Ты — моя зависимость

      Ночь возвышалась над горящими тысячами ярких огней улицами Корусанта. Со дня, когда Асока Тано покинула орден джедаев, прошёл ровно год. Год полный битв и приключений, год, который должен был стать решающим в истории всей Республики. Война неизбежно подходила к концу. Армия республики одерживала всё больше и больше грандиозных побед в битвах против сепаратистов, невольно заставляя тех отступать. Казалось, исход этой войны был почти очевиден. Всё указывало на то, что Республика в итоге победит, навсегда сокрушив врага, тем самым лишний раз показав миру своё величие. Наверное, оттого задания джедаев с каждым днём становились всё проще и незначительней.       Вот, например, сейчас, вместо того, чтобы принимать участие в очередной грандиозной битве космических кораблей враждующих сил где-то среди холодных и молчаливых просторов космоса, Энакин Скайуокер устало преследовал какого-то мелкого шпиона сепаратистов, доселе тайно скрывающегося на Корусанте. Задание было достаточно простым, найти и обезвредить, после чего доставить в орден для допроса. Найти-то генерал его нашёл, вот только поймать вражеского агента уже было более проблематичным. Подобные типы умели убегать и скрываться, особенно, когда за ними следовали джедаи. Причём скрываться не в самых лучших местах планеты.       Мелькнув среди толпы прохожих, медленно перемещающихся по нижнему уровню Корусанта, вражеский агент устремился вперёд, отчаянно пытаясь найти прибежище, спастись от преследования, на время затаившись в неком укромном уголке этой не слишком приятной части столицы, дабы выждать пока генерал окончательно собьётся со следа. Вот только Скайуокер не отставал от него ни на шаг. Энакин не терял вражеского агента из вида ни на секунду, продолжая и продолжая идти за ним. Миновав ещё несколько метров, преступник остановился и осмотрелся. У него был не такой уж и большой выбор. Впрочем, парень не растерялся и, быстро приметив какой-то захудалый бар, шмыгнул внутрь. Краем глаза уловив, что его цель скрылась в недрах питейного заведения, Скайуокер последовал за ним. Сделав пару шагов в сторону входа в бар, Энакин на мгновение остановился и тяжело вздохнул.       - И почему все преступники постоянно прячутся в таких местах?       Уже в который раз генералу доводилось преследовать беглецов в не самых престижных заведениях Корусанта. Местный персонал коих, наверняка, вскоре должен был запомнить его и при встрече с лёгкостью узнавать. Но делать было нечего, задание есть задание. И пересилив ощущение некого извечного повторения, Энакин вошёл внутрь. В баре было шумно и полно посетителей, играла громкая музыка. В таком месте преступнику можно было с лёгкостью ускользнуть от глаз даже самого опытного джедая. Что, в общем-то, сепаратистский шпион с успехом и сделал. Впрочем, Скайуокер был уверен, что вновь без особого труда отыщет его среди посетителей, стоило только лишь повнимательнее осмотреться. Пробравшись сквозь толпу сновавших туда сюда подвыпивших «форм жизни» чуть ближе к центру захудалого клуба, Энакин быстро пробежал усталым взглядом по просторному залу. На мгновение Скайуокеру даже показалось, что он смог отыскать свою цель среди людей и гуманоидов, предававшихся вечернему безумству в этом питейном заведении. Как внезапно его зрительный контакт с сепаратистским шпионом был прерван.       Громкий выкрик до боли знакомого голоса донёсся до ушей Скайуокера откуда-то со стороны танцпола, невольно заставив того отвлечься от преследуемой цели. Не веря собственному слуху, Энакин быстро обернулся и взгляд его наткнулся на личность, встретить которую ещё когда-либо Скайуокер уже и не надеялся. Возможно, генерал обрадовался бы счастливому стечению обстоятельств, вновь сведшему их вместе, если бы не одно но…       Его глазам предстала такая картина, что хотелось крепко зажмуриться и попытаться проснуться, решив, будто всё это было лишь дурным сном. Здесь, на самом нижнем уровне Корусанта, посреди сего грязного захудалого бара, меж многочисленных алкашей и бандитов, Энакин увидел её, и это было просто немыслимо. Его бывший падаван, некогда милая и наивная девочка – Асока Тано, одетая в весьма вульгарные едва прикрывающие её хрупкое изящное тело топик и мини-юбку ярко-алого цвета, пожалуй, слишком раскованно отплясывала вместе с двумя какими-то едва держащимися на ногах мужиканами на танцполе. Но что было ещё хуже, совсем юная тогрута, похоже, и сама не слишком контролировала собственные действия. Она хаотично двигалась в ритм некой современной музыки, достаточно смело размахивая руками, ногами, бёдрами, головой, выкрикивая какие-то громкие несвязные фразы. Её милые бело-синие лекку стремительно скользили по открытым нежным плечам, делая не совсем чёткие движения хозяйки достаточно соблазнительными, тем самым заставляя всех окружающих невольно пялиться на Асоку с неприкрытым желанием, в особенности её партнёров по танцу. Энакин и сам как-то мимолётом отметил, что в данный момент девушка выглядела довольно красиво. Асоке всегда шло красное, оно подчёркивало её необычную экзотическую инопланетную внешность. Впрочем, Тано всё шло. Но сейчас было не время разглядывать её на пару с извращенцами. То, что такая девушка как она могла оказаться в подобном месте абсолютно одна, было явно не здорово. Тем более, что судя по поведению Асоки, Энакину показалось, что она была очень сильно пьяна, или даже нет, абсолютно накачана. Не веря собственным глазам, Скайуокер так и замер на месте, продолжая неподвижно созерцать своего бывшего падавана в абсолютно несвойственном ей состоянии. В то время, как явно раззадоренные её смелыми раскрепощёнными движениями мужики, стали действовать более решительно.       Грубые руки обоих спонтанных партнёров тогруты по танцу похотливо скользнули по её нежному телу, стараясь ощупать как можно больше. Казалось, Асока и сама была не против этих прикосновений, но так действительно лишь казалось на первый взгляд. Ощутив на своей ярко-оранжевой бархатистой коже чужие пальцы, Тано тут же рассвирепела и в один момент остановила свой соблазнительный танец. Резко ударив маленькими хрупкими ручками по наглым лапам мужиканов, Асока попыталась остановить их домогательство. Но это было тщетно, активное сопротивление тогруты вызвало лишь ещё большее желание с их стороны покрепче прижаться к ней, изучить каждый сантиметр её точёной фигуры, прикоснуться к инопланетянке губами и страстно, похотливо целовать её прямо здесь, прямо при всех. Абсолютно не желая того, чтобы какие-то незнакомцы лапали её, словно дешёвую проститутку, Асока стала активнее вырываться и отбиваться, лишь сильнее и сильнее раззадоривая пьяных танцоров.       Понимая, что оказалась в крайне плачевной ситуации, тогрута чувствовала, что ей было уже не до развлечения и не до шуток. Лёгкий дурман от принятых наркотиков в один момент сменился сильным волнением и невероятной злобой. Которую Асока тут же вылила на своих партнёров. Резко и грубо оттолкнув одного прочь от себя, девушка с размаху ударила второго кулаком по лицу, в надежде, что это подохладит пыл пьяных мужиканов. Но она ошиблась.       - Эй, отвалите от меня, мерзкие ублюдки! – продолжая сопротивляться и отбиваться от откровенных домогательств, громко выкрикнула тогрута.       Впрочем и эта её попытка оградиться от приставаний оказалась проигнорированной - немного придя в себя после не таких уж и сильных ударов девушки, партнёры по танцу вновь рванулись к ней.       Всё ещё молча наблюдая за всем происходящем со стороны, Скайуокер в один миг позабыл про своё задание, которое собственно и привело его сюда. Ни сепаратистский шпион, ни кто другой в данный момент уже не волновали Энакина. Чувствуя, как его переполняет злоба от того, что какие-то пьяные мужиканы вот так грубо, нагло и бесцеремонно посмели лапать его милую хрупкую, пусть и бывшую, ученицу посреди этого грязного захудалого бара, генерал, ни секунды не задумываясь, отчаянно бросился ей на помощь. Что сделал, кстати, очень вовремя.       