Сыны Всевышнего

      Руднев задумчиво перетасовал карты и снова начал их раскладывать. Роману всегда нравилось смотреть, как босс это делает. Его украшенные перстнями пальцы двигались при этом ловко и уверенно, как у фокусника. Роман подумал, что Руднев, наверняка, неплохо смотрелся бы в роли карточного афериста. Но говорить ему об этом Роман не стал. Знал, что он ответит: «Разве я похож на дурака?».       Руднев не любил полагаться на удачу, и тяга Романа к бессмысленному риску ничего, кроме презрения в его душе не вызывала. Он называл это «суицидальным синдромом».       Как-то раз Андрей Константинович обмолвился, что сам он такой благоразумный, потому что у него были «хорошие учителя» и, увидев, как Роман при этом встрепенулся, с усмешкой добавил: жаль, что малиновые пиджаки и толстые золотые цепи на шее вышли из моды — у Романа был бы шанс получить пару уроков в школе здравомыслия. Продолжить эту тему он отказался, и Роману пришлось самостоятельно окунуться в изучение истории «лихих девяностых». Очень скоро его уже начало тошнить при одном только виде людей в спортивных костюмах, не говоря уже о малиновом цвете в принципе — не только в качестве расцветки мужских пиджаков. Он от души пожалел Руднева, которому пришлось иметь с этим дело. И совсем нехорошо ему стало, когда он сообразил, что Руднев, скорее всего, был вовсе не невинной жертвой бандитского террора, а полноправным участником этой жутковатой кадрили.       — Хочешь, на тебя раскинем? — Руднев заметил его пристальное внимание и пригласил пересесть поближе. Он никогда не говорил «погадаем». «Цыганки гадают», — презрительно усмехался он.       Роману не очень-то хотелось, чтобы Руднев узнал о нём что-то лишнее. Особенно теперь. Босс виртуозно умел обращаться с картами — и с обычными, и с картами Таро, которые держал сейчас в руках — и никогда не ошибался.       — Испугался?       — Просто не хочу.       — Да ну? Иди-иди. Ты не хочешь — я хочу.       — Что ещё за новости?! — возмутился Роман. — Снова проверять меня вздумали?       — Тебе по-прежнему есть что скрывать? — заинтересовался Андрей Константинович.       — Хорошо. Давай. — Роман сел возле рудневского стола, скрестив руки на груди.       — Тебе это не поможет, — тасуя колоду, язвительно заметил босс по поводу его скрещённых рук. — Что будем смотреть?       — Что хотите, то и смотрите, — презрительно бросил в ответ Роман.       — Да? Вот спасибо! — Руднев сказал это таким довольным тоном, что Романа прошиб холодный пот. «Идиот!» — обругал он себя. Впрочем, босс и так при желании посмотрел бы всё, что хотел. — Снимай карту, — сосредоточенно сказал Руднев и, усмехнувшись, добавил, — и не пытайся меня сбить.       — Ну, попытка — не пытка, — огрызнулся Роман, нарочно вытягивая не ту карту, какую отчаянно хотелось взять.       Руднев только ещё больше развеселился и, запихнув протянутую Романом карту обратно в колоду, сам вытащил другую, отмеченную глупым подростком. Роман в ответ испепелил его взглядом, что искренне порадовало Андрея Константиновича.       — Так, посмотрим. Что тут у нас на сердце? М-м-м… Какой-то …блондин?.. украл твой покой… — Руднев несколько секунд озадаченно глядел на Романа, а потом расхохотался так, что чуть не смахнул весь расклад, раскачиваясь над столом в приступе смеха. — Рома, ты воистину неистощимый источник сюрпризов! — едва смог выговорить он, вытирая слёзы. — Я даже боюсь дальше смотреть.       — А вы и не смотрите, — обиженно процедил Роман. — Вы сегодня явно не в ударе.       — А, по-моему, мне сегодня на редкость везёт. Узнать о тебе такое! Хочу тебя предупредить: мальчиком этим кто-то управляет. У него очень жёсткая внутренняя зависимость. Против своего Хозяина он ни при каких обстоятельствах не пойдёт. — Руднев смерил его насмешливым взглядом, словно приглашая поинтересоваться подробностями. Но Роман покрепче сжал зубы, чтобы не кинуться расспрашивать его о причудливых изгибах бергеровской души (и вовсе он не блондин — русые у него волосы!).       — Вам самому не смешно? — окатил он босса волной презрения.       — Очень смешно, Рома, — охотно согласился Руднев. — Я же говорил, что ты дурак. Предупреждал тебя. Теперь имею право повеселиться.       Роман пренебрежительно пожал плечами, хотя на душе у него кошки скребли.       — Вернёмся к нашим… блондинам, — Андрей Константинович, отчаянно веселясь, продолжал переворачивать карты. — На уме у нашего Романа Аркадьича забота. Шизофрения, как и было сказано… Ты Булгакова-то читал?       — Читал.       — Ну, так это про тебя. А ведь я тебя предупреждал, Рома, чтобы ты в эти игры не играл, — и Руднев помахал в воздухе картой с изображением ангела с двумя чашами в руках.       — И в мыслях не было, — на лице у Романа не дрогнул ни один мускул.       — Не было. А теперь есть, — ледяным тоном припечатал Руднев. — Картам я в любом случае больше верю.       — Что я должен на это ответить? — искренне изумился Роман.       — Ты должен упасть передо мной на колени и слёзно молить о прощении, болван! — вполне серьёзно ответил на это Андрей Константинович. — Значит так: или ты сейчас же всё — слышишь, ВСЁ — мне рассказываешь, или можешь считать этот момент официальным объявлением войны. И, уверяю тебя, даже бронированная камера тебя не спасёт, если я захочу тебя достать!       Если бы Роман и решил сейчас что-нибудь сказать, он бы всё равно не смог, потому что у него перехватило дыхание, и голос самым предательским образом пропал.       — Я жду, Рома, — терпеливо напомнил ему Руднев. — Рассказывай уже, во что ты вляпался.       — Ни во что, — хрипло ответил Роман и прокашлялся.       — Не испытывай моё терпение, — пригрозил босс.       — Я ни во что не вляпался, — твёрдо стоял на своём Роман. — Я просто хотел вспомнить. Своё прошлое.       — С чего бы это?       — Карта сказала, что я должен вспомнить.       — А для чего — не сказала? — зло прищурился Руднев.       Роман помотал головой.       — А какое отношение к этому имеет твой голубоглазый приятель? — усмехнулся босс. — Нечего на меня таращиться. Видел я его, — сладко пропел Андрей Константинович.       — Видели? Где? — сердце у Романа внезапно перестало биться.       — У тебя в голове, придурок. Ты сам мне его сейчас показал. Ну?       Роман молчал и пульс, казалось, вёл обратный отсчёт до момента его личного апокалипсиса: десять, девять, восемь, семь… Нет сомнений, если босс доберётся до Бергера — наивного, доверчивого, беззащитного Бергера — он ему не коробку конфет пошлёт, чтобы завязать приятное знакомство. «Господин Радзинский! Что ж вас нету, когда по-настоящему надо!» — мысленно завопил он. Не выдержав напряжения, он вскочил и пнул стул, на котором сидел.       — Не смейте его трогать! Он мне нужен! — заорал он, сметая со стола карты, — И совсем не в том смысле, что вы тут намекаете!       — Вау! — восхитился Руднев, откинувшись в кресле. — Да ещё как нужен, как я погляжу. Рома, не стоило давать мне такие козыри в руки!       — Да какие там козыри! — начав орать, Роман уже не мог остановиться. — Что вы там себе нафантазировали! Да я сам, собственными руками придушил бы этого урода, так он меня достал!!! — Он схватил с рудневского стола тяжеленную статуэтку Фемиды и ухнул её об стену.       — Ремонт конторы за твой счёт. Только стёкла не бей — сигнализация сработает, — деловым тоном предупредил Руднев.       — Хватит мне указывать!!! — Роман с чувством запустил в окно чугунную пепельницу для посетителей, но немного промахнулся, и она шмякнулась об стену. Тогда он принялся расшвыривать папки с документами и сбрасывать с полок дурацкие своды законов.       — У меня ещё ствол есть, — неприязненно процедил Руднев. — Хочешь? Палить по лампочкам тоже очень приятно.       Роман плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу:       — Не боитесь, что я по вам промахнусь? — зло спросил он.       — Отпусти меня, Роман-царевич, я тебе ещё пригожусь, — склонив голову на бок, елейным голоском протянул Руднев. Получилось очень смешно и Роман, не выдержав, прыснул от смеха.       — Ладно, — сказал он. — Извините.       — Извинений мало, Роман Аркадьич. Придётся возместить причинённый ущерб. А ещё кто-то должен разобрать документы…       — Вот уж от этого увольте. Деньги можете снять с моего счёта, а с бумажками, хоть убейте, я возиться не стану, — решительно заявил Роман.       — Ошибаешься, — зловеще протянул Руднев и поднялся со своего места. — Ещё как станешь! И бумажки разбирать, и вообще делать всё, что я тебе скажу… — Он неторопливо пошёл к дивану, стараясь при этом не наступать на рассыпанные по полу бумаги. — Мальчик этот — как, бишь, его зовут? Кирилл? — очаровательный ребёнок! Но у него есть огромный недостаток — он нереально добрый! Такой отзывчивый… Как ты думаешь, он откажется вызволить из беды своего бестолкового приятеля?       Роман только сейчас понял, что вдохнуть-то он вдохнул, а вот выдохнуть забыл. Руднев стоял перед ним, улыбаясь одними губами, и глядел на него страшными, потемневшими глазами.       — Чего вы хотите? — прямо спросил Роман, решив, что лучше сразу выяснить, чего босс от него добивается.       — Я думаю, наши желания совпадают. — Глаза Руднева сузились. — Мне не нужна твоя помощь, как ты мог бы подумать. Мне нужно, чтобы ты просто пошёл со мной.       — Зачем? — нервно сглотнул Роман, сразу сообразив, что речь идёт о новом диске.       — Странно тебя заставлять, но, похоже, ты окончательно отравлен влиянием шайки Радзинского. Я ничего не стану тебе объяснять. Либо ты отправишься со мной, либо я возьму в попутчики твоего очаровательного приятеля. Вот и всё.       Роман даже не разозлился на этот откровенный шантаж. Он просто почувствовал себя ужасно уставшим.       — А что это вы стоите? Присаживайтесь, Андрей Константинович, — с вымученным радушием предложил он.       — Опять хамишь? — с интересом оглядел его Руднев, усаживаясь в кресло напротив.       — А, по-моему, я очень даже вежлив, — кисло улыбнулся Роман. — Так вы собираетесь воспользоваться проводником, который недавно мне показывали? Я правильно понимаю?       — Абсолютно верно. И мне нужен попутчик.       — Зачем?       — А вот это, Рома, тебе знать необязательно.       — Ах, ну да! У меня же нет выбора! — понимающе усмехнулся Роман. — А с чего вы взяли, что ради какого-то непонятного приятеля я готов рисковать своей драгоценной шкуркой? Ведь если вам не нужна моя помощь, значит, вы просто собираетесь меня использовать. Уж не знаю, в каком качестве…       — В такие моменты, Рома, я начинаю верить, что мучаюсь с тобой не зря, — почти без иронии ответил Руднев. — Вот только происходит это нечасто.       — Вы не ответили…       — А я и не собирался. Я предупредил тебя, что намерен сделать, если ты откажешься. Хочешь прикинуться, что тебе всё равно? Давай, поиграем.       Роман низко опустил голову.       — Хорошо, я подумаю, — тусклым голосом ответил он после небольшой паузы.       — Нет, мой дорогой. Ты всё-таки не понял, — покачал головой Руднев. — Думать тебе не о чем. В ближайшие дни я разберусь со своими делами и сообщу тебе, когда приехать. Не явишься — пеняй на себя…       — Где ж вы раньше-то были, Андрей Константинович? — с ненавистью бросил Роман. — Предложили бы полгода назад, я бы вам ещё спасибо сказал…       — Тебя подвезти? — вместо ответа поинтересовался Руднев.       — Подвезите, — вздохнул Роман, поднимаясь и обводя взглядом разгромленный кабинет.       Руднев заметил это и усмехнулся.       — Заставить бы тебя разгребать всё это — да без толку. Мой опыт общения с психопатами подсказывает, что это только подольёт масла в огонь. Пойдём, — он неожиданно обнял мальчика за плечи. Хотел добавить что-то, но только крепче сжал пальцами его плечо и повёл своего компаньона к выходу.