслет из ниток.       — Ох, Рома, весело с тобой… — пробормотал дед, внимательно разглядывая своё творение. Потом достал из кармана золотую нитку и неуловимым движением вдел её посередине узора. Прижал пальцем. Через секунду золотистая строчка пунктирной линией шла уже через весь рисунок, змейкой обвиваясь вокруг руки. Роману показалось, что браслет нагрелся.       — Как вы это делаете? — не сдержался он.       Дед ухмыльнулся:       — Вот когда вместо «как» ты будешь спрашивать «зачем», тогда я, возможно, тебе объясню.       — Я хотел вас поблагодарить, — вдруг вспомнил Роман.       — Так благодари, — довольно хмыкнул дед.       — Спасибо.       — Пожалуйста. — Дед смотрел на него с усмешкой.       Роман подождал немного и недоверчиво спросил:       — Вы не собираетесь меня ругать?       — Это не входит в мою компетенцию. Но у меня есть к тебе небольшая просьба. — Дед помолчал, пристально глядя на Романа, — Твой Руднев не должен узнать ни про меня, ни про Николая Николаевича, ни тем более про Кирилла. Это в твоих же интересах.       — Догадываюсь, — мрачно ответил Князев и, набравшись смелости, добавил, — А почему мне нельзя к вам приходить?       — Уж больно ты заметный. — Дед покачал головой. — Но если очень будет надо, тогда приходи… Только без дела не являйся!       — Спасибо.       — Какой ты сегодня вежливый, — ехидно заметил дед. — Ну, спрашивай, чего ты там ещё хотел?       Роман немного смутился, но собравшись с духом, задал так мучивший его вопрос:       — Разве магия — это не знание?       — Знание, Рома, для тех, кто лежит во прахе и не смеет головы поднять. Ты можешь представить себе такого скромного мага? Я — нет.       — Но почему…       — Давай, ты самостоятельно над этим поразмыслишь. Я хотел тебя предупредить — если Руднев заметит, что ты избавился от той гадости, которую он тебе сделал, скажи, что убрал её сам. Скажем, во сне. Увидел и вынул. Пусть опасается с такими вещами к тебе соваться.       — Хорошо, — кивнул Роман.       — И ещё. Ты нашего Кира, пожалуйста, не обижай. Не то Николай Николаевич тебе голову оторвёт. Это в лучшем случае. В худшем — расщепит на молекулы. Ясно?       Роман оскорбился:       — Не нужен мне ваш Бергер! И не собирался я его обижать! — но сердце всё-таки заныло от свежей раны, нанесённой чувствительным столкновением с этим подлым, коварным ботаником.       — А вот это ты зря. Это ты ему не нужен, а он тебе нужен, да ещё как!       — А вам я зачем нужен? — зло поинтересовался Роман. — Что вы со мной возитесь?       — Хотел бы я сам это знать, Рома, почему я должен с тобой, непутёвым, нянчиться. Ох, чувствую, наплачемся мы ещё с тобой. А теперь спи. Завтра в школу. — Дед легонько хлопнул его по лбу и поднялся. Роман, закрыв глаза, медленно стал заваливаться назад, но ещё успел сонным голосом спросить:       — А как вас зовут? — «Что за чушь? Про диск ведь хотел…».       — Дедушка Мороз, — шепнул ему на ухо Викентий Сигизмундович.