Один из наглых похотливых пьянчуг жадно протянул свою грубую ручищу вперёд и вот-вот ухватил бы Асоку где-то в районе пятой точки, если бы Скайуокер, быстро среагировав на это телодвижение, резко не остановил его. Крепко сжав в своих механических пальцах, оказавшееся не таким уж и прочным запястье мужикана, громко хрустнувшее в его ненастоящей кисти, Энакин зло произнёс:       - Ты слышал, … урод, дама сказала отвалить от неё.       Абсолютно не ожидавший подобного поворота событий, второй партнёр по танцу Асоки тоже замер на месте, словно вкопанный, непонимающими пьяными глазами пялясь на Скайуокера, который не был сдержан в грубых татуинских выражениях.       Прошло буквально пару секунд прежде, чем мужикан всё же осознал произошедшее своими слегка не трезвыми мозгами и, глупо ухмыльнувшись, насмешливо задал Энакину вопрос:       - Ты ещё кто такой, чтобы нам указывать, неудачник?       Похоже, что слова его товарища и брата по домогательству к юным тогрутам показались и первому партнёру Асоки по танцу достаточно забавными, так как, будто и вовсе позабыв про больно сжатую руку, тот тоже заулыбался и утвердительно кивнул головой.       Услышав ответное оскорбление в собственный адрес, Скайуокер ещё больше нахмурился. Кодекс джедаев всегда учил своих приверженцев тому, что даже в самых-самых напряжённых ситуациях нужно быть сдержанным и терпеливым, а прибегать к насилию и вовсе следовало лишь в целях защиты. Но когда вообще Энакин подчинялся правилам? Особенно, если кто-то смел обижать или оскорблять его близких и его самого.       - Тот, кому вы, … , за неудачника сейчас ответите, - зло огрызнулся генерал и, хорошенько размахнувшись настоящей рукой, со всей силы врезал стоящему от него слева мужикану по лицу.       Взвыв от боли, тот схватился за разбитый нос обеими кистями. Нехило получив по наглой роже, несчастный пьянчуга аж отпрянул на пару шагов назад, пытаясь немного прийти в себя.       Совершенно не обращая на него никакого внимания, Энакин переключился на первого партнёра Асоки по танцу, запястье которого он всё ещё держал в своих пальцах. Резко заломав несчастному пьянчуге-извращенцу руку назад, генерал силой заставил того изогнуться, а потом с ноги дал ему такого хорошего пинка, что бедный мужикан аж отлетел в сторону и, плюхнувшись на пол, проскользил по его гладкой поверхности ещё пару метров, после чего больно стукнулся головой о низ барной стойки и отключился.       Похоже, что левой рукой Энакин дрался не так хорошо, как правой, потому что пьянчуга-извращенец с повреждённым носом как-то слишком быстро пришёл в себя. Заметив, что противник был явно занят избиением его друга, мужикан стремительно рванулся вперёд, решив воспользоваться ситуацией. Жаждя отмщения за своё покалеченное лицо, пьянчуга наивно полагал, что надавать Энакину ответных тумаков будет достаточно просто, так как тот и вовсе не заметит его. Однако, постоянно участвуя в каких-то боях на войне, Скайуокер был хорошо обучен. Он знал, что даже почти поверженного противника не следовало оставлять без внимания, ведь тот мог внезапно напасть со спины. Отчего генерал легко и быстро предотвратил, казалось бы, неожиданную атаку на него. Резко развернувшись на месте, Энакин с ещё большей силой, нежели в первый раз, замахнулся, а затем уже правой, механической рукой, нанёс сокрушительный удар обидчику Асоки. Хорошо получив по наглой роже, прочной «железякой» в кожаной перчатке, бедный извращенец так и улетел прочь, небрежно грохнувшись где-то поодаль танцпола без сознания. Толпа, собравшаяся поглазеть на эту потасовку, взвыла от восторга, вот только самим её участникам было как-то не до того.        Разделавшись с обоими пьяными мужиканами, Энакин быстро повернулся к Асоке и недовольно взглянул на неё, как бы безмолвно укоряя за недостойное поведение. Как будто она снова была его провинившимся падаваном, а он её строгим мастером. Девушка молча стояла напротив него, пребывая в лёгком шоке и, как-то отстранёно улыбаясь, переминалась с ноги на ногу.       Не став ждать больше ни секунды, Скайуокер решил немедленно вывести свою бывшую ученицу из этого грязного, опасного, абсолютно не подобающего для юной тогруты места. Грубо и резко ухватив Асоку за руку, Энакин буквально силой потащил её за собой, прочь из захудалого бара, прочь от этих бандюганов, извращенцев и пьянчуг, прочь от опасности.       Не сразу сообразив, что происходит, впрочем, как не сразу и поверив своим глазам, Тано поначалу молча следовала за ним. Но когда опомнилась, её реакция оказалась совсем не такой, как стоило ожидать. Где-то примерно на полпути, Асока осознала, что её силой волокут из места, где она планировала провести остаток вечера, наслаждаясь своим нереальным кайфом, и это тогруте не понравилось даже больше чем то, когда пьяные извращенцы стали её домогаться. Чего-чего, а когда ей указывали, Асока не любила, просто ненавидела. Тем более теперь, тем более, если навязывать ей свои моральные устои собирался Энакин. Он больше не имел на это никакого права, по крайней мере, она ни в коем разе не собиралась ему сего позволять.       Резко затормозив уже на улице около бара, Асока с силой упёрлась ногами в землю и попыталась выдернуть свою руку из крепкого захвата её бывшего мастера. Хаотично задёргавшись, не совсем трезвая Тано стала ещё активнее вырываться и отбиваться, упрямиться и сопротивляться тому, что её волокли прочь от места развлечения.       - Отпусти меня! Слышишь ты! Я никуда с тобой не пойду! Я ещё не всё выпила, я ещё не дотанцевала! – начала громко орать на всю улицу явно неадекватно ведущая себя девушка, свободной рукой пытаясь лупить бывшего учителя по его кисти.       Асока совсем позабыла, что ладонь, в которой Энакин сжимал её хрупкое запястье, продолжая тащить и тащить девушку подальше от бара несмотря ни на что, давно была металлической, отчего немного неподрассчитав силы, так ударила по ней, что сама аж взвизгнула от боли, в один момент обжёгшей её кисть.       - Ай! – звонкий голос Асоки эхом отдался по всему переулку, что заставило Энакина, наконец, остановиться и недовольно взглянуть на неё.       Возможно, Скайуокер собирался что-то сказать своей бывшей ученице в данный момент, но та так и не позволила ему это сделать, быстро затараторив сама.       Ещё раз резко попытавшись выдернуть собственное запястье из его цепких механических пальцев, девушка пуще прежнего закричала:       - Кто тебя просил? Зачем ты вообще влез, у меня всё было под контролем!       Дёргаясь словно в конвульсиях, Асока с каждым новым предложением повышала и повышала голос, явно демонстрируя своё недовольство и пренебрежение, злобу и агрессию от того, что всё пошло не так, как она того хотела.       Энакин понимал, что благодарности от невменяемой Асоки ему ждать не стоило. Однако и того, что она будет сопротивляться, устраивать истерики, орать на всю улицу и желать вернуться в грязный захудалый бар где её чуть не кхм… какие-то первые встречные извращенцы, генерал никак не мог предположить. И уж тем более, его до безумия поразило то, что Тано ещё и обвиняла его в том, что Энакин посмел влезть, в том, что он просто захотел спасти её, помочь, оказался рядом, когда ей это было крайне необходимо. Скайуокера до глубины души поражало даже больше не то, что Асока шлялась по барам и употребляла наркотики, а то, что она и сама не осознавала, какой опасности себя подвергала каждый день. А глядя на тогруту можно было понять, что в подобные места она приходила в абсолютном одиночестве не в первый раз. А уж о приёме дурманящих рассудок веществ и вовсе думать не хотелось… Сегодня, узрев свою бывшую любимую ученицу здесь, в этом почти притоне, одну, отбивающуюся от каких-то маньяков, Энакин, пожалуй, впервые в жизни почувствовал, как его сердце в ужасе сжалось. Да, они с Асокой не виделись из-за войны целый год. Ну и что? Она всё равно была дорога ему, как падаван, как хороший товарищ и верный друг. И да, он боялся, боялся, что не успеет защитить близкое для него существо, не сможет спасти и её от страданий, от смерти так, как когда-то не смог уберечь собственную мать. И потеряет так же, как потерял Шми. Потому что был слишком жалок и слаб. Слишком беспомощен и бесполезен. А если бы его и вовсе сегодня здесь не оказалось?       