Сыны Всевышнего

      Утро началось с нетерпеливого рудневского звонка.       — Приедешь?       — Как скажете…       Роман с трудом разлепил глаза и сунул мобильник под подушку. Стоп. Когда это он успел перебраться на кровать? Ах, да: Аверин. Хоть бы записочку оставил, сколько он теперь ему должен за визит и оказание первой медицинской помощи…       Впрочем, с благодарностью он, похоже, поторопился. Голова раскалывается так, будто он бился ею о стены. Приходится признать, что до сей поры он, по сути, и не знал, что такое головная боль. Если Бергеру было в своё время так же несладко, когда он устроил ему небольшую демонстрацию своей силы, неудивительно, что легкоранимый ботаник после этого не горел желанием с ним общаться. Ну, ничего, сейчас шеф его убьёт и тем самым избавит от тяжких мучений.       Дорога запомнилась, как череда бесконечных препятствий: во дворе всё перекопано, не сразу и сообразишь, как это безобразие обойти; потом авария — столкнувшиеся машины загородили проезжую часть и троллейбусы не ходят, выстроились друг за другом, как вагоны поезда; в метро народ столпился вокруг бригады скорой помощи: потерявшего сознание человека бережно укладывают на носилки. По-хорошему, внимая всем этим знакам, следовало бы вернуться домой, запереться на все замки и сказаться тяжело больным, чтобы Руднев отстал и занялся бы кем-то, кого не жалко. С другой стороны, знаки можно воспринимать, как констатацию неизбежного факта: Роман крепко попал, и отвертеться от заслуженного наказания ему не удастся.       Руднев сидел за своим столом, когда Роман вошёл в кабинет. Шеф поднял на него глаза, и тотчас скучающее выражение на его лице сменилось самой настоящей яростью. Его губы побелели и сжались узкой полосой. Он подлетел к Роману и впился жгучим взглядом в его затуманенные болью глаза. От этого сразу стало ещё хуже.       — Ну что вам от меня надо? — страдальчески простонал Роман, закрываясь от босса ладонью.       Руднев злобно отдёрнул его руку и зашипел:       — Интересно было? Ты развлёкся? Надеюсь, десерт тебе тоже понравился. Жалею, что, вообще, оставил тебя в живых. Ты ничтожество, на которое я безо всякого толку потратил полгода своей жизни! Но ты не ценишь моих усилий! Ты настолько туп, что не в состоянии даже понять, что я для тебя делаю! Думаешь, у меня тут богадельня и я буду нянчиться с тобой до скончания века?!       — Не орите на меня!!! — вдруг рявкнул Роман, что было сил. Все лампочки в люстре, под которой они стояли, при этом разлетелись на кусочки, и на них посыпался дождь из осколков.       Руднев, стиснув зубы и тяжело дыша, ещё некоторое время прожигал Романа яростным взглядом. Наконец, спустя десяток долгих секунд, он поднял слегка дрожавшие руки и взял побледневшего подростка за плечи.       — Извини, — не очень уверенно сказал он. — Я сорвался. Это, конечно, не повод… Стой! — он удержал Романа, который хотел опуститься на диван. — У тебя в волосах осколки, — объяснил он, — и за воротником…       — У вас тоже, — хрипло ответил Роман.       Они молча принялись собирать друг с друга кусочки стекла, стараясь не встречаться при этом взглядом.       — Вроде всё, — выдохнул Руднев. — Голову наклони, — он поворошил волосы Романа пальцами. — Можешь сесть пока за мой стол. — Он махнул рукой в сторону своего кресла. — Здесь… Поранишься ещё…       Мрачно поглядев мальчику вслед, Руднев снял пиджак, аккуратно встряхнул его, потряс головой, пропуская свои гладкие волосы сквозь пальцы, снова оделся и подошёл к двери.       — Надюша, возьмите в кладовке у уборщицы пылесос и идите сюда. У нас здесь небольшое ЧП.       Роман, добравшись до рудневского кресла, уронил свою тяжёлую, как чугун, голову на стол и обхватил её руками. Словно сквозь туман он наблюдал, как шеф забирает пылесос у секретарши — «Нет, такая насадка не годится, поищите что-нибудь более подходящее», — а затем самолично, с редкостной педантичностью очищает ковёр, диван и кресла.       — Посчитайте, пожалуйста, сколько нужно лампочек и позовите электрика, — бросил Руднев почтительно ждущей распоряжений рыжеволосой Надежде.       Та послушно удалилась, как упирающуюся псину на поводке, увозя за собой пылесос. Роман собрался с силами, и пролепетал с ехидной усмешкой:       — Вы отлично смотритесь вместе. Она вас оттеняет.       