Сыны Всевышнего

      — О, Боже! Бергер! — нервно воскликнул Роман, когда под своим локтем обнаружил вдруг нерешительно хлопающее ресницами голубоглазое блондинистое существо. Девочка была практически точной, только уменьшенной копией Кирилла: те же ясные, словно светящиеся глаза, то же ангельское личико и светлые волосы, разметавшиеся по плечам. — Никак не могу привыкнуть лицезреть тебя с длинными волосами и в платьице с оборочками! — усмехнулся он и спросил у малышки, — Ну что опять? Ты оторвала кукле ногу? Зачем? Переодеть хотела? Сурово… На, держи свою куклу, Вера Бергер… И запомни, мелочь: замуж выйдешь — фамилию не меняй. Вера Бергер звучит просто роскошно. Правильно я говорю, Лапуля?       Кирилл весело фыркнул и взял из высокой глиняной миски ещё горсть орехов.       — Руся, не мешай дяде Роме, — мягко посоветовал он. — Это сейчас он починил твою куклу. Но если ты будешь его доставать, он разозлится и оторвёт ей не только ногу, как ты, но ещё и голову.       — Нет. Он добрый, — твёрдо сказала девочка, пристально глядя Роману в глаза.       — Молодец, ребёнок, — сладким голосом пропел Роман. — Иди, я тебя поцелую.       Девочка с готовностью забралась к нему на колени и обвила его шею руками. Роман сморщился, пытаясь сдуть лезущие в рот и нос светлые волосы, и звонко поцеловал её в ухо. Она сразу отпрянула:       — Щекотно!       — Конечно, — согласился Роман и подул ей в другое ушко.       Кирилл задумчиво наблюдал развернувшуюся возле письменного стола возню, сопровождавшуюся повизгиваниями и тихим смехом, и машинально перекатывал забытый во рту орех.       — Всё. Иди, играй. — Роман решительно ссадил девочку с колен и одёрнул на ней белое с синими цветами вельветовое платьице. — А ты, Лапуля, проснись. Сейчас я буду рассказывать тебе чинопоследование Литургии, а ты поправляй, если что.       — Ром, — тихо перебил его Кирилл.       — Ну что? — сразу помрачнел Роман. — Опять будем обсуждать мой формализм и мою неискренность? Что страшного в том, что я решил первым делом ознакомиться с внешней стороной жизни Церкви? Я ведь понимаю, что это именно внешняя сторона. Что есть ещё и содержание…       — Ты подходишь к крещению, как к необходимой процедуре, — виноватым голосом укорил его Кирилл. — Вроде прививки от кори…       — Господи! — простонал Роман. Он взял, лежавшую перед ним на столе толстую книгу и побился об неё головой. — Бергер, лапочка, эта тема закрыта. ЗАКРЫТА!!! Понимаешь ты или нет?!       Кирилл расстроился окончательно и высыпал орехи обратно в миску. Обхватив себя руками, словно ему было холодно, Бергер ссутулился и низко опустил голову, упираясь подбородком в грудь. Роман подождал немного — неизвестно чего, наверное, чуда — обречённо вздохнул и отправился утешать слишком принципиального ботаника.       — Лапа, — мучительно выдавил он, опускаясь перед ним на колени. — Ну что я должен сделать, чтобы ты порадовался, наконец, моему в высшей степени похвальному решению, а не сидел здесь с таким видом, словно у тебя кто-то умер?       — В прошлой жизни ты был примерным католиком. И причащался, наверное, регулярно, — по-прежнему тихо ответил Кирилл. — Но это не помешало тебе быть тем, кем ты был, и заниматься тем, чем ты занимался…       Роман чуть было не ляпнул вслух «и сейчас не помешает», но поймав болезненно взметнувшийся взгляд Кирилла, счёл за благо промолчать.       — Кир, тебя крестили, когда ты был младенцем? Верно? — терпеливо начал Роман. — Скажи, ты в тот момент верил? Ты понимал? Ты сознательно участвовал в Таинстве?       — Ты не младенец, — отрезал Кирилл.       — Так я в отличие от новорождённого знаю, что делаю. Я прекрасно понимаю, что и зачем. Я делаю это сознательно! Ну, просто поверь мне, Кир!!! — рявкнул он, заставив Кирилла вздрогнуть, и в отчаянии уронил голову ему на колени.       Повисла напряжённая тишина, которую пару минут спустя нарушил тихий голос Бергера:       — Ладно, Ром. Делай, как знаешь, — печально усмехнулся он, зарываясь пальцами ему в волосы.       Роман настороженно поднял голову и прищурился — похоже, эта рудневская повадка приклеилась к нему навсегда.       — Я не ослышался?       — Нет.       — Ты что-то видел? Сейчас.       — Видел, но не собираюсь это с тобой обсуждать.       Роман выпрямился и сел на пятки.       — Признайся, Лапа, — ухмыльнулся он, — тебя, как это говорится — вразумили? Чтобы ты перестал меня третировать.       — Ага, — легко согласился Кирилл. И добродушно усмехнулся, — Начинай уже. Говори, что хотел — я внимательно слушаю. — Не рассказывать же, в самом деле, что он увидел Николая Николаевича, который, строго нахмурившись, приложил палец к своим губам, явно призывая своего подопечного к молчанию.