Вздрогнув от ужаса, Скайуокер ощутил, как его волнение за бывшую ученицу быстро перерастает в негодование и злость, злость на неё и её беспечное поведение.       - Я видел, как у тебя всё было под контролем! – резко выпустив из своих механических пальцев многострадальное запястье Асоки, так же громко, как и она, рявкнул он, - Этих два пьяных … чуть не … тебя прямо на барной стойке!       Энакин не часто прибегал к ругательствам, в конце концов он больше не был простым рабом с Татуина, вращавшимся не в самых лучших кругах, но когда эмоции переполняли его, подобные словечки как-то сами вплетались в разговорную речь. Скайуокер полагал, что если он выскажется относительно произошедшего в достаточно грубой форме, до Асоки дойдёт хотя бы маленькая доля понимания того, какой опасности она себя подвергала. Но, увы, попытка ответить агрессией на агрессию тогруты вызвала лишь новую волну неконтролируемого поведения юной наркоманки. Подойдя поближе к своему мастеру, настолько, что он мог слышать, как бьётся её взволнованное сердце, девушка дерзко взглянула Энакину в глаза и огрызнулась.       - Ну, и что?! Какое вам вообще дело?! Или, может, вы хотели присоединиться, а учитель?! – абсолютно потеряв контроль над тем, что делает и говорит из-за переизбытка эмоций и дурманящего разум вещества, что Тано приняла совсем недавно, в ответ заорала тогрута, с особо язвительной интонацией выделив последнее слово.       В её репликах читалась некая озлобленность и обиженность на Энакина непонятно за что. Впрочем, уловить характер интонации предложений произносимых Асокой, Скайуокер так и не успел. Потому как то, что сделала Тано дальше, абсолютно не укладывалась ни в какие нормы и рамки приличия.       Как бы в подтверждение своим словам о том, что мастер хотел присоединиться к пьяным извращенцам, будто сошедшая с ума Асока резко положила одну из своих рук туда, куда бы ну, ни в жизни не осмелилась даже подумать положить, будь она в нормальном, трезвом состоянии. А именно ниже пояса своему учителю. После чего залилась безумным, издевательским смехом.       Абсолютно не ожидав, что милая, скромная доселе Асока сделает нечто подобное, да ещё посреди улицы, при огромном количестве свидетелей, Энакин как-то даже смутился и замер на мгновение, не зная, как ему следовало реагировать на подобную наркоманскую выходку, одновременно чувствуя, как на щеках проступает лёгкий румянец смущения. Он был явно сбит с толку и словами Асоки и тем, что в данный момент творила она. Гнев и ярость на несколько минут куда-то улетучились уступая место безмолвному бездействию, но, спустя совсем ничего, Скайуокер наконец-то пришёл в себя.       Выходка Асоки была настолько дерзкой, настолько безрассудной, что до Энакина наконец-то дошло: с ней было абсолютно бесполезно разговаривать в данный момент. Наркотик так сильно затуманил её разум, что Тано вряд ли вообще понимала, что и кому говорит и, уж тем более, что делает. Следовало действовать более решительно, а именно применить физическую силу и просто уволочь свою бывшую ученицу отсюда, а потом привести её в сознательное состояние, если в ближайшие пару часов это вообще представлялось возможным.       Резко и грубо убрав руку Асоки оттуда, где она пребывала всё это время, тем самым показывая, что он не поддался на провокацию, Энакин зло приказал:       - Пошли домой!       Его механические пальцы опять больно впились в запястье бывшего падавана, и мастер потащил девушку за собой, на этот раз не позволяя ей особо тормозить движение.       Явно разочарованная тем, что её пошлая шуточка, направленная на то, чтобы оскорбить и задеть бывшего учителя, не удалась, Асока пуще прежнего стала сопротивляться.       - Нет, я не хочу домой, я хочу развлекаться! Отпусти меня, отпусти меня сейчас же, старый извращенец! – упрямо визжала она, всеми силами упираясь ногами в землю.       Продолжая скандалить, вырываться, вести себя абсолютно неконтролируемо и недостойно, Тано надеялась, что новая порция оскорблений в адрес Энакина всё же заставит его остановиться и выполнить требования юной тогруты, то бишь отпустить её, оставив в покое и абсолютном одиночестве. Однако не тут-то было. Услышав очередную язвительную фразочку, так смело брошенную девушкой ему, Скайуокера аж всего перекосило. Это он-то был извращенцем, после всего произошедшего? Да ещё и старым извращенцем?       Слова неадекватной тогруты эхом отдались в голове генерала несколько раз, лишая Скайуокера последних остатков терпения. Энакин едва удержался о того, чтобы не поддаться так и рвущейся наружу тёмной стороне силы. С трудом подавив невольное желание навредить наглой девчонке, мастер раздражённо подхватил свою бывшую ученицу на руки и, небрежно перекинув через плечо, поволок вдоль по улице.       Оказавшись в весьма неудобном положении, Тано с ещё большим возмущением продолжила копошиться, резко дёргая болтающимися в воздухе ногами и с силой колотя джедая руками по спине. Она вопила, брыкалась, вырывалась, требовала её отпустить. Но Энакина это уже мало волновало. Главное, что теперь он мог без труда увести, а точнее унести её отсюда, с нижних уровней Корусанта.       Пройдя несколько метров по небольшому переулку, Скайуокер внезапно осознал, что новый адрес жилища Асоки был ему неизвестен. В конце концов, не к себе же домой он должен был волочь абсолютно накачанную бывшую ученицу. Вот Падме удивилась бы такому сюрпризу. К счастью генерала, на глаза ему вдруг попалась небольшая дамская сумочка, небрежно свисающая с абсолютно беспомощно барахтающегося на плече, тела Асоки. Конечно, шарить по карманам, тем более карманам девушки, было верхом дурного тона, но ситуация как-то обязывала. Быстро запустив руку в недра хранилища дамских секретов, Энакин извлёк оттуда нечто на подобии удостоверения личности. И наспех прочитав адрес, погрузил Асоку в свой спидер. С изумлением осознавая, что квартира Тано находилась где-то на среднем уровне Корусанта, в весьма и весьма небогатом районе, чуть ли не граничащим с нижней частью города.       Путь до скромного жилища Асоки оказался не таким уж и долгим. Хотя это куда меньше удивляло нежели страшный пошарпанный вид самого здания, впрочем, мало чем отличающегося от всех остальных грязных строений на небольшой улочке, где предположительно должна была находиться квартира тогруты. Энакин поначалу даже решил, что он просто ошибся, его ученица, в прошлом отличный воин и подающий большие надежды падаван, не могла жить в таких неприглядных трущобах. Но перепроверив удостоверение, Скайуокер с ужасом убедился, что это точно было здесь.       Припарковав спидер, Энакин вновь подхватил неустанно брыкающуюся и ругающуюся на него Асоку и вошёл внутрь сомнительного строения, едва не столкнувшись в узком коридоре с каким-то толстым зелёным инопланетянином весьма и весьма неопрятного вида.       - Что опять накачалась, мелкая паразитка? – бросив озлобленный недовольный взгляд в сторону Тано, бесцеремонно спросил незнакомец, являющийся многострадальным соседом Асоки по этажу, который всем своим видом давал понять, как сильно он устал от наркоманских дебошей девушки по ночам.       