Руднев даже не взглянул на него.       Быстро явился электрик в синем рабочем комбинезоне. Долго цокал языком, пытался завязать беседу, но Руднев живо пресёк его попытки использовать рабочее время не по назначению. Оскорблённый в лучших чувствах, мужик влез на стремянку и долго пыхтел, выковыривая опасно ощерившиеся острыми краями патроны и вворачивая новые лампочки.       Но в конце концов ушёл и электрик, и они снова остались наедине. Роман тяжело вздохнул и обхватил голову руками, словно прикрываясь от воздушной атаки.       — Иди сюда, — холодно сказал Руднев, указывая на диван.       Роман подчинился.       — А можно, я лягу? — апатично пробормотал он.       — С чего бы это? — безо всякого намёка на сочувствие поинтересовался босс. — Хорошо, я постою! — тут же разозлился Роман. — Из вашей страстной речи я понял, что, вообще, не ценнее лабораторной крысы, на которой испытывают яды!       — Я уже сказал, что погорячился, — ровным голосом ответил Руднев, с ненавистью глядя при этом на компаньона.       — Точнее, сгоряча выдали то, что на самом деле думаете?       — Оставь свои глупые фантазии при себе. Если ты заткнёшься, я, так и быть, поделюсь своими соображениями по поводу тебя. Можешь лечь, если это тебе действительно нужно.       Роман не заставил себя уговаривать. Он скинул ботинки и со вздохом облегчения вытянулся на диване. Правда, подлокотник был слишком высоким и Роману никак не удавалось найти удобное положение для своей несчастной головы, внутри которой ухали тамтамы и десятки воинственно настроенных туземцев энергично исполняли свой ритуальный танец.       Руднев пару секунд понаблюдал за его мучениями, затем снял пиджак и, плотно скатав его, подсунул ему под голову.       — Спасибо, — смутился Роман.       — На здоровье, — неласково отозвался шеф, направляясь к выходу. — Надюша! — он распахнул дверь в приёмную, — У вас есть пенталгин или что-нибудь ещё от головной боли? — Он вскоре вернулся с таблеткой и стаканом воды. — Пей, — он безо всяких церемоний затолкал таблетку Роману в рот, так что тот едва не подавился. — А теперь слушай. И не вздумай перебивать! — он забрал у Романа стакан и сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Я уже много раз пожалел, что связался с тобой. Дело даже не в том, что мне приходится тратить на тебя своё драгоценное время, а в том, что это не приносит нужного результата. — Роман издал протестующий возглас, и Руднев гневно выпрямился в кресле. — Я просил не перебивать!.. — Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. — Мало того, что ты позволяешь каждому делать с собой, что угодно: мне, Радзинскому, вообще, любому, кому это понадобится. — Пальцы Руднева так сжимали злосчастный стакан, что Роман догадался, насколько страстно босс желает его задушить. — Так ты ещё держишь меня за дурака! Мне надоело изображать из себя идиота, раз за разом глотая твою ложь!!! — Он неожиданно встал и навис над Романом. — Быстро — рассказывай, где и когда ты познакомился с Радзинским.       — Я никогда с ним не встречался, — упрямо процедил Роман.       — Хватит мне врать!!! Я спросил: где и когда. Ну? Я жду…       — Это было ещё до вас.       — Вот как?       — И я правда никогда с ним не встречался. Он сам пришёл ко мне. Во сне.       — Как романтично!.. В тот раз, когда я тебя навещал, ты тоже был у него?       — Да, — глухо ответил Роман.       — Что он от тебя хотел?       — Ничего. Он никогда от меня ничего не хотел.       — Чудесно. Вы о погоде что ли говорили?       — О пустяках всяких. Он проверял …эту штуку на моей руке. Иногда новые нитки в узор вплетал.       — И ничего не объяснял?       — Нет.       — И ты, конечно же, не спрашивал?       — Спрашивал. Он всегда уходил от ответа.       Руднев раздражённо прошёлся по кабинету.       — Ты, как я понимаю, сумел воспользоваться Картой? — сухо спросил он, глядя на Романа сверху вниз.       — С чего вы взяли?       — Отвечай.       — Не знаю. Мне не удалось далеко продвинуться.       — Подробнее.       — Да нечего даже рассказать. Там только пастухи, овечки, мудрые старцы и философские разговоры…       — А ты чего хотел? Я ведь сразу предупредил тебя, что от этой штуки тебе пользы не будет.       — Вы ничего мне толком не объяснили!       — Моего слова тебе недостаточно?       — Разумеется, нет!       — Пошёл вон!!! — рассвирепел вдруг Руднев.       Смертельно обиженный Роман вскочил, засовывая ноги в ботинки, и тут же охнул, хватаясь за голову:       — Сволочь бездушная… — прошипел он, косясь на шефа.       — Заткнись и сядь на место, — Руднев в два шага оказался рядом и надавил Роману на плечо, заставляя снова опуститься на диван. Губы его злобно дёргались и, казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не придушить своего компаньона.       — Опять погорячились? — язвительно поинтересовался Роман.       — Пока нет. Иначе ты был бы уже в реанимации. — Босс опустился в кресло, нервно проводя пальцами по губам. — Ты должен помочь мне разделаться с Радзинским, — неожиданно заявил он. — Иначе я ничего не смогу сделать для тебя.       — Разделаться — это как? — похолодел Роман.       — Не бойся. Крепить бомбу к днищу его автомобиля тебе не придётся, — съязвил Руднев. — И поджидать его на крыше с оптической винтовкой в руках — тоже. И имей в виду: отныне шаг вправо, шаг влево от меня будут считаться за побег. Расстрел на месте. Мне надоели твои игры и то, что ты считаешь меня за дурака.       — Чем он вам так помешал? — изумился Роман.       — Не твоё дело, мальчик. — Руднев наклонился, забирая с дивана свой пиджак, и брезгливо встряхнул его, расправляя. — Он помешал мне, а значит — и тебе. Мы ведь в одной лодке? Не так ли? — и босс с мученическим выражением на лице натянул пиджак, оглядывая себя так, будто ему пришлось надеть вещь, вынутую из помойки.       — Вообще-то, вы обращаетесь со мной как куклуксклановец с негром, — возмутился Роман, вставая вслед за шефом.       — Не нравится — отправляйся к Радзинскому. Он сводит тебя в зоопарк, угостит мороженым, сопли тебе вытрет.       — Ревнуете? Знаете, что вас-то любить не за… — начал было Роман и осёкся от звонкой пощёчины. Впрочем, другой рукой Руднев тотчас притянул его к себе, так что лбом Роман уткнулся в его плечо.       — Детский сад, — пробормотал Руднев, пару раз проведя по его волосам, и тут же отстранил Романа от себя. — На день рождения подарю тебе робота-трансформера, — через силу усмехнулся он. — Или лучше щеночка?       — Автомат Калашникова. И патронов побольше, — мрачно отозвался Роман.       Руднев вполне добродушно рассмеялся.       — Убивать-то кого будешь? Меня? Или прохожих с чердака мочить?       — А это как будете себя вести…       — Ну ты и нахал! — уже радостно восхитился босс и пошёл к двери, за локоток волоча за собой Романа. — Через два часа у меня самолёт, — весело сообщил он. — Так что до дома как-нибудь сам доберёшься. Из-за тебя мне пришлось прервать свою поездку, между прочим. — Он окинул мальчика оценивающим взглядом. — А ты живучий, — прищурился он. — А я-то торопился, боялся, что мне придётся тебя по частям собирать. Не думал, что ты на своих двоих сегодня ко мне доберёшься. Или тебе помогли?       — Помогли, — с вызовом ответил Роман.       — Ах, вот оно что! Теперь понятно, чего ты так надулся. Чужие дяденьки проявили сострадание, и моё бессердечие на этом фоне выглядит чудовищным злодейством. Вот так потихоньку слюнтяйская философия и проникает в твою кровь…       — Когда вы вернётесь? — нахмурился Роман, старательно пропуская мимо ушей рудневскую колкость.       — А вот как закончу все дела, так и вернусь. А ты без меня веди себя хорошо: злому волку дверь не открывай, куда тебя не просили, не заглядывай. А займись лучше делом. Помнишь — про моё предложение? Думай, Рома, думай. Ты ведь обещал подумать — про диск. — И Руднев выпихнул Романа за дверь, не давая ему опомниться. — Чао, мой мальчик! — Он вышел следом и запер за собой дверь в кабинет. — Надюша! — Открыв свой портфель, босс неожиданно вынул оттуда розу. — Извините, что лишил вас законного выходного. Но, согласитесь, что мы очень плодотворно поработали! Не правда ли? — С любезной улыбкой положив цветок на стол, господин адвокат помахал всем ручкой и лёгкой походкой вышел из конторы.       Оставшиеся в приёмной Наденька и Роман некоторое время с одинаковым недоумением молча глядели на прекрасную кремовую розу, потом встретились глазами… и Роман захохотал.       — Как мило! — воскликнул он, с трудом разгибаясь и вытирая слёзы. — Шикарная компенсация!       — Завидовать нехорошо, молодой человек, — вежливо улыбнулась секретарша. — А выход там. — Она указала рукой на дверь.