Новость о том, что Асока приходила в это ужасное место как к себе домой, бушевала и скандалила с соседями, но что самое страшное принимала наркотики систематически, причём, как понял Энакин, достаточно длительное время, окончательно повергла Скайуокера в шок. Да, он видел, как выглядела и вела себя тогрута сегодня, да догадывался, что она не в первый раз была под кайфом, но чтобы это вошло в привычку... А может даже уже и переросло в полноценную зависимость… Нет, такую реальность он просто не мог принять. Это было страшно, ужасно, немыслимо. Это было просто невообразимо. И настолько поразило Энакина, что он даже не сразу нашёлся, что ответить препротивному соседу. Впрочем, и отвечать тут было нечего. Огромным усилием воли постаравшись отбросить ужасающие мысли прочь, мысли о том, что его юная милая добрая ученица, изо дня в день собственными руками ломала свою жизнь и нещадно губила себя, употребляя наркотики, Скайуокер вернулся в реальность. Всё указывало на то, что самые страшные его ожидания были правдой, но генерал просто не хотел в это верить, отказывался принимать такую данность, хватаясь за последние крохотные крупицы надежды на то, что он ошибался. Энакину было куда проще принять то, что он просто сделал неправильные выводы, нежели то, что его, его ученица чуть меньше чем за год скатилась до обычной наркоманки, а он всё это время просто бесцельно торчал на войне, даже не удосужившись убедиться, что с ней всё в порядке. Из последних сил отрицая страшную реальность, Скайуокер подошёл к зелёному гуманоиду чуть поближе. Похоже, недовольный сосед хотел сказать что-то ещё, но говорить с ним дальше не имело никакого смысла.       Воспользовавшись свободной рукой Скайуокер применил на недовольном инопланетянине силу.       - Ты ничего не видел, ты пойдёшь и будешь спать до утра, - лёгкий взмах здоровой кисти генерала в один момент заставил недовольного соседа подчиниться джедаю.       Разобравшись с очередным препятствием, Энакин отыскал в сумке Асоки электронный ключ и вошёл в квартиру. Но там Скайуокера ждал ещё один сюрприз. И если до этого момента Энакин ещё хоть на что-то надеялся, питал хоть какие-то крохотные невероятные иллюзии на счёт состояния своей бывшей ученицы, то, увидев её жилище изнутри, генерал окончательно сдался, с болью в сердце принимая ужасную реальность.       Квартира Асоки выглядела даже хуже, чем можно было себе представить. Небольшое пространство нового жилища Тано состояло всего из пары крохотных комнаток. Входная дверь с улицы вела прямо в гостиную смежную с весьма скромной кухней, разделёнными между собой разве что небольшой перегородкой, на подобии то ли стола, то ли барной стойки. Из первой в квартире общей комнаты имелось ещё два выхода, за одним из которых скрывался санузел, а за вторым соответственно размещалась спальня. По размерам квартиру Асоки можно было сравнить разве что с небольшим космическим кораблём, предназначенным для перелётов на короткие расстояния. Впрочем, Энакина не столько поражали габариты жилища Асоки, сколько то, какая обстановка была внутри. Судя по состоянию квартиры здесь не делали ремонт, да что там ремонт, даже не убирались лет сто. Жилище Асоки в прямом смысле этого слова походило на помойку, активно свидетельствуя о том, как сильно опустилась его хозяйка за прошедшее время. Мебели в квартире почти не было, по крайней мере той, которую можно было взять в руки и легко унести, по всей видимости, Асока давно продала всё то, что смогла отсюда вынести ради дозы. А то, чему всё же было суждено остаться на месте, за неимением возможности быть поднятым и вытащенным тогрутой, выглядело весьма и весьма сомнительно. Например, большой чёрный диван, стоявший посреди гостиной, был покрыт толстым слоем грязи, пыли, в некоторых местах порван и прожжён то ли сигаретами, то ли косячками. Хотя Энакин хотел надеяться, что всё же первым, а не вторым. Изобилием предметов мебели квартира больше не блистала, зато активно была заполнена мусором, пустыми бутылками из-под спиртного, флакончиками из-под неизвестного содержимого, повсюду небрежно разбросанными вещами тогруты и грязной посудой.       Энакин не стал долго изучать апартаменты его бывшего падавана, джедаю хватило всего одного взгляда, чтобы понять, как низко пала Асока за прошедший год, и с горечью осознать, что все его самые страшные предположения были правдой. Огромный груз вины и сожаления в один момент лег на плечи генерала, едва сдерживающего собственные эмоции по поводу плачевного состояния юной тогруты. Скайуокеру было настолько больно видеть, что произошло с одним из крайне дорогих и близких ему существом, что он едва смог удержать на лице маску крутости и непоколебимости, с которой обычно генерал шёл в бой. Но сердце его обливалось кровью. Оно буквально рыдало багряными слезами, оплакивая загубленную жизнь Асоки, отчаянно билось от волнения за судьбу Тано, с каждой секундой всё сильнее и сильнее подпитывая ненависть Энакина к самому себе за собственное бездействие. Только сейчас, увидев, как и чем жила его бывшая ученица Скайуокер наконец-то понял, какую ошибку он совершил, просто так позволив своему падавану уйти из ордена, отпустив её в никуда, даже ни разу за весь прошедший год не поинтересовавшись судьбой Асоки. Энакин был так глуп и беспечен, так наивен и безразличен к делам Тано, что это едва не привело к тому, чтобы потерять её навсегда. И джедай ненавидел себя, ненавидел лютой ненавистью за то, что он просто сидел сложа руки и бездействовал, бесцельно махал световым мечом на войне вместо того, чтобы заботиться о дорогих для него существах, в то время, как Асока всё дальше и дальше падала в бездну, всё ближе и ближе подходила к холодным объятьям смерти. С каждым новым мгновением пребывания здесь, в близи от иной, изменившейся тогруты, Энакин отчётливее ощущал, как огромное чувство вины, словно безжалостные языки пламени, больно обжигало его душу. Это было абсолютно невыносимо. И в том, что случилось с Асокой была его вина, только его. Прояви Скайуокер хоть какой-то интерес к жизни своего бывшего падавана чуть раньше и, возможно, он смог бы удержать юную тогруту от подобного, не позволить совершить фатальную ошибку. Но он ничего не сделал, абсолютно ничего. И от этого было ещё противнее и больнее.       Изъедаемый непомерным чувством вины и жалости к своей бывшей ученице, Энакин молча проследовал в спальню девушки и, по возможности аккуратно, водрузил копошащуюся у него в руках Асоку на кровать, силой заставляя ту лечь и успокоиться. Однако девушка так и не желала усмиряться. Непонятно откуда юная тогрута брала силы для сопротивления, но она всё ещё была бодра, и резка в своих действиях и выражениях. Асока активно продолжала кричать и отбиваться, высказывать, всё что она на самом и не на самом деле думала о своём учителе, грубить, хамить, придаваться истерике. Но Энакин её уже не слушал, он просто не мог нормально реагировать на безрассудные выходки Тано после всего того, что увидел сегодня, и лишь как-то отстранённо продолжал купировать активные попытки Асоки то ли вырваться из его захвата, то ли врезать своему мастеру хорошенько и по заслугам. А то, что Энакин явно заслуживал мощного удара по голове, он уже и сам не отрицал.       Скайуокеру понадобилось ещё какое-то время, чтобы прийти в себя и трезво ощутить реальность. А когда это наконец-то произошло, генерал понял, что усмирить Асоку можно было лишь одним единственным способом. Быстро и ловко нажав рукой на пару каких-то точек на плече его бывшей ученицы, джедай заставил ту отключиться, после чего заботливо уложил бессознательную девушку на подушки. И, ещё раз печально взглянув на мирно лежащую Асоку, Энакин понял, что был нужен ей, и что сегодня он уже никуда не уйдёт, не оставит её здесь, наедине с собственными проблемами.       В памяти невольно всплыло воспоминание о том, что Скайуокер обещал провести этот вечер с Падме. Романтический вечер вдвоём, наедине с женой. Им с Амидалой не так часто удавалось просто побыть вместе, насладиться обществом друг друга, и подобные моменты следовало ценить. Но сейчас, сейчас было как-то не до того. Энакин любил Падме, безумно любил, однако трезво осознавал, что в данной ситуации помочь Асоке было куда важнее. На чаше весов лежала её жизнь, и Энакин был уверен, что жена простит и поймёт его. Тем не менее, генерал всё же решил позвонить Амидале и предупредить её о том, что свидание откладывается.       Быстро нажав на комлинке нужные кнопки, Энакин как-то невольно отключил воспроизведение голограммы, почему-то решив, что Падме не стоило ни видеть, ни знать, где и с кем он сейчас находится. Ответ Амидалы не заставил себя ждать, и тяжело вздохнув, Скайуокер заговорил.       - Падме, это я, Энакин. У меня какие-то проблемы со связью, потому ты сейчас не можешь меня видеть, - виновато соврал жене он, решив сразу придумать оправдание для своего немного странного поступка с голограммой, - Прости, я сегодня не смогу прийти домой пораньше. Задержусь на задании, - всё тем же печальным тоном добавил Скайуокер.       Генерал понимал, что жена спокойно примет новость о сорванном свидании из-за миссии, примет как должное, но всё равно чувствовал непомерную вину перед ней, ожидая того, что ответит Амидала.       - Хорошо, Энакин, мы перенесём наши планы на другой раз, - стараясь быть как можно более снисходительной и невозмутимой, мягко и заботливо произнесла женщина из комлинка, хотя Скайуокер всё же уловил в её нежном голосе нотки расстройства и разочарования.       Казалось, весьма неудобная ситуация разрешилась быстро и почти безболезненно, если бы вдруг…       Отчего-то внезапно приподнявшаяся на кровати в полусонном, полубредящем состоянии Асока не вмешалась в разговор.       - Мааастер… - томно протянула она, собираясь ещё что-то сказать, но не успела.       Понимая, как всё это выглядело со стороны Падме, Скайуокер быстро поспешил прикрыть рот накачанной Асоки рукой, дабы та не ляпнула чего-нибудь ещё, однако было поздно. Амидала явно что-то уловила на другом конце Корусанта.       - Что это было? – изумлённо переспросила у генерала жена, надеясь, что тот всё же ответит честно.       - Ничего, родная, тебе показалось, - недовольно укладывая Асоку обратно на кровать, отнекнулся Энакин, стараясь говорить, как можно более убедительно.       Доказательств того, что Скайуокер в данный момент был не один, и рядом с ним находилась какая-то девушка, у Падме не было, она ведь сейчас не могла видеть собственного мужа, отчего сенатору просто пришлось смириться и сделать вид, что она поверила Энакину. Однако невольная догадка о том, что что-то здесь было не так, больно кольнула сердце Амидалы. Но женщина повела себя крайне достойно.       - Хорошо, любимый, увидимся позже, - стараясь держаться как можно спокойнее и безразличнее, попрощалась с генералом она и отключила связь.       Энакин лишь тяжело вздохнул и ещё раз окинул Асоку, которая чуть всё не испортила, недовольным укоризненным взглядом. Та снова мирно спала, свободно раскинув руки и ноги, и должна была пребывать в таком спокойном состоянии до самого утра.       Стараясь не разбудить девушку раньше времени, Энакин аккуратно взял у тогруты образец крови для проверки и, спрятав небольшую колбочку с алой жидкостью в карман, встал с кровати, а затем направился в гостиную. Скайуокер собирался остаться в квартире Тано до самого утра, чтобы увидеть её в трезвом состоянии, чтобы серьёзно поговорить. Тем более, что генералу было чем заняться. Он просто не мог позволить, чтобы его бывший падаван продолжала и дальше жить в такой грязи, в такой кошмарной обстановке, так не долго было и подцепить какую-то болезнь, а этого генерал уж точно не желал Асоке. Посему, Энакин не придумал ничего лучше, как лично привести квартиру тогруты в порядок. В их с Амидалой доме этим занимались дроиды и слуги, но Энакин ещё помнил время, когда он был рабом на Татуине и частенько помогал матери с домашними делами. И Скайуокер принялся за работу.       Убирать квартиру Асоки пришлось достаточно долго, тем более, что сколько бы Энакин не пытался её привести в надлежащий вид, особых улучшений не наблюдалось. Новое жилище тогруты было таким ужасным местом, что даже в прибранном состоянии смотрелось как ночлежка для бомжей. И как Асока только могла докатиться до такого, Энакин и сам не понимал. Стараясь не думать об этом, Скайуокер тщательно перебирал разбросанные вещи своей бывшей ученицы, заботливо раскладывая их по местам, одновременно обшаривая каждый угол этой грязной квартирки на предмет наркотиков. Целью Энакина было не только найти всё, что являлось возможным выпить, выкурить, употребить, но и взять образец дурманящего разум Асоки вещества на экспертизу. В конце концов, прежде чем пытаться помочь Тано избавиться от зависимости, следовало узнать, чем конкретно она «балуется», а уберечь Асоку, спасти её от окончательного падения в бездну Энакин для себя решил твёрдо.       Искать долго не пришлось, уже спустя пару минут разбирания вещей тогруты джедай наткнулся на небольшой прозрачный флакончик длиной и диаметром всего в пару сантиметров с чёрной ребристой крышечкой. Легко подняв его со стола в гостиной, Энакин повернулся поближе к источнику света и внимательно всмотрелся внутрь. Флакончик доверху был наполнен тёмно-синей с неким оттенком фиолетового яркой прозрачной жидкостью. Скайуокер за свою жизнь повидал много наркотиков и прочей дряни, но такое вещество видел, пожалуй, впервые. Он был даже не уверен, как именно его принимают. Хотя, судя по тому, что шприцов в квартире Асоки не оказалось, зато было полно пустых открытых флакончиков, генерал понял, что эту дрянь пьют. Быстро припрятав его в том же кармане, что и образец крови девушки, джедай стал озлобленно запихивать в мусорный пакет пустые склянки из-под неизвестного наркотика, а также бутылки из-под выпивки, и окурки от косячков из травы с Набу. Отыскав-таки нужную ему вещь среди хлама Асоки, теперь Энакин мог полностью отдаться уборке.       Время шло, над Корусантом уже поднимался кроваво-красный восход, когда Скайуокер наконец-то покончил с разгребанием той помойки, которую Асока именовала домом. Он отыскал и с особой озлобленностью повыкидывал остатки наркотиков, выпивку, всё что могло быть применено для затуманивания рассудка вместе с остальной грудой хлама и мусора, собрал и закинул стираться одежду девушки, небрежно разбросанную по дому, вымыл и выдраил каждый угол квартиры тогруты. А в данный момент заканчивал до блеска начищать гору скопившейся за долгое-долгое время бездействия хозяйки посуду. Энакин был так увлечён своим занятием, что даже не заметил, когда Асока наконец-то проснулась.       Проведя за долгое время достаточно спокойную ночь в собственной спальне, девушка наконец-то открыла глаза и недовольно нахмурилась, осознавая, что она не помнила, как оказалась в своей квартире. Хотя, Асоку это уже перестало удивлять, приятный дурман наркотиков частенько отшибал ей память, оставляя в жизни тогруты лишь пустые провалы, но разве не этого она хотела? Забыть, забыть всё, убежать от реальности.       Сев на кровати, Асока лениво потянулась и медленно неспешно по привычке скинула ноги на пол. А куда ей, собственно, было спешить? День только начинался, никаких дел или планов у тогруты не было, она ведь не работала, да и вообще ничем почти не занималась, кроме приёма наркотиков и ночных прогулок по барам. А это ещё успеется, ловить кайф было приятнее всего ближе к ночи. А сейчас, наверное, стоило бы принять душ и поесть. Или не стоило? Тано уже не помнила, когда она в последний раз что-то ела. Впрочем, особого голода она в данный момент не испытывала. Но всё же решив, что поддерживать жизнь в собственном теле как-то надо, собралась направиться на кухню и поискать что пожевать. Однако не успела тогрута встать на ноги, как что-то в её квартире показалось девушке странным. И Тано не сразу смогла понять что. Оглядевшись вокруг, Асока увидела, что комната была слишком уж чистой по сравнению с тем, какой она запомнила её в прошлый раз, нигде не виднелось ни грязи, ни пыли, ни разбросанных вещей, что крайне удивило Асоку. На секунду тогрута было подумала, что она каким-то странным образом под кайфом решила прибраться в собственном жилище, но тут же поняла, что это была не она, услышав, как кто-то ходит на кухне.       Долго не размышляя, Асока поняла, что в её квартиру пробрались воры. Правда, до девушки не совсем дошло зачем им понадобилось мусор-то и её грязную одежду с собой уносить, но какая в принципе была разница? Если кто-то влез сюда, чтобы обокрасть её, его следовало проучить. Быстро выхватив из прикроватной тумбочки свои световые мечи, да, Асока стала наркоманкой, но драться-то она по-прежнему не разучилась, Тано начала почти бесшумно пробираться в гостиную смежную с кухней. Эдакий элемент внезапности.       Быстро оказавшись в соседней комнате, Асока ловко и изящно, словно кошка, подобралась к предполагаемому воришке, который так беспечно стоял к ней спиной, и со словами «Сдохни ублюдок!» резко набросилась на него с мечами.       Энакин, конечно, не ожидал подобного приветствия от собственной ученицы, но среагировал достаточно быстро. Последняя чашка, которую он домывал, плавно полетела на пол, дождём рассыпавшись в миллионы мелких осколков чёрного стекла. Яркое голубое лезвие его светового меча, сверкнув словно вспышка язычков пламени, мгновенно направилось навстречу опасности, рассекая воздух, и сильным ударом соприкоснулось с кислотно-зелёными лезвиями оружия Асоки, тем самым выбив мечи из рук девушки.       Не ожидав того, что её противник так быстро обезоружит её, Асока аж застыла в неподвижном бездействии, изумлённо пялясь расширившимися глазами на незнакомца. Впрочем, когда тогрута наконец-таки узнала Энакина, её изумление стало ещё больше. С громким грохотом мечи Тано упали на пол где-то в другой стороне комнаты поодаль неё и сами деактивировались, но девушке уже было всё равно. Она просто не верила своим глазам. Здесь, сейчас, в её квартире перед ней стоял он, её бывший учитель, её мастер, её… Асока так и не решилась мысленно произнести слово «возлюбленный», потому как всеми силами старалась избавиться от этой привязанности, вырвать из собственного многострадального сердца чувства к человеку, с которым у неё не было и не могло быть никакого будущего. Это было так невероятно, что тогрута даже поначалу решила, что ей опять просто привиделось из-за наркоты.        - Вот штырит-то меня. До сих пор не отпускает. Сгинь, сгинь, проклятый учитель! Я хочу тебя забыть! Я не хочу тебя больше видеть, никогда! – активно замахав руками, чтобы отогнать от себя очередную галлюцинацию, озлобленно и обиженно заговорила Асока.       И по девушке было видно, что делала она это не в первый раз.       С любопытством наблюдая за ней, Энакин деактивировал свой световой меч и, спокойно разместив его обратно на поясе, шутливо произнёс:       - Асока, вообще-то я настоящий.       Слова Энакина заставили тогруту вздрогнуть и моментально прийти в себя, осознав, что действие препарата, принятого ей вечером, давно закончилось, да и вообще, это вещество как раз имело обратный эффект заставляло позабыть всё на свете, а не видеть перед собой наглого Скайуокера, которого Тано так отчаянно не хотела помнить. А значит, значит он действительно был настоящим. Мгновенно перестав как-то глупо махать руками, Асока остановилась и, обескураженно пялясь на генерала, ещё несколько минут безмолвно стояла в бездействии, пытаясь осознать реальность и понять, как ей следовало на это реагировать. То ли радоваться, то ли огорчиться, то ли разозлиться. Прошло примерно минут пять, прежде чем Тано не нашла ничего лучше, чем как-то неуверенно спросить:       - Как вы здесь оказались и зачем пришли, мастер?       Девушка и сама не заметила, как по привычке назвала Энакина этим словом. В принципе, а кем ещё он был для неё? Мастером, учителем и больше никем, как бы больно Асоке ни было это признавать.       Услышав вполне логичные вопросы со стороны тогруты, Энакин не заставил долго ждать ответа.       - Тебя как следует оттрахать, - шутливо и в то же время с сильной долей издёвки и укора произнёс он, деловито сложив руки на груди и как бы намекая своими словами на вчерашнее недостойное поведение Асоки.       - Чтооо?! – только и смогла изумлённо переспросить Тано.       Чего-чего, а таких слов от Энакина она уж никак не могла ожидать. Да что там ожидать, она и в самых-самых странных своих фантазиях не представляла себе, что её учитель может сказать ей нечто подобное. И в данный момент Асоке явно требовалось объяснение этой реплики.       Поняв, что смутил Тано как следует, Энакин поучающим и язвительным тоном продолжил:       - Не ты ли мне вчера сама это предлагала?       Асока не помнила, что было вчера, что она делала и говорила, вообще ничего не помнила. Но если уж её всегда холодно относящийся к подобным темам, серьёзный мастер позволил себе подобное пошлое высказывание в её адрес, то тогруте даже страшно было представить, что позволила себе она. Алый румянец крайне сильного стыда и смущения быстро проступил на оранжевых щеках Тано, делая её кожу ещё более яркой. Раньше, когда девушка была его ученицей, она не смела даже слишком долго задерживать взгляд на учителе, чтобы не дать ему лишнего повода для неправильных мыслей, боялась лишний раз прикоснуться к нему, что могло быть как-то не так истолковано, особенно сильное стеснение у Асоки подобные вещи стали вызывать тогда, когда тогрута поняла, как дорог ей был её мастер. Но вчера, вчера она была под действием наркотиков, такое состояние всегда раскрепощало людей, заставляя открывать миру самые тайные, самые грязные свои желания, и Тано вдруг стало страшно от осознания того, что она могла натворить. Судя по словам её мастера, девушка лично предложила ему, как он выразился «оттрахать её как следует». И мысленно повторив данную фразу в голове, Асока уже вся покраснела от смущения. В данный момент тогруте было так стыдно, что она готова была провалиться под землю, лишь бы её учитель больше никогда её не видел, лишь бы забыл то, что она там сделала, чтобы она ни сделала. Не так Тано представляла себе первую встречу с ним спустя столько времени, да и, если честно, никак не представляла вообще.       - Я… Я… - чувствуя ярое желание как-то оправдаться, но при этом не зная, что сказать, вся аж трясясь от стыда и смущения, как-то неуверенно залепетала тогрута, ей было неловко, очень неловко.       Именно такой реакции Энакин и добивался, его хитрый приём прошёл как надо, успешно устыдив несчастную Асоку, и Скайуокер не собирался останавливаться на достигнутом. С пошлых шуточек и язвительных фраз пришло время перейти к серьёзному разговору и серьёзным наставлением. Асока должна была понять, что вела абсолютно неправильный образ жизни и отказаться от него. Нет, Энакин не рассчитывал, что после парочки его слов Тано вот так быстро бросит наркотики, но с чего-то нужно было начинать.       - Асока, как тебе не стыдно говорить такие вещи, как тебе не стыдно так себя вести? Посмотри до чего ты докатилась. Ты шляешься по барам, путаешься с какими-то сомнительными типами, принимаешь наркотики. Это просто немыслимо, - с каждым новым словом Энакин невольно вкладывал в свои предложения всё больше и больше эмоций, в них читалось сильное беспокойство и переживание за судьбу девушки, укор, попытка донести до неё весь ужас и всю опасность того, что она творила, отчаянная и открытая попытка помочь ей.       Скайуокер говорил так проникновенно, что Асоку даже пробрали его слова. Пожалуй, впервые за всё время, что она принимала наркотики девушка действительно задумалась о том, что творила, осознала реальность и почувствовала вину и стыд за свои поступки. А это было последнее, что она хотела чувствовать, особенно перед своим мастером. Кто-кто, а он-то точно не имел никакого права указывать Тано на её ошибки, сам-то был хорош… Был женатым джедаем.       Первые минут десять после слов генерала, Асока чувствовала, как стыд ещё большей волной разливается по всему её телу, проступая наружу красными пятнами. Девушка даже как-то слабо пыталась оправдываться.       - Нет… Я… Вы не понимаете, учитель…       Но потом, потом её ощущения быстро сменились раздражением, гневом и яростью. В конце концов, как он мог? Как мог являться сюда спустя год и, как ни в чём небывало, указывать ей что делать, стыдить, обвинять, называть наркоманкой? Нет, Асока не была наркоманкой, она лишь иногда пробовала наркотики, наслаждалась ими, чтобы забыть, забыть прошлое. И Энакин не смел, не смел ей подобного говорить, только не он.       - Я не наркоманка! – внезапно для него и для самой себя резко огрызнулась она, - Слышите, я не наркоманка! Почему вы меня в этом обвиняете? Я всего лишь пару раз попробовала наркотики… Пару раз!       Асока задыхалась от волнения и бешенным взглядом бегала по лицу Энакина, будто надеясь, что тот действительно поверит ей. Но доказательств и аргументов для собственной невиновности у Тано не было, отчего та, не зная, как ещё убедить мастера в своей правоте, сорвалась на крик.       - И вообще, какое вам дело?! Что хочу то и делаю! Я уже взрослая и свободная, хочу наркотики принимаю, хочу… - фраза девушки оборвалась, так как находясь под властью подобной бури эмоций, которую она испытывала сейчас тогрута даже не смогла придумать второго примера, что ещё её «взрослость и свобода» позволяли ей делать.       - Не важно! – не дав Энакину вставить ни слова, всё так же громко и обозлённо прокричала она, - Это всё равно вас не касается! И вообще! Зачем вы припёрлись сюда?! Убирайтесь из моего дома! Валите в свой драгоценный орден джедаев или к своей задрыпанной жене! И ей указывайте, что делать, вам ясно!? – Асока и сама не заметила, как коснулась наиболее болезненной для неё темы, как невольно излила всю свою злобу, всю свою обиду на Энакина посредствам жёстких и обидных слов.       - Вон, я сказала вон! – тогрута резко указала пальцем в сторону входной двери всем своим поведением давая понять, что она не хотела, никогда больше не хотела ни видеть Энакина, ни слышать его глупых поучений и наставлений.       Подобная реакция со стороны Асоки была предсказуемой, но Энакин никак не мог ожидать того, что Тано затронет и Падме. Скайуокер не понимал, каким боком его жена касалась наркомании Асоки, но ещё больше не понимал, каким образом тогрута смогла узнать его маленький секрет, о котором не знал никто. От удивления глаза Энакина расширились, и он как-то не нашёлся, что и ответить ей сразу, просто молча продолжая слушать, как тогрута орала и орала не него, обвиняя во всех смертных грехах и выставляя из собственного дома.       Тем временем Асока, заметившая, что её взбешённые вопли абсолютно никак не влияют на Скайуокера и уж точно не способствуют его уходу, решила перейти к более смелым действиям. Быстро подхватив со старого рваного дивана подушку, девушка со всей силы запустила ей в генерала.       - Ты слышишь меня, убирайся! – всё так же разгневанно повторила она, в надежде на этот раз быть понятой.       Когда в него полетела подушка, Энакин внезапно опомнился, легко остановив её силой, Скайуокер снова стал серьёзным. Ну, уж нет, не важно, что там кричала или делала Асока, но теперь оставлять её он не собирался. Энакин и так чувствовал неимоверную вину, что целый год даже не интересовался жизнью своего бывшего падавана, своего верного товарища и друга, и это привело к тому, к чему привело. А бросить Асоку сейчас, не протянув ей руку помощи, не помочь ей выбраться из этой пропасти было просто немыслимо, было недостойно настоящего учителя, мужчины и джедая. Однако в чём-то Асока была права. В данный момент Энакину следовало на время уйти. Следовало направиться в орден и рассказать о произошедшем. Попросить разрешения на свободное от миссий время, чтобы спасти бывшую ученицу, попросить разрешения вернуть её в орден, чтобы она и думать не смела больше о наркотиках.       - Я уйду, - внезапно резко и строго оборвал поток криков и ругани Тано, Энакин, - Но я ещё вернусь. Я ни за что не брошу тебя в таком состоянии! - всё тем же серьёзным тоном твёрдо и решительно добавил он, взяв со стола электронный ключ от двери, и уверенным шагом направился к выходу.       - Ну, и убирайся, вали, пошёл вон! – продолжала повторять и повторять Асока ему в след, чувствуя, как по лицу скатываются слёзы, слёзы горечи, боли и разочарования.       Энакин не говорил больше ни слова до того момента, как оказался у выхода из квартиры. Уже стоя на пороге, он обернулся и, печально взглянув в глаза своей бывшей ученице, будто желая что-то увидеть в её бездонных голубых радужках, добавил:       - А ты сиди здесь.       Тяжёлая железная дверь уже с громким щелчком закрылась вслед за ним, но Асока всё никак не могла успокоиться. Обуреваемая гневом и ненавистью к собственному учителю за его наглость, за его слова, за его предательство, девушка от безысходности схватила первое, что попалось ей под руки, а именно ещё одну чашку, и с силой запустила её вслед своему бывшему мастеру. Пролетев по комнате несколько метров, склянка со звонким грохотом разбилась вдребезги, а несчастная Асока только сейчас позволила себе окончательно разрыдаться, закрыв лицо обеими руками.       Девушка плакала, плакала о прошлом, о настоящем, о будущем, плакала не жалея слёз. Эта встреча, спустя столько времени вновь напомнила Асоке всю ту боль, от которой она так отчаянно пыталась бежать, из-за которой она стала принимать наркотики. А она не хотела помнить, не хотела страдать из-за того, кто был этого недостоин. Лишь спустя пару часов, Тано наконец-то смогла успокоиться и поняла, что она хочет принять новую дозу. Ей было это необходимо как воздух, как вода, как анестезия, чтобы забыть, чтобы не чувствовать, чтобы не видеть и не помнить ничего вокруг. Быстро поднявшись с места, где она сидела всё это время, Асока стала стремительно искать свои припасы наркотиков, но уже спустя пару минут до неё дошло, что Скайуокер всё выкинул, как, впрочем, забрал с собой и единственный ключ от входной двери. Дико разозлившись, девушка с силой ляпнула рукой по ближайшему к ней столу, будто бы и вовсе не чувствуя физической боли от удара. Боль душевная сейчас была куда сильнее. И Асока знала, что заглушить её можно было лишь одним способом. А значит выбраться из собственной квартиры и раздобыть средства для покупки новой дозы – было её первостепенной задачей. На глаза Тано вдруг попались её джедайские мечи, после чего, взгляд тогруты невольно упал на открытое окно. Всё, способ сбежать у Асоки уже был.       Не долго думая, Тано подобрала собственное оружие с пола и ловко выбралась в окно. Сделав несколько шагов по карнизу в сторону, поближе к месту, где тянулась узкая колонна из чьих-то спидеров, девушка совершила откровенно безумный поступок. Прыгнула вниз, навстречу удаче. К счастью Асоки, ей повезло. Тано хорошо подгадала момент, когда под карнизом, на котором она до этого стояла, приносился чей-то открытый спидер, отчего тогрута грациозно приземлилась на пассажирское сиденье транспорта какого-то одинокого водителя. Не ожидав подобного, несчастный мужчина едва-едва успел затормозить, предотвратив столкновение с другими спидерами и близлежащими строениями. Летающая махина сделала резкий разворот и остановилась всего в паре сантиметрах от какого-то огромного экрана, транслирующего рекламное объявление. До смерти перепуганный водитель едва успел отдышаться и прийти в себя от только что пережитого шока, как несчастного бедолагу тут же ждал новый сюрприз.       Быстро активировав один из своих мечей, Асока с самым серьёзным видом приставила его мерцающее лезвие к горлу незнакомца и грозно приказала:       - Вези меня на нижний уровень Корусанта, - тогрута на секунду замолчала, будто задумавшись о чём-то, а затем добавила, - И да, бабки гони.       Водителю пришлось подчиниться, в конце концов, какой ещё у человека есть выбор, если прямо у его горла сияет "острый" джедайский меч?       Тем временем Энакин уже добрался до ордена и в данный момент генерал с виноватым видом стоял посреди зала, где собирался совет и слушал наставления и недовольства магистров, и потому, что он провалил «такое важное» задание, и потому, что осмелился не отвечать на их звонки на комлинк всю ночь. Особенно бесновался Мейс Винду. Он был одним из тех джедаев, кто всегда ставил кодекс и долг превыше всего. Но о каком долге могла вообще идти речь, когда с близкими Энакина творилось такое? Наверное, потому все ругательства и упрёки в его адрес Скайуокер сейчас как-то отстранённо пропускал мимо ушей, абсолютно погружённый в собственные размышления о судьбе Асоки.       - Ты меня слышишь, Энакин? – грозный голос Винду вырвал Скайуокера из потока собственных мыслей, моментально вернув в реальность.       - Простите, магистр, - виновато извинился тот, подняв глаза с покрытого замысловатыми узорами пола на Мейса и утвердительно кивнул.       Винду хотел было сказать что-то ещё по поводу того, как мог Энакин так безответственно относиться к обязанностям джедая, как смел он провалить такую важную миссию, скрываться от магистров непонятно где всю ночь и при этом ещё и нагло пропускать мимо ушей то, что говорили ему старшие по званию, но в беседу вовремя вмешался Йода.       - Смятение в душе твоей, юный Скайуокер, я ощущаю. Беспокоит тебя что-то. Поведать об этом должен ты нам, - как всегда используя странное построение предложений, произнёс маленький зелёный джедай, не позволив Винду даже успеть вновь открыть рот.       И Энакин был рад, страшно рад такому стечению обстоятельств.       - Вы правы, магистр. У меня были причины провалить задание, - виновато признался Скайуокер, после чего тяжело вздохнул и продолжил, - Дело в том, что я встретил Асоку… И она… - генерал на секунду запнулся, не зная, как и сказать правду, - Она в ужасном состоянии.       Произнеся эти слова Энакин, как-то совсем отчаявшись, опустил в голову, как будто он был причиной того что случилось с Тано, как будто это он насильно заставлял её принимать наркотики, как будто это он своими собственными руками толкал и толкал несчастную тогруту в могилу.       Услышав знакомое имя из уст своего бывшего ученика, Оби-Ван, всё это время стоявший рядом со Скайуокером и помогавший тому оправдываться перед советом, окинул его сочувственным взглядом.       - Что с ней, Энакин? – тут же взволнованно поинтересовался Кеноби.       - Она… - генерал не сразу решился произнести в слух ужасную правду, которая изъедала его изнутри обжигающими ощущениями боли и вины уже много часов, но немного собравшись с силами всё же закончил предложение, - Она попала в зависимость от наркотиков. Асока изо дня в день убивает себя своими собственными руками вот уже много недель. А я даже ничего не знал об этом. Я встретил её в одном из баров на нижнем уровне Корусанта абсолютно накачанной и пришёл в ужас того, что стало с моей бывшей ученицей.       Энакин сделал небольшую паузу между словами, будто задумавшись о чём-то серьёзном, после чего резко заявил:       - Я прошу совет на некоторое время освободить меня от миссий, дабы спасти Асоку от зависимости. А так же прошу разрешения для моей бывшей ученицы вернуться обратно в орден.       Слова Скайуокера были настолько дерзкими и смелыми, что всего пара реплик, брошенных им только что, тут же вызвали волну недовольных перешёптываний среди магистров, которым явно не понравилось подобное заявление. И первым, как всегда, решил высказаться Винду:       - Совет не одобряет это прошение. Джедай не может ставить собственные привязанности, которые и вовсе запрещены кодексом, превыше долга. К тому же Асоке уже предложено было вернуться в орден, и она сама… - но договорить до конца эту фразу Мейсу была не судьба.       Лёгким жестом руки Йода прервал его длинную, нудную тираду о кодексе и долге джедая, с задумчивым видом второй рукой потирая собственный зелёный подбородок.       - Позволить, я думаю, спасти свою ученицу Скайуокеру должны мы. Так сама сила подсказывает мне. Ибо сохранение жизни - одна из важнейших задач, что перед джедаем стоит. Да и не стоит перспективного падавана орден лишать, - спокойно и размеренно молвил Йода, обращаясь к Мейсу, что явно разозлило того ещё больше, хотя, кажется, самому зеленому джедаю было как-то всё равно на чувства Винду.       - Иди, юный Скайуокер, совет своё одобрение тебе даёт, - обращаясь уже к Энакину всё с тем же загадочным и задумчивым выражением лица, тут же добавил Йода.       - Спасибо, магистр, - коротко поблагодарил его Энакин.       Больше Скайуокер не стал что-либо говорить и, будто боясь, что Йода мог передумать, быстро поклонился, а затем спешно покинул зал совета.       Оказавшись уже за дверями просторного помещения, Энакин на секунду остановился. Его рука быстро скользнула в один из карманов костюма и извлекла оттуда нечто, что ярко сверкнуло в тусклом свете искусственных ламп коридора. Это была падаванская цепочка Асоки, та самая, что девушка так опрометчиво оставила своему учителю в подарок на память, когда покидала орден. И он помнил, он хранил её до сих пор, постоянно везде таская с собой, и всегда помнил о том, что когда-то у него была такая ученица как Тано. Изо дня в день Энакин надеялся, что однажды Асока одумается, что однажды она вернётся в орден, ведь Скайуокер возлагал на неё такие большие надежды. Не терял веры в свою ученицу джедай и сейчас. Да, она выбрала неверный путь, она пошла по наклонной, ломая собственную жизнь, но Асока всё ещё оставалась той самой Асокой, к которой он привык, которую любил как свою ученицу, верного друга и товарища, которую считал одним из самых дорогих и близких ему существ. И Энакин не мог, просто не мог позволить ей погубить себя, не мог дать умереть. Сейчас, в этот самый момент, смотря на цепочку Асоки, о многом сожалея, ненавидя самого себя из-за огромного чувства вины и собственного бездействия и едва сдерживая подступающие от жалости к бывшей ученице к глазам слёзы, Энакин готов был на что угодно лишь бы спасти тогруту. Лишь бы не дать ей окончательно пасть в бездну наркомании и зависимости, лишь бы вырвать своего бывшего падавана из холодных и страшных лап смерти. И он знал, что он сделает всё, что только было в его силах! Он ни за что и никогда не бросит Асоку! И он спасёт её во что бы то ни стало!       Пальцы как-то сами собой сжались вокруг изящно лежавшей на ладони цепочки Асоки, и Энакин, находясь под властью эмоций, крепко прижал её к своей груди, словно касаясь украшением собственного сердца, как будто в данный момент, это была не простая бездушная железяка, а сама его горячо любимая добрая и милая ученица.